Я Там, Где Ты

В кронах деревьев можно было услышать тихое щебетание птиц. Ветер подхватывал его и уносил куда-то вдаль, на юг. Верхушки массивных деревьев укутывали большую площадь земли, тем самым создавая тень, в которой грех было не присесть, — в этой тропической зоне, так и излучавшей жизненную энергию. Здесь можно было найти не только обычных обитателей местной фауны, но и таких, как плесенники, пустынники или хиличурлы.

Если плесенники видят чужеземца, как и хиличурлы, то предпочитают напасть, защищая свои земли от угроз. В таких ситуациях лучше бежать — всё легко и просто.

С пустынниками же могут возникнуть проблемы, но это уже другой вопрос. Всё зависит от твоих возможностей. Можешь дать отпор — бей. Умеешь стелить красиво — заговаривай зубы. А если ты сравним с уровнем развития хиличурла — притворись мёртвым. Всё до банальности просто.

Хайтам в свою очередь предпочитал игнорировать их существование, и это — тоже действенный подход.

Проходя рядом с лесистой местностью, Аль-Хайтам наблюдал за мимо пролетающими птицами и вьючными яками, что сбились в кучу, мирно посасывая на поляне. Изредка появляющиеся плесенники тоже мирно вели свой образ жизни. В какой-то момент они будто старались игнорировать Аль-Хайтама. А может, намеренно избегали.

Он не пытался прервать идиллию, кружащую вокруг, потому даже ступал тише положенного, при этом избавляя себя от наушников. Делал это мужчина хоть и каждый день перед сном, но не с такой частотой, которой хотелось бы многим. У большинства складывается впечатление, что Аль-Хайтам ничего не слышит, но это большое заблуждение. Поэтому рядом с ним всегда стоит держать язык при себе. Ведь секретарь всегда сможет найти ответ на любое замечание в его сторону. Возможно, именно поэтому у него узкий круг общения. Но Хайтам не жалуется.

Возможно, если бы главного секретаря увидели без наушников, могли бы даже не признать, создавая на этой почве шутки, перекрываемые слухами о том, что же может быть с его ушами. И это был бы ещё один повод убедиться в безалаберности людей и ограниченности их ума.

Утренняя трава по-прежнему хранила на себе росу, не спеша сползала ближе к земле, чтобы наполнить её такой нужной влагой. Солнце в свою очередь медленно показывалось из-за холмов и постепенно радовало мир новым рассветом, позволяя растениям проснуться от долгого ночного сна.

Всё цвело и благоухало, но не мысли Аль-Хайтама.

После недолгого отъезда из Сумеру прямиком в пустыню мысли мужчины были заполнены ничем другим, кроме этого. Не то чтобы отряду спасательной операции требовалось вмешательство секретаря Академии, но он уже доказал свою эффективность ранее. Большинство до сих пор умоляют Хайтама присутствовать во многих вылазках или посетить другой регион, желая использовать его знания и умения в поисках заветных и неизученных знаний.

Многие были удивлены такой персоне, но ничего не сказали. В особенности генерал Махаматра — он лишь наблюдал за Хайтамом и анализировал причину, по которой тот явился сюда. И не похоже, что секретаря насильно затащили под угрозой чьей-то смерти.

Поэтому после освобождения учёных из-под завалов Хайтам вновь неожиданно для всех присоединился к экспедиции, соглашаясь на редкую помощь новичкам, подсказывая и направляя их в правильное русло. Все уже подумали, что тот решил бросить должность секретаря и вновь стать учёным. Но по ходу продвижения дела стало ясно — нет, не хочет. Ему явно хорошо работается одному. Однако ещё не ушедший генерал решил вставить палки в колёса хорошему настроению Аль-Хайтама.

— Мне казалось, кто-то вроде тебя не занимается такими вещами, как высвобождение из-под завалов. Или я чего-то не знаю? — Генерал Махаматра славился тем, что нагонял ужас на людей лишь одним своим именем, особенно на учёных. У местных он вызывал не страх, но что-то близкое к этому. И пусть его рост был смешон для окружающих, свою часть власти он имел. — Кавех, кажется, упоминал о том, что ты редко соглашаешься помочь, особенно за пределами Сумеру. На то была веская причина?

Аль-Хайтам осматривал записи, сделанные учёными за то время, пока те были под завалами. Ему не особо было интересно, каким образом им удалось туда проникнуть и застрять, при этом дождаться помощи, не убив друг друга от голода. Но суть остаётся сутью: вместе с учёными были специально подготовленные люди, задача которых — проверять наличие серьёзных повреждений и предотвращать возможность опасности. Но если всё продолжится в том же духе, больше некому будет изучать. Идиотизм.

