Я Там, Где Ты

Среди тихо мерцающих светлячков и негромкого потрескивания факелов можно услышать совсем не тихий смех мужчин в центре города.

Проводя время за выпивкой около ночного бара, они не замечали, как быстро идёт время. Разговоры становились всё более откровенными. Истории Аль-Хайтама вызывали у многих приступ смеха, хотя тот даже близко не сказал ничего забавного. И всё же его посчитали тем ещё шутником. А может, их рассмешил сам факт того, что даже учёные Академии могут сглупить.

Бригада тридцати в свою очередь поделилась историей о том, как Академия отправила их в пустыню для исправления неполадок с дырами в земле, а пару дней назад — в лес для устранения зон увядания.

В непринуждённой атмосфере можно было услышать разговоры про семейную жизнь и её тяготы. У кого-то появился ребёнок, за что благополучно все выпили. В моменты тишины Хайтам смотрел на себя в отражение напитка и размышлял о том, что кто-то в свои двадцать имеет полноценную семью. Так странно, ведь секретарь никогда не задумывался всерьёз над этим, хотя его возраст приближался к тридцати. Неужели выпитый алкоголь заставляет его думать о таких несвойственных вещах? Почему-то сейчас секретарь вспомнил мальчика-сироту, которому привозил книгу. Тот смотрел на мужчину такими большими глазами, полными надежды и трепета.

В который раз раздумывая о чём-то, Аль-Хайтам создавал вокруг себя угрожающую ауру. Но его очень быстро вывели из этого состояния другие разговоры про жизнь.

Время близилось к утру, и за короткий промежуток Аль-Хайтам смог стать частью небольшого коллектива, хотя ранее его приняли за вора. Поняв, что можно уже надавить на нужную точку и разговорить оппонента, мужчина всё же уверенно спрашивает:

— Позвольте узнать, господа, как вы относитесь к тому, чтобы помогать учёным во время экспедиции? — не спеша попивая свой напиток, Хайтам обвёл присутствующих оценивающим взглядом, ожидая ответа.

А те выглядели совсем не удивлёнными таким вопросом — кажется, даже ждали этого. Ранее они рассказали, что им не нравится подрабатывать на учёных, но об экспедициях ничего не упоминали.

— Это что значит… Хочешь затянуть нас в какую-то авантюру?

Закусывая куском мяса алкоголь, говоривший посмотрел на товарищей. Те быстро отвели взгляд и будто вовсе старались игнорировать сам факт существования этого вопроса.

Ничего удивительного: обычно бригада тридцати не участвует в таком. У них хоть и есть соглашение с Академией, но если быть конкретным, в их задачу входит поддержка города и выполнение поручений. И у них нет желания участвовать в долгосрочных авантюрах по всему Сумеру и получать статус телохранителей. Ведь многие из них являются пустынниками, что пришли искать лучшей жизни, из-за хорошего владения клинками, которое у них в крови. Академики нередко пользуются этим, прося о защите, и чаще всего оплата не соответствует выполненной работе, что раздражает не на шутку.

Но если на кону сумма покрупнее, они могут переступить через себя и взяться за дело. Конечно, после этого бригада возвращается вымотанной, и им приходится брать пару дней выходного. Именно поэтому сидящие рядом мужчины — грязные, уставшие и злые. Не каждому понравится быть на побегушках у людей, что считают себя высшим достоянием человечества.

Может, секретарь и произвёл на них какое-никакое впечатление, даже не скрывая своей должности. Всё же продолжать диалог никто не спешил, ожидая просьбы по типу: «Нужна срочная помощь для Академии». Кто-то даже с соседнего столика ушёл, сославшись на осмотр территории.

Затянувшаяся тишина начала напрягать. Понимая, что говорящий с Аль-Хайтамом мужчина не дождётся поддержки от товарищей, тот решает сам узнать, что да как. Мужчина показал секретарю рукой, мол: «Говори, что ты там хотел».

— Я вижу ваше нежелание помогать Академии в таких делах, к тому же знаю, что вы прямиком из пустыни по их поручению. Но всё же я попрошу вас помочь мне, не Академии. В долгу не останусь. Также я мог бы замолвить слово о том, что некоторые пользуются своими полномочиями не в то русло — это могло бы решить вашу проблему. — Завидев крайний интерес в глазах бригады, Аль-Хайтам продолжает: — Если я смог вас заинтересовать, то позвольте продолжить. Дело в том, что мне требуется пара человек для поиска кое-какого материала. Ваши глаза знакомы с гробницами побольше наших, да и острый нюх на опасность не помешал бы. Всё будет в лучшем виде. Работы минимум, а оплата — не хуже, чем за три месяца работы.

