Объятия тьмы

— Ты еще многого не знаешь, девочка моя. — Все звуки вокруг меня стихли, в голове был только этот шепот, заполняющий мой разум. Противный. Снова дурманил и загонял меня в собственную клетку страха. — Ты хочешь знать, почему я снюсь тебе, Валери? — Во тьме мелькнул образ бабушки.
— Что ты такое?
— Не стоит бояться собственных мыслей, девочка моя. Ты прошла огромный путь, не сдалась. Ты не боялась падать на колени, покрытые ссадинами. Не боялась ощутить кровавыми руками холодный асфальт. Ты приняла боль и прожила ее, чего же ты боишься сейчас?
— Ты хочешь знать чего я боюсь до сих пор? Тогда скажи - что ты?
— Время придет и ты сама все поймешь, Валери. Время придет... Поймешь... Валери... Многого не знаешь...
Тьма. Пусто. Я вновь попадаю в свой кошмар и снова слышу одно и тоже.

***

— Ты чего так дергаешься? — Снова шепот, снова противный. Другой шепот. Тот, от которого внутри зарождается источник бурлящей лавы, которая вот вот выплеснет из меня наружу.
Резко отпрянув, я взглянула слегла испуганными глазами на парня, стоявшего рядом. Не сон. Я не сплю. А рядом Фостер, не он.
— Неужели снилось, что твои драгоценные бумажки сгорают до тла?
— Как смешно, не угадал. Снилось, как я наконец-то познакомила твою физиономию с чем-то вроде чугунной сковородки, — выплеснула я.
— А дергалась ты, когда пыталась подобрать подходящую позу для удара? — Едкая ухмылка сверкнула на лице парня, пожирающего меня взглядом.
— Подбирала движения для победного танца.
— Мне казалось, что ты танцуешь намного лучше, разве нет?
— Знала бы, кто мой партнер по танцам - отдавила бы все ноги. Еще бы и по второму кругу прошла. Из вежливости могла бы оставить один палец целым, что скажешь?
— Скажу, что у меня есть небольшая зацепка. — Фостер резко перевел тему со словесной перепалки на более стоящую и важную тему, садясь напротив меня. Расположившись на диване, тот медленно подвинул мне кружку кофе.
Напряжение вмиг покинуло тело. Новая зацепка, новый шаг на пути к финишу.
— Я даже польщена, что ты вообще можешь что-то делать, а не только противно пищать на ухо.
— Стараюсь. Помнишь тот стакан?
— Допустим.
— Я узнал, откуда он взялся там. В тот день.
— Подробнее, — произнесла я, прижимаясь ближе к парню.
— Я долго думал над твоими словами и чем-то необычном, о чем-то странном в тот день. Тот стакан... На нем была гравировка, я вспомнил это.
— Что за гравировка?
— По виду была похожа на профессиональную и дорогую резьбу, редко где встречал такие в Германии.
— Хочешь сказать, что ее делал человек, живущий за границей? — Подвела я итог мыслей Фостера и произнесла их вслух.
— Именно. Только, порывшись в интернете я выяснил, что такие чаще всего делает лишь один человек. Раньше он жил в Марселе, имел свой бизнес по резьбе по стеклу и дереву. После смерти отца переехал в США и щас работает барменом в одном из местных клубов.
— Хоть что-то. Нужно будет навестить нашего товарища.
— Вот так просто? Даже не повеселимся?
— Если ты так хочешь веселиться - веселись, без меня. Я еду туда выполнять свою работу, а не веселиться. Тем более с тобой, — съязвила я.
— Очень жаль, ну ладно.

***

Зацепка. Толщина нити стала чуть больше, чтобы удержаться еще дольше. Осталось лишь медленно двигаться и не спешить, дабы не соскочить.
От такой новости я решила набрать подругу и поделиться успехами в расследовании.
— Валери! Привет! — Послышался звонкий голос подруги на той стороне телефона. Брит всегда была неким солнцем в царящей тьме, что окружала меня. Слышать ее звонкий голос было чем-то очень приятным.
— Привет, как ты?
— Замечательно, сижу и наслаждаюсь своим вкуснейшим десертом. А ты как, дорогая? Чего решила позвонить?
— Ты не поверишь, у нас появилась зацепка. Достаточно весомая. Удивительно, что Фостер способен шевелить мозгами и хоть что-то делать.