Закрыв книгу для записей с характерным хлопком, который эхом разнёсся по гробнице, Аль-Хайтам повернулся к Сайно, попутно заставляя некоторых прекратить громкие возмущения о всей ситуации и обратить внимание на двух мужчин.

Сайно же спокойно сидел на обвалах какого-то строения, больше походившего на колонну. Ни один мускул не дрогнул на лице генерала, при этом он продолжал смотреть на секретаря выжидающим и проницающим взглядом, попутно следя за каждым действием Аль-Хайтама. Возможно, генерал пытался таким образом выудить информацию, которая хранила тайну на уровне той, что была у сумеровских учёных во время прошлогодних событий. Но Хайтаму нечего скрывать, особенно тайн, что могли бы навредить всему региону. Обычно хватало небольшого напора, чтобы любой, кто говорил с генералом, мог расколоться. Но секретарь Академии знал об этих уловках.

И всё ещё не ясно, что же его так заинтересовало. На то были причины, пока что не ясные для Хайтама.

— Не стоит верить каждому сказанному слову, генерал. Если вас действительно это тревожит, то скажу как есть. Меня попросили — я сделал. Остальное вас не должно касаться. — Говоривший скрестил руки на груди и продолжил: — При этом, закончив свои прямые обязанности, вы продолжаете усердно оставаться тут и пугать остальных одним своим присутствием.

Обращаясь к Сайно на «Вы», Хайтам показывал, насколько они далеки от дружеского общения, и ставил границы между ними, которые не видны другим. Возможно, Аль-Хайтам пытается так задеть своего собеседника — ведь в обычных вечерних посиделках он явно использует обращение на «ты». Интересно, что же всё-таки творится в голове этого несколько прямолинейного секретаря?

Смотря друг на друга анализирующим и испепеляющим взглядом, в глазах Сайно на долю секунды можно заметить понимание, которое Аль-Хайтам так усердно пытался избежать, старательно подтрунивая над оппонентом и заводя разговор в другое русло.

Неожиданно Сайно выдаёт нечто ужасное для Хайтама, а именно — снисходительную улыбку.

Вот этого он точно никак не мог ожидать. Он жил с мыслью, что этот шакал и лишней мышце не даст прорваться — как на публике, так и в битве. А тут лично ему, Хайтаму, он даровал её, говоря этим, что он ещё как знает правду. Но какую именно?

Аль-Хайтам больше всего ненавидит людей, что пытаются понять его и тем самым стараются заглянуть в его основание, пробираясь прямо внутрь и создавая там своего рода лежбище. Пока они внутри, надавить на любую уязвимую точку крайне просто. И в конечном итоге тебе просто придётся прогнуться, забыть о чести, жить с мыслью и ощущением колоссального позора за себя…

К несчастью для секретаря, в особо ленивые дни они сидят за выпивкой и даже играют в «Священный призыв семерых», в котором периодически Аль-Хайтам берёт верх. Видимо, Сайно решил взять реванш через разговор.

Глаза Хайтама так и кричали о том, что если генерал не закроется, тому придётся испытать полный гнев секретаря Академии. И первому не потребуется доставать клинок для этого. Генерал Махаматра понял всё предельно ясно, спустился вниз, прошёл мимо своего собеседника и, показывая, что тот обязательно будет молчать, подошёл к группе учёных и, кажется, начал их отчитывать, пока их куратор стоял в стороне и разбирался с последствиями завала.

Бедолаги, не привыкшие к таким приключениям, еле стояли на ногах. Кажется, после появления Сайно они стали трястись ещё больше. Видно сразу — новички-практиканты. Вряд ли им удастся противостоять дуэту Аль-Хайтама и Сайно. После них невозможно остаться в трезвом уме.

Смотрящий на это со стороны учёный, как и Хайтам являющийся исследователем Хараватат, подумал, что те неплохо ладят и, возможно, стали хорошими друзьями за всё то время, что прошло в Сумеру. Юноша с разным цветом глаз надеялся, что в присутствии генерала Махаматры не надо будет выбирать выражения, которые не портили бы настроение Сайно, если разговор касался секретаря Академии.

До того как Сайно ушёл окончательно, Аль-Хайтам больше ничего ему не сказал. И лишь хитрый прищур преследовал Аль-Хайтама. Не то чтобы его это сильно заботило — пусть думает что хочет. Но мужчине не нравилось, с какой ухмылкой и осознанием ситуации на него смотрел генерал. И кажется, он догадывался, как Сайно пришёл к этому умозаключению. Немыслимо, как люди с таким уровнем познаний способны заботиться о чём-то таком мелочном, как личная мотивация других.