Закончив говорить, Хайтам не спешил продолжать, давая момент передышки. За это время он успел обдумать, что было бы неплохо на обеде съесть шаурму. Перекусить вечером не удалось — всё же работу секретаря никто не отменял. Возможно, даже прихватит с собой Кавеха, если тот найдётся, конечно. После этого на лицо Хайтама легла тень, которую он так старался скрыть всё это время.

Найдет.

Размышления Хайтама наглым образом прервали:

— То есть ты предлагаешь нам сходить в определённое место, найти определённую точку, в которой есть определённый материал, я так понимаю? — Аль-Хайтам кивнул на это. — Ага, это уяснили. При этом должны обойти подземку для более детального осмотра и намекнуть, где может произойти казус. Так же имея группу учёных за спиной. Так?

На это секретарь так же монотонно кивнул, в ответ услышав громкий смех. Кажется, будто эта бригада не слышала ничего более смешного. И неудивительно: по словам Аль-Хайтама всё звучит до ужаса просто по сравнению с прошлыми поручениями, от этого груз с души упал. Окончательно успокоиться им удалось через пару минут. Всё это время Хайтам терпеливо ждал, даже подумывал открыть книгу и продолжить чтение, но передумал. Тяжело дыша, всё тот же оппонент начал вещать:

— Ладно, парень, твои условия до банальности просты. С такой работой справился бы любой смыслящий пустынник. За такую не пыльную работёнку я буду готов спуститься даже поглубже, если это понадобится. И если не против, меня одного вполне может хватить. Пусть мои ребята отдохнут, а то, как знаешь, они и так там пробыли почти неделю — хватит с них. А оплату разделим на всех.

— Чудно, рад, что мы нашли понимание. — Аль-Хайтам не выглядел человеком, который может обмануть, но он хорошо умеет вливаться в коллектив, хоть и не тратит время на пустые диалоги. Он мог бы иметь много друзей благодаря этому, но его «острый» язык по-прежнему отталкивает многих, даже близких.

Для этой беседы он совсем не пытался задеть кого-то — наоборот, сам старался завести разговор. Даже почти не хмурился и держал более нейтральное лицо во время споров. Конечно, после этих посиделок мужчина с радостью окунётся в книгу, ведь лишь за кратких два часа было многое сказано. У него даже с непривычки мышцы рта заболели, но что не сделаешь ради цели.

— С этим вы разобрались, но что тебе надо найти? — Говоривший был тот самый мужчина, что пытался не уснуть, но после прихода секретаря он больше не смог сомкнуть глаз — настолько тот был интересен для его слуха. — В чём подвох?

— И то верно. С таким обычно подходят к академикам: покажут и расскажут, куда сходить, и платить не придётся. — В этот раз голос подал тот, что был больше всех раздражён ситуацией в пустыне. Похоже, ему досталась грязная работёнка — даже видно по тому, что песок так и сыплется с головы.

— Эй, эй, а ну замолкни, а то вдруг ещё передумает! Не каждый день такое предложение поступает. Или до конца жизни хочешь бегать по велению учёных?! — Треснув парнишке по затылку, тот уже готов был взорваться от несправедливости, но его прервал голос Аль-Хайтама:

— Признаюсь, звучит на деле просто, но камень, который я ищу, по своей сути официально не подтверждён в своём существовании. Лишь однажды он упоминается в книгах одного учёного, и было это почти триста лет назад. Я предполагаю его местонахождение, поэтому мне и нужен наметанный глаз бывалого пустынника. — После этих слов на Хайтама посмотрели с некоторым подозрением, но промолчали.

— Ну и ну. И ты действительно готов гоняться за возможно не существующим материалом? У него хоть название есть?

— Да какая разница?! Если он даже не подтверждён, тебе всё равно это название ничего не даст — ты же тупой как слайм. — Парню, что треснули, всё ещё пылает от несправедливости, и он будет отыгрываться на своём товарище.

— Вот ублюдок ты тупорылый. Нравится подтрунивать надо мной? Не надоело ещё!? — Словесная перепалка быстро перешла в драку. Не ясно, что больше повлияло на это, но остальные только больше подбадривали их на мордобой. Чудный коллектив.

Если отвечать на тот вопрос о существовании камня, то Аль-Хайтам давно для себя всё решил и обсуждать этот вопрос точно не станет. Возможно, его посчитают психом или типичным академиком, что жаждет знаний, — ну и пусть. Какой-никакой интерес этот камень у него вызвал, от чего пришлось даже перерыть старые записи в библиотеке, пообщаться с Фарузан и другими учёными.

Смотря за потасовкой, Аль-Хайтам вспомнил, что совсем не знает, как обращаться к этим людям, а ведь они за столом уже как два часа.

В скором времени он пойдёт к Тигнари, и уже там всё будет ясно, где искать Кавеха. А сейчас, пока есть время и силы, он бы предпочёл ещё немного посидеть перед долгим путешествием.