— Подробнее, подруга. Какую зацепку вы нашли? — Бриттани отложила тарелку с десертом поодаль от себя, с интересом слушая девушку.
— Фостер вспомнил одну незначительную деталь в день смерти Томаса.
— Что за деталь? Ну же, Валери, не тяни!
— Гравировка на стакане в доме генерала. Грегори сказал, что такую гравировку в Германии никто нигде не делает. Следовательно, сам стакан вместе с этой гравировкой был заказан за границей. Либо у конкретного человека. И не исключено, что в данный момент времени он может быть где-то рядом. Мне нужна информация, Брит.
— Хм, действительно хорошая зацепка. Попробую найти больше информации. Может, у тебя есть что-то еще?
— Есть сведения, что нужная нам информации находится в одном местечке, куда мы собиралась наведаться на днях. Этот человек явно что-то знает про эту странную гравировку. Нужно лишь все собрать в одну картину, Брит. Поэтому мне и нужна твоя помощь
— Хорошо, я обязательно посмотрю и сделаю все, что требуется от меня, Валери.
— Спасибо.
Расследование занимает столько времени, что я иногда забываю о том, что вокруг меня находятся другие люди. Ты путаешься во всем этом, в этих вечных тайнах и загадках, точно муха в паутине голодного паука.
В детстве, слушая рассказы моей бабушки, я представляла себе эту профессию как сказочный мир эльфов, полный тайн и загадок. Мои глаза горели, точно светлячки в ночной тишине, освещающие путь домой. Все было так беззаботно, будто бы это действительно сказка, а не жестокая реальность, которая в любой момент воткнет в тебя нож так глубоко, что дыхание замирает и ноги начинают дрожать от боли. Тебя ломает, точно ты ничего не стоишь в этом мире, словно ты пыль.
Я так скучаю по тебе, бабушка. С тобой можно было не бояться этих внезапных ударов. Воздух был таким чистым, что ты черпаешь его ртом, лишь бы насладиться этим моментом и сохранить его внутри себя. Мне не хватает этого чувства. Не хватает ребенка внутри меня.

***

— Может тебе плеснуть целебного эликсира, дружище? — Взяв в руки бутылку свежего бурбона, Эван демонстративно взмахнул бутылкой.
— Знаешь, не откажусь от такого заманчивого предложения.
— Чего такой напряженный? На тебе все мышцы дрожат.
— Устал просто.
— Может об этом кто-то позаботился? — Пошутил парень, выдавливая улыбку на своем лице.
— Как смешно, Эван. Стендап сцена плачет по тебе, дружище.
— Да ладно тебе, я же беспокоюсь за тебя, Грегори.
— Да, я заметил, Эван. — Опустошив бокал бурбона, парень расположился в кресле друга, откинув голову назад. Комната накрылась тишиной, в которой можно было уловить любой вздох раздражения Фостера, валявшегося в кресле.
— Знаешь, дружище, — разбавил тишину Эван. — Ты сейчас просто все усложняешь. Ищешь сложные варианты, чтобы выйти на прямую полосу, обходя самые очевидные и легкие пути.
— О чем ты, Эван? — Полностью поглотив напрягающую тишину, Фостер привстал с кресла, внимательно слушая друга, который снова говорил загадками. Единственное, что могло раздражать Грегори в друге, это загадки. Их ему уж точно достаточно.
— Не глупи, Грегори. Нет ничего проще, чем управлять доверием и чувствами людей. Да, это не совсем красочный поступок в твою биографию, но однако - самый лучший инструмент в мире тайн и загадок, в которых ты повяз и тонешь, как в болоте.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Ты не догоняешь или просто решил хорошенько поиздеваться надо мной?
— Хочу конкретики.
— Ты пытаешься найти нужную тебе информацию в ходе расследования, в надежде, что на этом уровне откроют нужные тебе двери. Найдешь все, что тебе нужно и не хватает для полной картины понимания. Но друг, тебя впустят не на столько далеко, как ты того хотел. Кто ты такой вообще? На большее ты можешь не рассчитывать, если тебе не повезет. А как мы уже поняли, такого удовольствия тебя лишили.
— Я все равно не понимаю, что ты хочешь от меня, Эван.
— Получи ее доверие. Играй на нем.
— Играть на нем? Ты ребусов начитался?
— Дай мне сил, Господи, — пробубнил парень себе под нос. — Просто возьми и надави на нужные точки. На чувства, на любовь. Нет ничего лучше, чем доверие к любимому человеку. Ровно так же, как и нет ничего хуже.