И всё же настроение Хайтама было испорчено не так, как тот ожидал от этой встречи. Возможно, мужчина стал менее враждебно относиться к Сайно.

Поначалу все практиканты были даже рады такому опытному и умелому помощнику. Хайтам почти ничего не говорил, а при необходимости в общении не пытался раздавить оппонента в грязь. Чётко помогал и подсказывал новичкам, умело раздавая задания. Практикантам так было куда проще, особенно когда есть чёткая инструкция.

Хайтам даже отметил одного выделяющегося среди всех: он хорошо владел материалом и знал, чем себя занять, без указаний секретаря. Парень с интересными глазами — Аль-Хайтам позволил себе запомнить его. Куратор практикантов и вовсе увлёкся процессом, не сильно обращая внимания на происходящее, отдавая всё в руки секретаря. Лишь изредка выкрикивая странные ругательства и удивлённые вздохи. После такого куратор обычно что-то старательно записывал в блокнот.

Всё было хорошо, пока не случился очередной завал. Место было незначительным, потому даже внимания никто не обратил. Но… кажется, Хайтаму это очень не понравилось, и страшный кошмар учёных стал наяву. Хорошее настроение сменилось на колоссально противоположное. Практиканты были бы рады вернуть генерала Махаматру, ведь тот в агрессии сразу «раскрывал все карты». А секретарь своим вдумчивым молчанием наводил страх.

На деле же, пока практиканты нервно поглядывали в сторону секретаря, тот лишь раздумывал о новом пути и поиске похожей местности, где случился завал. Не стоит думать, что он решил так жизнь себе сократить — просто надо ему кое-что найти. Из-за размышлений о том, как можно было бы поступить и предотвратить крушения, Хайтам сам не заметил, как нагнал страху, а ведь он даже не злился. В жизни всякое бывает, и это не повод печалиться. На свой немой вопрос, почему же практиканты так шугаются его, их куратор просто пожал плечами, мол: «Не обращай внимания, они ещё зелёные и боятся всего».

За это время кромешной тишины и тихих переговоров им удалось углубиться достаточно, чтобы позабыть о солнечном свете, и найти ещё один вход в подземелье. И лишь благодаря секретарю они благополучно закончили, наконец увидев белый свет.

«Какое счастье», — подумали практиканты.

Как и следовало ожидать, экспедицию на время приостановили для согласования дальнейших действий. Большинство учёных, которые сопровождают Аль-Хайтама, как уже все знают, являются практикантами. Они сами вызвались добровольно изучать пустыню и их гробницы, чтобы в дальнейшем сдать экзамен было проще: всё же практика отличается от обычного изучения книг. Но в присутствии секретаря у бедных учеников всё валится из рук — ведь те наслышаны об Аль-Хайтаме и его «остром» от природы языке. Хотя поначалу у тех складывался неплохой разговор с ним, тянущий на звание «Дружелюбный».

Что странно для многих, Хайтам является одним из первых в списках, кто будет руководить дальнейшим процессом. При этом к ним добавится отряд поддержки для более безопасного спуска и ещё парочка опытных учёных, которые не раз бывали в гробницах. За время согласования хода действий секретарю Академии нужно будет подготовиться к более продолжительной вылазке, а именно — отправиться в лесные края для поиска кое-кого, только уже себе в помощь.

---

Двигаясь в сторону юга по лесистым местам, Аль-Хайтам начал замечать следы борьбы и остатки области увядания, а также следы волков-разрывов. Количество хищников не превышало пяти, но одна крупная особь не давала надежды на лучший расклад событий, хоть та и лежала без дыхания. Вот и думай, для кого это плохой расклад. Всё-таки проходившему мимо повезло оказаться владеющим боевыми навыками. Нетрудно было догадаться, кто же мог сюда прийти.

Если спросить у Аль-Хайтама, почему он тут, то… конечно же, он не ответит. Кто вообще в здравом уме спросит «Что ты тут делаешь?» у мимо проходящего человека? Он тут только потому, что ищет Кавеха, и это вся причина. Ещё один вопрос: почему Аль-Хайтам ищет Кавеха?

Можно предположить:

1. Аль-Хайтам ищет Кавеха, чтобы спросить, почему того нет дома.