— Могу я узнать, как мне обращаться к вам? Вы совсем не упоминали своих имён, а нам предстоит работать вместе. — Хайтам отставил бокал и посмотрел на своего будущего коллегу с некоторым ожиданием.

— Можешь звать меня Ибрагим. И не «Вы», а «ты». С каких это пор я стал выглядеть как старик? Мне и пятидесяти нет.

— Ты тот ещё старик! При любой удобной возможности жалуешься на боли в спине и ногах, а это признак старости! За-ха-ха-ха!! — Парень уклонялся от ударов противника-товарища, при этом вёл диалог и смеялся. Он действительно — чудо, и не на такое способен, за что ценится у своих.

— Ага, себя хоть слышал?! Лучше ничего придумать не мог?! — Тот продолжал нападать, давая понять, что не потерпит остановки или промедления.

— Хорошо, встретимся через неделю рано утром на границе с пустыней. Продолжительность экспедиции может затянуться на неопределённый срок, поэтому будь готов. Будут вопросы — передай через послов в Академии.

— Как скажешь, малой. Увидимся. А вы двое, остановите этих идиотов, а то по переубивают друг друга. — Ибрагим напоследок налил Хайтаму вина и всё же проводил того уже не таким подозрительным взглядом, как в первый раз, но всё ещё оценивающим и даже благодарным.

— Припоминаю его в списках как одного из лучших учеников Академии, даже несмотря на то, что у того было много проблем из-за его грубости в общении. Ну что за парень…

— Лучше скажи вот что — вы с ним были знакомы раньше? Просто когда ты с ним беседовал, казалось, что ты знаешь его много лет. — Тот, кто начал всю эту драку, не спеша пережёвывал какой-то салат и без особого энтузиазма поддерживал разговор. — Может, вы оба чего не договариваете?

— Да ладно тебе, успокойся уже. Давай лучше что-нибудь подрисуем нашему громиле, а то он слишком мирно спит с прихода академика. — Уже совсем не сонный, а очень даже бодрый парень по-дружески приобнял товарища, хотя ранее они готовы были убить друг друга. Вечно у них так.

Ибрагим смотрел вслед фигуре, что с каждой минутой становилась всё меньше, и понимание, для чего тому нужен какой-то там камень, пришло постепенно. От этой догадки Ибрагим посмеялся и решил, что пора вернуться домой — семья ждёт.

«По сей день я тебе благодарен и готов вернуть долг в десятикратном размере. А если ты спросишь „Почему?“, то ты точно посчитаешь меня безумцем, но в этом мы похожи…»

Ибрагим вспомнил Аль-Хайтама сразу, как только тот явился на дорожке перед бригадой. Он запомнил секретаря из-за того, что однажды увидел того в ожесточённой перепалке. Этот момент несколько повлиял на жизнь мужчины — до сих пор в голове не укладывается. Будь кто-нибудь другой на его месте, навряд ли те что-то решили бы для самих себя. Но не для пустынника: Ибрагим сразу подметил в этих парнишках нечто особенное. Причина была в их глазах — там совсем не было ненависти или обиды, а наоборот — азарт и желание убедить оппонента в своей правоте. Буря эмоций и шквал аргументов — даже взрослые не способны на такое.

В то время Ибрагим только начинал работать в этой бригаде и не совсем понимал нравов городских. Ранее ему не приходилось жить в таких процветающих и приятно пахнущих местах. Спор юношей был действительно чем-то поразительным. Особенно зная, что те спорили о том, где лучше купить фрукты харра: на базаре или у местного продавца на улице.

Но Ибрагима это поразило настолько, что он до сих пор не знает некоторых слов, сказанных в тот день. Мало кто вообще может использовать такие высказывания и понятия в сторону обычной покупки фруктов. А тем было от силы лет по шестнадцать. Из-за того случая он даже начал побаиваться учёных, предполагая, что они все используют вычурные для слуха и понимания слова. И очень не хотел напрямую сталкиваться с ними.

И каждый раз, замечая этих двоих где-то посреди улицы, они обязательно спорили. При этом Ибрагим никогда не думал, что они плохо общаются или что-то в этом роде. Наоборот, они старались обогнуть взаимные оскорбления и просто спорили, как будто это было чем-то особенным — не ясным для других, но очевидным для них. Порой казалось, что существуют только они вдвоём во всём этом мире, настолько увлекательны были их перепалки.

В один из пасмурных дней Ибрагим выполнял поручения и по случайности вновь встретил тех двоих на краю города, где люди редко появлялись.

В этот раз они не спорили. Светловолосый парнишка изливал свою душу на плече Аль-Хайтама, а тот крепко прижимал его к себе, поглаживая по голове. Ибрагим не стал подходить и расспрашивать о случившемся. Он как всегда остался молчаливым свидетелем их общих воспоминаний. Смотря на них, он вспоминал себя в свои юные годы, пусть их судьбы и были различны. Но у Ибрагима тоже был такой друг, точнее подруга, которую он навряд ли увидит ещё раз.