— Предлагаешь играть грязными фишками?
— Предлагаю не усложнять до того сложный мир и ситуацию. Если, конечно, ты горишь желанием выложить все карты на ее стол. Хотя, иногда мне кажется, что на ее стол у тебя планы куда веселее, чем картами бросать и кулаками стучать. — Уголки губ Эвана невольно поднялись наверх, вырисовываю ехидную улыбку, которая бесила его друга.
— Придурок, — прошипел Фостер.
— Мне кажется, у нее вполне себе красивый и прочный стол, а тебе, дружище?
— Твою мать, Эван. У тебя нездоровый интерес к чужим столам. Если ты сейчас же не заткнешься, испытаешь один на прочность прямо сейчас.
— Ладно, ладно. Я уже заткнулся.

***

Все мысли были заняты той странной гравировкой на стакане Томаса. Это была маленькая, но значимая зацепка — подсказка, способная привести к чему-то действительно важному. Мне лишь нужно больше времени, чтобы выйти на верный след, открыть уже эту чертову дверь тайн и наконец-то распутать все нити в своей голове. Но стоит ли пытаться разобраться в этом? Что если мы тратим время на вещи, которого этого вовсе не стоит? Вдруг мы снова теряем наше время и только больше тонем в этом болоте тайн и загадок.
Ответ неочевидный, но иногда именно мелочи открывают путь к разгадке. Нужно лишь правильно их понять, повернуть под нужным углом и в конце выйти на верный путь.
— Тук тук. — Из-за двери показлася силуэт Грегори, входящего в комнату. — Представь себе, я пришел не с пустыми руками и принес то, что тебе явно понравится.
— Вау. Очень интересно, что же ты смог найти такого, что могло бы мне понравится, ведь за все это время, что мы работаем вместе, прогресс особо и не двигался.
— Ммм, — промычал парень. — Какая ты все же злая, Вилар.
— Правда? Возможно, в прошлой жизни я сожалею об этом и каюсь своим поступкам, ненавидя характер. Но и ты не славишься любезностями и ласковыми словечками, Фостер.
— Ох, ну зачем ты так, Валери. Ты себе даже и представить не можешь, сколько я могу прошептать ласковых слов прекрасным девушкам, от которых они тают прямо подо мной, дорогая. — Парень начал медленно приближаться к девушке, слегла вдавливая ее в стол, что стоял позади нее. Атмосфера в комнате начала накаляться, словно все было против Вилар. — Знаешь, если б люди могли проникать в мои мысли, в том числе и ты... — Дыхание юноши обжигало кожу Валери, точно лезвие, скользящее по тонкой, бархатной коже. Он вдыхал ее всю, вдыхал и не боялся оказаться настолько близко, что его дыхание обожжет ее нежную кожу. Не боялся находиться опасно близко. Смеет играть со мной? Игра с огнем кажется веселой до тех пор, пока не обожжешься о языки его пламени. — Ты бы и представить себе не могла, что кроется там, глубоко в моей голове. Какие фантазии меня посещают и насколько они яркие. Не страшно ли тебе, пион, стоять настолько близко к тому, кто порождает в тебе все твои яркие эмоции и чувства. Ненависть, например.
— Какого черта? — Тело медленно вжимается в стол до покраснения на коже.
— Что с тобой случилось, пион? Наивная и маленькая девочка, которая скрывается в собственных страхах своего сознания.
— Какого хрена ты делаешь, Фостер?
— Играюсь, — прошептал его бархатный голос. — Мне нравится играть в такие игры, Валери. В игры, где кровь начинает кипеть, вены набухать, а дыхание учащается, обжигая нежную кожу. Это заводит, провоцирует интерес, не так ли? — Парень был настолько близко, что тепло его кожи ощущалось Валери настолько ярко, что ей самой становилось жарко, будто бы в аду. А рядом его правитель. Сам дьявол. — Перестань бояться меня, покажи себя. Прекрати уже прятаться, Валери, хватит.
— Ты чокнутый придурок! — Мой голос начал дрожать, а тело бросалось в легкую дрожь. Нет, я не боялась его. Я боялась себя, боялась того, что происходит внутри меня.