      Имеет право быть, но секретарь предпочёл бы дождаться его и устроить допрос, в котором они поссорятся. Звучит не очень, но так обычно и бывает, хоть от ссор они быстро отходят и живут как ни в чём не бывало. Тигнари обычно называет это «перепалкой двух баранов». В такие моменты четверо друзей пытаются отдохнуть за выпивкой, но у парочки баранов всегда возникают невысказанные обиды. Так и появилось это прозвище в их компании.

Второго пункта нет, потому что и так очевидно: Аль-Хайтаму понадобилась помощь опытного архитектора, который был ближе всех, или мужчина хотел думать так. К тому же Кавеха легко уговорить помочь секретарю, даже если тот будет против первые пару минут.

Но как же Аль-Хайтам смог догадаться, где искать самого архитектора? И это так же до ужаса банально.

---

Вернувшись из пустыни прямо домой, Аль-Хайтам собирался помыться и нормально поесть, потом уже найти своего соседа и попросить того об одолжении. Но по дороге в ванную комнату его начал смущать факт: не слышно ни шуршания бумагой, перекладываемой туда-сюда, ни шагов из одной комнаты в другую, ни единого сказанного слова. Кавех упоминал, что собирается отправиться к Тигнари — для уточнения пары вопросов о материалах, которые ему требовалось отыскать в лесах Сумеру. Но отправился он к нему ещё когда Аль-Хайтам был дома. Ладно, допустим, тот вышел за покупкой пера или пополнением своего арсенала в виде плотной бумаги для очередного чертежа.

Наконец закончив водные процедуры, Аль-Хайтам размышлял о случившемся с Кавехом. Тот смог справиться с печалью, от чего в последнее время стал веселее. Даже спустя долгое время без создания новых шедевров он наконец смог воспрянуть духом, вновь начав интересоваться у самого Аль-Хайтама, какие новые материалы можно было бы использовать для его очередного шедевра.

И всё же того по-прежнему нет, а бегать по городу не вариант. Тогда проще дождаться, ведь так?

Солнце давно ушло далеко за горизонт, а луна стояла на страже мирного сна граждан. Жители Сумеру видели уже такие обыденные для них сны, а в окнах совсем не было признаков жизни в виде включённого света. Где-то можно было услышать пищание мелких кровососущих созданий, перебиваемое смехом людей из корпуса тридцати. Те явно хорошо проводили время за выпивкой и никак не ожидали увидеть жителей Сумеру.

— Слыхали, уже на границе идут слухи о провалах в земле. — Говоривший был парень на вид не больше тридцати, и он явно высказывался с нескрываемым раздражением: видимо, его уже осточертело разбираться с последствиями.

— Опять? Разве уже не всё было улажено самими пустынниками? — Парень говорил, уткнувшись лицом в стол, держа стакан с алкогольным напитком, при этом стараясь не уснуть и поддерживать нормальный диалог.

— Издеваешься? Как ты собираешься улаживать провалы в пустыне? Это тебе не ровная поверхность где-то в городе — заделать не получится! — В этот раз голос подал третий, делая неспешные глотки, и продолжил: — Эти провалы открыли новые подземные пути, о которых не знали до этого времени сами учёные. А нам теперь расхлёбывать это…

— И самое главное, что эти провалы не только в землях, но и в подземных путях. Они хоть проверенные временем, но что-то спровоцировало недавний обвал, который перекрыл группу практикантов. Ха, видели бы их лица тогда.

Первый говоривший успокоился под градусом напитка, но останавливать разговор не собирался. Напряжение росло, а язык и разум были раскрепощёнными.

— А-а-а, я слышал об этом. Сам генерал Махаматра пришёл помочь. Обычно его такое не интересует. — Второй говоривший уже успевал видеть приближающиеся сновидения, поддерживать сознание и при этом выпивать. Договорить ему не дали: коллеги начали приводить его в чувства и подтрунивать над тем, что у того насыщенная жизнь с новой девушкой.

Мимо проходящий Аль-Хайтам никак не реагировал на происходящее, но словил на себе пару вопросительных взглядов. На дворе ведь ночь, а он тут разгуливает без дела — не доброе что-то удумал? Поэтому самый крупный из всей этой команды остановил Хайтама и сказал:

— Парень, не поздно ли для прогулок? Если так хочется подышать воздухом, можешь с нами посидеть. — Мужик показал пальцем на занятые столики его коллегами, но голос так и сквозил сарказмом и издёвкой. В его предложении посидеть не было ничего доброжелательного.

Аль-Хайтам знал, что, проходя по главной дороге, встретит дозорных, и это ему на руку. Он хотел уточнить пару моментов, поэтому:

— Я приму ваше предложение. А теперь покажите, где я могу присесть.