Когда Ибрагим ещё не был женат и только-только встретил свою будущую спутницу по жизни, он был таким же, как и те парни: заносчивый, резкий, несколько грубый и совсем не уважающий старших. Но, встретив свою жену, Ибрагим просто расцвёл. Его жизнь перестала быть такой несуразной и бесцельной. У него появились стойкие цели на будущее: переехать вместе с женой в город и дать лучшую жизнь их будущим детям, напрочь забыв об ужасах прошлого.

Хоть его жена и родилась в городе Сумеру, но та предпочла скрыться в пустыне из-за родственников, что жаждали её полного подчинения. Она отказалась выходить замуж за государственного служащего в Фонтейне, указав на то, что хочет сама выбирать, как ей жить. Вся семья отреклась от неё, что заставило покинуть родные края. Ей пришлось скитаться долгое время, пока она не смогла пересечь границу с пустыней и начать там новую жизнь. И всё же она была счастлива.

Она помогала людям в пустыне, давая им воду и обрабатывая раны. Девушка неплохо понимала медицину, но это всё ещё не было её конечной целью в жизни.

Благодаря этому она смогла жить в поселении пустынников, завоевав их доверие. И в этом поселении она встретила Ибрагима — своего будущего мужа.

Её сильно поразил его рост при первой встрече: два метра, когда девушка была метр семьдесят — различие огромное, но терпимо. Поначалу будущей паре не удавалось ладить друг с другом — постоянные споры, высосанные из пальца. Каково же было их удивление, когда они нашли общий язык в обсуждении детей. Оба их очень любили, а когда поняли, что влюбились друг в друга, то и вовсе возжелали общих.

Так и началась их совместная жизнь и планы на ближайшее будущее. Прошло два года, и они переехали в Сумеру из-за кое-каких событий в поселении пустынников.

Со временем, пока Ибрагим искал новое место работы в городе, его жена вынашивала двойню. Было тяжело и сложно без друг друга. Но они оба являются людьми с сильной волей и смогли пережить такое. К рождению детей они окончательно обосновались в городе и дожидались пополнения.

Смотря на парней в такие моменты, Ибрагим раздумывал о том, какие же странные бывают люди и что их может объединить — простая любовь к науке или птицам, и им будет комфортно общаться до конца жизни. А некоторым требуется потратить всю жизнь, чтобы понять близкого человека.

Те двое были совершенно разные, но одновременно так похожи в действиях друг на друга. Смотря на них, Ибрагим чувствовал, что делает что-то не так в своей жизни. Вечные противоречия парней как будто описывали его внутреннее сражение с самим собой. Он не раз замечал это.

Он банально не высыпался, много работал вне дома и по дому и не замечал, как упускает нечто важное.

Семейная жизнь… О которой он так мечтал, постепенно рушилась, и казалось, вот-вот треснет окончательно.

Он работал столько, что сил хватало только на быстрый перекус, умывание и сон. Когда он в последний раз обнимал своих дочерей и жену? Что они сейчас там делают? Может, спят, а может, играют на заднем дворе? Не ясно… Но ему стало так тоскливо от этих мыслей, и сегодня он точно не позволит себе задержаться допоздна.

После этого мужчина действительно вернулся домой рано, и больше не было той усталости от бесконечных заданий, а наоборот — энергии было в запасе. Счастьем хотелось делиться даже с насекомыми. Желание менять жизнь семьи к лучшему дарило силы для борьбы с самим собой.

Встретив дочерей и наконец выслушав их, он принял во внимание желание провести время вместе. Так же не оставил жену без внимания, которого им обоим так не хватало. Работа действительно изменила его, но он желал лучшей жизни для себя и своей семьи. Поняв свою ошибку, он больше не повторит её и будет жить ради близких.

Ибрагим мысленно поблагодарил тех парней. Сам он никогда не думал, что из-за ссоры можно наладить жизнь. Но их искренние чувства напомнили ему о важности делиться с близкими своими переживаниями — но не крича, как те учёные…

---

Хоть Аль-Хайтам действительно не любит общество людей, это общение выдалось крайне удачным за долгое время. Почему-то с Ибрагимом было легко общаться, не хотелось язвить или поправлять его за несуразные словечки.

Ибрагим оказался человеком с крепкой волей и твёрдым духом, что заставило Аль-Хайтама полностью расслабиться. Даже такому гению требуется передышка от бесконечных раздумий по поводу и без. А может, на него так повлиял поиск камня или же поиск кого-то другого…

Пока у того хорошее настроение, путешествие обещает быть насыщенным.