— Твои комплименты всегда будут самыми сладкими, мой любимый десерт с этого дня. Наконец-то смог распробовать его как следует. — Крепкие руки резко оказались по обои стороны от меня, располагаясь на столе. Тем самым, закрывая мне проход. — Ты говорила, что я не блещу комплиментами? Обидно, пион, я столько комплиментов знаю, задохнуться ими можно.
— Попробуй, — отрезала я.
— Попробовать? — Руки сильнее сжали столешницу, давая понять его намерения. — Ты правда этого хочешь?
— А ты привык лишь языком трепать, Фостер? Душил своим враньем и словесным ядом? Как мило с твоей стороны.
— Мне кажется, ты не в том положении, дорогая.
— Правда? Ты же хотел играть на равных, чтобы я была смелее. Что же не так?
— Какая же ты все таки послушная. — Фостер становился еще ближе. Так, если я продолжу впиваться в стол, сломаю себе позвоночник. — Иногда мне хочется заткнуть твой сладостный ротик. Но потом я вспоминаю, что без него будет скучно, а ты как думаешь?
— Я думаю, что если и затыкать чей то рот, то только твой. Знаешь, без твоих речей будет куда спокойнее, ничего на мозг не давит.
— Будет скучно. Согласись, диалог всегда интереснее монолога. Никогда не знаешь, что будет дальше, какой поворот тебя будет ждать.
Казалось, что сейчас трещит все. Стол, стены, потолок, я. Загнанная в ловушку наивная лань. Руки потели от накаляющей атмосферы и опасно близ находящегося Фостера. Какого черта вообще происходит.
— Мне никогда скучно не бывает. От тишины уж точно не умру.
— Наивная. Маленькая. Беззащитная. Но такая резкая и смелая девочка. Острый и ровный тон, мягкий и мелодичный голос, как у серены. Шоколадные волосы, чей запах приводит в безумство, дурманит как наркотик. А глаза, в чьем вгляде теряются многие. Сплошной апокалипсис. Хочется просто вдохнуть тебя разом, Валери. Ты настолько умело дергаешь за все ненужные ниточки, что я не могу остановиться в порыве ненависти к твоему апокалипсису. Меня это бесит. Не я владею собой, а ты. Ты кукловод и сама того не стесняешься. Нравится просто вся эта игра, ведь это правда забавно.
— О нет, Фостер. Ты совсем забыл о себе. Игнорируешь себя, закрывая свои изъяны моими, формируя из этого нужную тебе ситуацию. Хочешь манипулировать людьми, подчинить себе все и всех. Привык получать все так быстро, что даже особо не стараешься скрываться. Думаешь, что можешь сейчас здесь стоять и делать то, что хочешь? Думаешь, что загнав в угл можешь слепить все, что тебе нужно, пользуясь нужными точками? Ты говоришь, что я дергаю за ниточки, управляя тобой, что ты не контролируешь себя, хотя ты сам сейчас делаешь аналогичное. Я не глупая, Грегори, прекрати этот цирк.
— Браво. Ты большая молодец, Валери. Такая умная девочка. Но почему я просто не могу взять и делать то, что мне угодно в данный момент. Почему я не могу делать то, чего жажду? Мне нравится тонуть в твоих глазах, ощущать тебя сейчас и всю твою смелость. Неужели это не прекрасно? Меня просто забавляет это все.
— Ты не можещь позволить себе того, чего не хотят другие.
— А ты не хочешь? — Я медленно залезла на стол от напора Фостера, продолжающего надвигаться на меня. — Может я уже вовсе не играю? Может я делаю то, чего хотели бы мы оба?
Мужское тело сокращало расстояние между нами, не давая никакой надежды на свободу. Не давал вдохнуть полной грудью воздух, которого мне уже категорически не хватало. Дыхание было сдавленным. Хотелось взять и убежать от всего, что щас происходит. Ведь терпение это вещь, с которой играть опасно.
— Прекрати этот цирк, Фостер. Ты переходишь черты дозволенного.
— Правда? И где же заканчивается эта... Черта? И на каком... Моменте я перейду ее... Полностью?
Это действительно был ад. Его линчый. А передо мной сейчас стоял сам дьявол. Искуситель.
— Где же у мисс Вилар заканчивается черта моего дозволения? Возможно, я уже ее переступил. — Его руки медленно двигались ко мне. Они уже не удерживали столешницу, а тело стало еще ближе. Настолько, что я ощущала всего его собственным телом. Ощущала каждой клеточкой весь его жар и порыв яда, пропитывающего кожу.
— Что ты этим добиваешься? Хочешься напугать меня? Так вот, я не боюсь тебя, больной придурок.
Казалось, что пол испарился под ногами, тонкие пальцы дрожали, как и сама я под его дьявольским напором. Словно заключена в объятиях тьмы.
Тело снова начало щипать от приятных ожогов, находясь рядом с ним. Я была заложницей пыток психопата.
— Мне просто нравится играть с тобой в кошки мышки. Это забавляет.
— Я ударю тебя, если ты сейчас же не отпустишь меня, — пригрозила я, невольно сжимая ткань своей кофты.
— Бей! Смеелее! Не лишай себя удовольствия, милая.
Разжав руки, освобождая тем самым уже помятую ткань, я влепила звонкую пощечину. Голова мужчины тут же резко отвернулась отвернулась в сторону, сопровождаясь моим ударом.
Тонкая струя алой крови ринула из его нижней губы. Медленно стекая по подбородку, пачкая ткань его черной рубашки падающими каплями.
— Неплохо, — прошептал он, слизывая кровь с губы, дабы испробовать красную жидкость на вкус. Псих.
Мужские руки медленно начали освобождать мне проход и пользуясь моментом я молниеносно соскочила со стола, отпрыгнув в сторону от него.
Убрав кровь с губы, парень засунул испачканый в жидкости палец в рот. Жадно впитывая ее, словно настоящий вампир, жаждущий крови в своем организме.
Суровый взгляд тут же метнулся в мою сторону. Теперь он поедал меня им. Поедал, как голодный дикий зверь.
— Ты действительно хороша, Вилар. — Мелкая струйка крови вновь начала течь из раны, ранее оставленной мной, на что парень не обратил внимания. Его томный взгляд пронизывал меня, не давая сделать даже лишнего шага. Невидимые оковы сдерживали мое тело.
— Не будь глупцом, Фостер. Неужели ты думал, что я не способна на это? Не способна ударить и приукрасить твою мордашку? Не думал ли ты, что я не осмелюсь прикоснуться к твоему лицу и оставить после себя багровые следы возмездия? Не заблуждайся на мой счет. Я не трусливая девочка и постоять за себя я уж точно смогу.
— Не сердись, пион, — ухмылка мельком проскользнула на его лице. — Я просто забавляюсь. Я сюда приходил по делу вообще. Поэтому держи, разберешься без меня, — парень кинул на стол бумагу, запокованную в файл. Напоследок обдав меня взглядом, ушел прочь, закрыв за собой дверь. Напряжение, которое царило предыдущие минуты в миг исчезло. Ушло вместо с ним.
— Ненавижу тебя, Фостер. — Слова, что врезались в голову, отлетали от зубов, точно клятва. Теперь эту комнату наполняла фраза, сказанная мной. Ненавижу за все, что ты делаешь.

***

Рана на губе слегка ныла, напоминая о том, что было в кабинете пару минут назад. Ныла от ее удара и яда, оставленного вместе с ударом. Метка, которая будет со мной. Напоминание, что это была наивная маленькая девочка. Она действительна хороша.
«Неужели ты думал, что я не способна на это? Не способна ударить и приукрасить твою мордашку?»
— Ох, милая. Ты способна на многое, Валери Вилар.
«Не думал ли ты, что я не осмелюсь прикоснуться к твоему лицу и оставить после себя багровые следы возмездия?»
— Ты оставила метку, пион. Это не твое возмездие, это моя чертова метка.
«Не заблуждайся на мой счет. Я не трусливая девочка и постоять за себя я уж точно смогу.»
— Почему именно ты взялась за это дело. Какого хрена я должен играть с тобой в эти детские игры. Ты моя головная боль, Вилар. Причина, по которой я должен обмениваться любезностями, а не прикончить тебя на месте. Приставить нож к твоей сладкой шее и наслаждаться каждым хныком, твоим страхом, твоей кровью, стекающей по лезвию. Я хочу пропитаться твоей болью, стонами и ненавистью, что течет в тебе. Но вместо этого я трачу время на это чушь. Смешно! — Вены набухли, копя в себе весь пыл и гнев. Ресницы дергались от злости, выплескивающей из меня. Безумие. — Ни одна девушка не сравнится с ней. С той, чей яд разливается прямо сейчас по моим венам, течет в моей крови, отравляя ее и меня. Ни одна девушка не похожа на ту, что способна вызывать бурю и ураган внутри меня. Твою мать, это просто бред. Гори все в аду.
Ветер лукаво играл моими спуанными локанами, завивая их в легкие кудри.
Мое тело трясло как дрянь от напряжения. Каждая мышцы чертовски дергалась. Нужно было просто расслабиться. Послать все куда подальше и потеряться на пару дней в себе. Замкнуться внутри и забыть о существовании этого мира. Просто остаться одному с алкоголем. Единственное средство, приносящее радость и туман в разум, которому хотелось отключиться. Нужно было увидеться с Эваном. У него всегда найдется освежающий напиток радость и головной боли на следующее утро. Хотя это было и не самым обидным эффектом после приема такого. Обиднее всего было то, что эффект радости это всего лишь иллюзия. Не реальность, в которой ты снова будешь ходить, точно живой труп.
Самая, пожалуй, нелюбимая часть данного мероприятия была — пьяный друг. Этот парень никогда не обладал свойством держать язык за зубами. Из его рта льется все, что есть в его голове. Жутко раздражает, но без этого Эван был бы не Эваном.
Я очетливо помню момент нашего первого знакомства. Как я впервые поделился с ним тем, что прятал так долго, что ноги подкашивались от этого груза на душе. Помню, что он был рядом, когда мне это было нужно, он не бросал меня и помогал всем, чем мог. Эван хороший друг, я многим обязан ему, но он придурок. Редкостный и последний. Но за это я и люблю его.
Пару глотков чего-нибудь крепкого мне бы сейчас точно не помешало. У Эвана явно найдется такое удовольствие. Иногда, сидя за столом, поглащая дым сигарет, он любил запить свои покалеченные мысли крепким бурбоном или неплохим виски.
Этот парень напоминал мне юного аристократа, потирающий лоб со стаканом виски в другой руке. Раны, что он прячет где-то глубоко в душе, оставляя их в запахе сигарет, который наполняет его комнату, отравляя ее воспоминаниями и болью, льющуюся прямиком из израненного сердца.
Ту боль, которую он скрывает за улыбкой, что режет невинное лицо, пропитанное угнетением прошлого. На сердцах всех нас пролита кровь нашей боли. Осколки, что застряли глубоко в нас, однажды выберутся наружу, чтобы изранить наше тело, душу и сердце.
Томные капли холодного дождя стекали по черным, как смола, волосам. Стекали по моему лицу, обжигая недавнюю рану, оставленную ей.
Звонкий стук в дверь, разбавленный каплями дождя, что стучали по крыше дома.
— Грегори? Что ты здесь делаешь так поздно?
— У тебя есть выпить?
— Воу. Что случилось, друг?
— Хочу выпить, Эван. У тебя найдется?
— Конечно, друг. Проходи, — Эван развел руками, приглашая меня войти в дом.
— Что это у тебя с губой? — Произнес Эван, обращая внимания на рану, из которой до сих пор медленно текла кровь.
— Маленькая неприятность.
— Ты безнадежен, Грегори. Уйти от девушки с разбитой губой можешь только ты. Твое обаяние явно работает против тебя, — усмехнулся он.
— Заткнись, Эван.
— Сам Грегори Фостер — покориль женских сердец. Мне смешно, друг.
— Я к тебе сюда не для этого пришел, Эван. Просто спокойно налей мне выпить и все.
— Как скажешь. Виски, бурбон?
— Что покрепче, чтобы голова кипела и выжгла лишние мысли.
— Мысли о Валери Вилар тоже хочешь выжечь или запечатать себе в голове? На удачу в будущем.
— Она тебе покоя не дает, Эван? Какого хрена наш разговор постоянно сводится к ней?
— А почему не должен? Мне кажется, тебе есть что сказать.
— Например что?
— Мы столько лет знакомы, Грегори. Я столько тебя знаю и ты думаешь, что я не вижу ничего?
— Что же ты увидел?
— Что тебя связывает с ней, Грегори?
— О чем ты?
— Хватит вопросов. Я не глупый и понимаю, что тебя и Валери связывает не просто стечение обстоятельств. Не то, что именно она решила возобновить дело. Тебе что-то нужно от нее, верно? То, что построено на тайнах, на семейных тайнах, Грег. Ты не доверяешь мне?
— Эван, дело вовсе не в этом. Не в доверии...
— А мне кажется в этом, — перебил тот.
— Эван. — Голос понизился, медленно превращаясь в шепот. Я чувствовал себя виноватым перед другом, который был рядом со мной в моменты, когда боль подбиралась к горлу, прорезая звонкость в голосе. Я не хотел рушить до того сломленные части. — Ты мой единственный друг. Человек, который разделяет со мной многое. Я всегда доверял тебе. Доверил тебе все, что мог. Открыл тебе то, что болело. Но я хочу проблем, которые я могу принести тебе, Эван. Пусть сейчас ты думаешь иначе.
— Я просто хочу понять, кем ты становишься рядом с ней. Ты меняешься и меня это пугает.
— Эв, прошу, давай закончим этот разгвовор и не будем возвращаться к нему. Не будем возвращаться к ней.
— Хорошо, я тебя понял. Но, дружище. Я всегда был и буду твоим другом, всегда буду тебе помогать.
— Поражаюсь твоему вечному оптимизму. Ты прячешь столько тьмы под этим светом, что меня это иногда раздражает, — улыбка проскочила на моем лице, разбавляя атмосферу нашего разговора.
— Люблю раздражать людей своим оптимизмом, — подхватил тот. — Это приносит мне особую форму удовольствия.
— Ты безнадежен.
Алкоголь заполнял тело, мысли, душу. Он разливался жаром и опустошал все внутри меня. Постепенно я забывался, забывал все. Но не ее. Не ее удар и не ее руки, которые сжимали ткань ее бардовой кофты, подавляя ее внутренний жар. Я чувствую ее тепло, исходящее от тех мест, которых касалось мое тело, моя кожа. Ненавижу ее. Ненавижу все, что связывает меня с ней.
Душу будто кошки терзали, впиваясь своими острыми когтями все глубже и глубже.

***

Кусочки пазла постепенно складывались в единое, заполняя пустоту неясности в моей голове. Нужно было лишь копнуть еще глубже. Опуститься еще ниже, чтобы коснуться этой нити, чтобы удержаться.
Мысли путались, голова разрывалась, а я все так же тонула во всем этом. Держаться на плаву становилось все труднее, но в то же время я видела землю. Землю впереди меня.
— Валери? — В дверном проеме показался силуэт Бриттани. — К тебе можно?
— Брит? Да, конечно. Входи, — пальцы судорожно перебирали бумажные листы, разбросанные на столе.
— Ого, что это, Валери?
— Бумаги, которые принес Фостер. Сказал, что нашел что-то интересное.
— И как, действительно есть что-то интересное?
— Есть весомая зацепка, ведущая нас к нужному человеку. Бриттани, я наконец-то цепляюсь хоть за что-то, чем пустота и вечные вопросы в голове.
— Я тоже не с пустыми руками, нашла одну интерсную статейку и чуть порывшись в ней, долисталась до одной важной информации. Возможно, она может тебе чем-то помочь.
— Показывай.
Бриттани вынула из своей сумки небольшую флешку, вручив ее мне.
— Держи, я скачала необходимую информацию сюда.
— Ты просто чудо, Брит.
— Кто бы сомневался во мне, крошка. Шерлок Холмс и доктор Ватсон явно завидуют нам сейчас, удивляясь нашим способностям распутывать такие заварушки.
— Шерлок и Ватсон плачут от нашей безнадежности и смеются с наших попыток продвинуться вперед хоть как то.
— Да ладно тебе, Валери. Нужно во всем искать что-то забавное и смеясь собственному ребячеству, продвигаться дальше. Быть оптимистом трудно. Не каждый способен найти в себе силы видеть этот мир ярким. Находить другие решения, когда прежнее не увенчались успехом. Это трудно, правда. Но без этого дальше своего занудства и вечного недовольства ты не уедешь.
— Когда ты успела выписать себе на листок такую изящную реплику? Иногда твои высказывания начинают меня пугать.
— Стараюсь хоть как-то поднять твое упавшее настроение и разбавить усталость, — улыбнулась Бриттани.
— Тебе нет равных, Брит.
— Ох. Как приятно слышать такое от тебя. Это звучит намного слаще, чем от парней. Я так люблю твои комплименты, подруга. Жаль, что говоришь ты их редко, — девушка театрально выдавила грусть на лице, сценически шмыгая носом.
— Если бы я говорила их тебе чаще, чем ты хотела бы слышать, давно бы зазналась, подруга, — похлопала я ту по плечу.
— Не правда. Зазнаются лишь самовлюбленные люди. А я, — сделав паузу произнесла она, — Пусть и люблю себя, но не настолько, чтобы зазнаваться. Это делает человека таким отстраненным. Полная противоположность моей светлой и доброй энергетике.
— Ты права, Брит. Тебе такое качество точно не соответствует.
— Мы заболтались вообще не о том, забыли про флешку совсем.
— Точно, флешка.
Взяв флешку, что дала мне Бриттани, я вставила ее в свой ноутбук. На экране сразу же высветилось данное устройство, предлагающее его открыть. Кликнув на нужный знак, я открыла флешку. Из содержимого была лишь одна папка — «Том».
— Что это, Брит? — В папке находилось пару фото неизвестного мне здания, выделяющегося яркой вывеской. Было похоже на клуб или ночной бар.
— Эти фотографии были в той статье, где я нашла интересную информацию. Писалось, что данное заведение является торговой точкой какой-то уникальной продукции. Редкие экземпляры, которых нет даже в Германии. Да и тираж у них ограниченный. Не каждый может себе позволить такое удовольствие.
— Что за продукция?
— Как раз то, о чем ты говорила со мной по телефону. Всякая дорогая посудка с гравировками ручной работы на заказ. Основная деятельность направлена на изготовление холодного оружия на заказ, но гравировки идут как дополнительный заработок.
— Господи, Брит, ты большая молодец.
— Да да, я знаю.
— В бумагах, что принес Фостер было достаточно информации про это место. Оказалось, что само здание раньше было оборудовано под старую небольшую клинику, которую основал Оливер Келлер. Информации на Оливера так же мало, как и информации на Томаса. Единственное, что удалось найти, у него есть дочь. Его семья родом из Германии, жила на одной земле с семьей Томаса Хартманна. Возможно, что это может являться значимой деталью всего дела. Неплохо было бы найти чуть больше информации о семье Келлера и поговорить с его дочерью, либо же, — остановилась я, обратив внимание на дату основания здания, — С его внучкой. Ведь, вероятнее всего именно она имела какие-то связи с внуком Томаса.
— Мне послышалось? Томаса Хартманна? Ты успела найти что-то про его фамилию?
— Да. Я немного порылась в старых архивах, которы были прикреплены к его делу и наткнулась на данную фразу: «Семья Хартманна переживает большое горе в связи с недавней неожиданной трагедией»
— Мы стали на шаг ближе к финишу, пусть даже до него еще и далеко.
— Сейчас нужно лишь поговорить с людьми, которые работают в этой торговой точке и узнать какую-либо информацию о Оливере Келлере, его семье и возможной связью с семьей Хартманна.
— Как обстоят ваши дела в совместном расследовании с Грегори? — Неожиданно спросила Бриттани.
— Что? — Удивленно ответила я вопросом на вопрос, тревожно переминая пальцы рук, вспоминая недавний инцидент с Фостером.
— Что у вас с Грегори?
— Ничего, Бриттани. Этот больной придурок переходит все черты дозволенного, высасывая из меня все, что только можно. Словно я в его личном аду, Брит.
— Мне кажется, или ты какая-то нерваная сейчас. У тебя что-то случилось, Валери?
— Нет, все хорошо, Брит, не переживай.
— Точно? Валери, ты знаешь, что мне можно рассказать все, я твоя подруга и хочу помочь тебе. — Теплые руки Бриттани бережно легли на мои плечи. Зеленые глаза сверкали от падающего на них света.
Бриттани была похожа на ангела с озорными зелеными глазами. Ее улыбка могла осветить любую тьму, поглащая все плохое. Она была моим светом, который вытянул меня из мрака, упавшего на меня после смерти бабушки. Я многим обязана своей подруге и за многое благодарна.
— Да, все хорошо.
— Хорошо. Мне уже пора ехать, Валери. Если тебе будет нужна еще моя помощь, звони.
— Обязательно, — улыбнулась я.
— Удачи, Валери, — Бриттани обняла меня на прощание, нежно примкнув ко мне. От нее пахло ее любимыми духами: легкий аромат пряности и моря, идеально подходящий ей.
— Спасибо, Брит. Пока, — ответила я, обняв Брит в ответ.
— Пока, дорогая.
В комнате остался легкий шлейф ее духов, после ухода подруги. Кусочков от пазла становилось все больше и пустота постепенно заполнялась.