Объятия тьмы

Шагая вдоль длинного, как мне казалось, белого коридора, думала о дороге в рай. Белоснежные стены напоминали мне что-то блаженное, небесную похвалу. Будучи атеистом, я не верила в существование рай и ада. Казалось, будто в один момент мы уснем и больше не проснемся, ни в раю, ни в аду.

Но сейчас, идя по бесконечному коридору, я думала об обратном. Неужели, рай и ад существуют? Обретая человеческий покой, мы живем небесной необъяснимой жизнью? Я не понимала, что происходит в данный момент, куда я иду и как я оказалась в этом месте. Столько вопросов и ни единого ответа на них.

Свет в конце коридора становился все ярче, врезаясь в глаза, заставляя меня щуриться. Яркое свечение буквально действовало как гипноз, становясь менее ярким. Приоткрыв глаза, медленно убирая руку от лица, я замечала слабо выраженный силуэт. Можно подумать, что это ангел, сошедший с небес, который пришел забрать меня с собой. Я умерла?

Рай - мир, в котором живут ангелы с большими белыми, как вата, крыльями. По принятым у христиан обычаям, в рай попадают только добрые люди, со светлой душой и чистым сердцем. Мое сердце отравлено безжалостным человеческим миром, разбито на тысячи осколков, излитых кровью и болью. Моя душа была темнее самой ночи, она не излучала тепло, согревающее других, не порхала, словно бабочка. В ней не осталось любви и заботы, она окаменела и стала тяжелой ношей, которую я ощущаю каждый день. Могла ли я быть человеком, достойным рая? Достойной мира, в котором царит любовь и тепло милых улыбок, залечивающих твои раны? Сказать я не могла.

Все ближе подходя к месту, где сиял самый яркий свет, затмевающий мрак, фигура становилась насыщеннее, я могла все больше вырисовывать у себя в голове ее черты, понимая, на что они похожи. Гробовую тишину, что висела в воздухе, нарушил мягкий, до боли знакомый, голос.

- Валери. - Манящий голос был таким воздушным и теплым, что я поддалась его чарам.

Мне казалось, что я утопаю в стенах бесконечно белого коридора, будто от сюда нет выхода, нет спасения. Голос, подобный компасу, вел меня вперед, не давая заблудиться. Он был так близко, но в тоже время так далеко. До сих пор не понимая, где я нахожусь и, продолжая идти вперед, я вглядывалась в черную фигуру.

Жуткая атмосфера яркого свечения от белых стен нагнал на меня воспоминания прошлого, частички, согревающая дрожащее тело. Убивая все страшные тени, которых так боялись все маленькие дети, вжимаясь своими тельцами в ткани одеял. Моя бабушка часто забирала меня к себе, кормила вкусными пирожками и читала мои любимые сказки. Теплые вечера казались чем-то невообразим, в те моменты я чувствовала себя самой счастливой девочкой в мире. Казалось, что я выиграла лотерею. Щенячьи глаза ярко блестели, точно солнечные лучи. Бабушка была единственным близким человеком мне, которого я называла своей семьей. Она заботилась обо мне все детство, когда отец позволял ей забрать меня к себе. Я долго плакала по ночам, когда бабушке запрещали забирать меня. Горькие детские слезы, медленно стекавшие по моим щекам, попадали в рот. Тогда я ощущала, насколько они были солеными, насколько я была разбита.

Дом - это не место, в котором ты живешь. Это место, в котором ты счастлив.

Яркие отблески конечного света пропали. Тьма. Я слышу лишь голоса, пробуждающие мое сознание. Я сплю? Умерла? Мои глаза широко распахнулись, словно насыщались красками после черного пятна. Как только они адаптировались к яркому освещению, я разглядела человека, стоявшего около мягкого дивана, апельсинового света, я ужаснулась.

- Бабушка? - Шептал мой дрожащий голос. Кофейные глаза округлились, таращась на живую бабушку, стоявшую рядом. Я не верила в это. Не верила в происходящее.
- Ви, я так скучала по тебе, моя девочка. - Ви... Я вспоминала душе греющие моменты, когда бабушка называла меня так. Говорила, что Валери имя для взрослой девочки, вставшей на ноги. Красавицы, покорившей мужские сердца, выстроив их перед собой. А для маленькой девочки это слишком большое имя, имеющее огромный смысл в мои годы. Поэтому, будучи маленьким ребенком, я была в ее глазах маленькой Ви. Девочкой, которая хотела не прекрасного принца на белом коне, а стальной меч и большого черного дракона. Ставь воинственной девушкой, как греческая богиня Афина.
- Бабушка, ты жива?
- Я никогда не умирала для тебя, милая. Я жива в твоем сердце.
- Я скучала. - Кристальные капли невольно хлынули из глаз, делая их слегка мокрыми. - Мне тебя очень не хватало.
- Я всегда была рядом с тобой, наблюдала с пушистых розовых облачков, радовалась твоей улыбке. Но свет твоих глаз угас, дорогая. Они больше не отдают солнечный оттенок. Они полностью пустые.
- Что? - Я опешила, слегка отстраняясь от бабушки. Ее слова пугали меня.
- В твоем сердце больше нет ничего светлого и теплого, это лед. Душа, точно камень, тяжелая и грубая. Она больше не излучает тепло и любовь, твои глаза отражают лишь ее тяжесть. Что с тобой происходит, Ви? - Голос из мелодичной симфонии превращался в острые лезвия, которые резали меня всю. Все, что еще жило. Мне было больно.
- Бабушка, что ты такое говоришь, я не понимаю тебя.
- Ты не моя Ви. Ты - Валери. Ты не огонь, ты лед. Не свет, а тьма. Твое сердце больше не бьется счастливой мелодией, оно играет минор. Угасающий и тихий, неживой.
- Что происходит? - Вместо бабушки я начала видеть лишь зомбированного человека. Она говорила монотонно, безжизненно.
- Он твой ключ, Валери, не потеряй его. Ненависть не всегда порождение зла.
- Пожалуйста, прекрати! - Уже кричала я, выдавливая через голос боль и слезы.
- Ты видишь свою бабушку. Видишь ее лицо и слышишь ее голос. Но она умерла, ее больше нет. Нет рядом с тобой, нет в сердце, полное мрака. Нет!
- Хватит!
- Она мертва, Валери.
- Прекрати! - Я закрыла уши руками и, согнувшись, села на корточки. Голос разрывал меня на части, боль била с такой силой, что оставляла вмятины на теле. Я будто оказалась в объятиях тьмы. Ощущая на себе всю желчь и страх. Мой крик раздавался в помещении, как эхо, повиснув в воздухе. Хотелось убежать. Но куда?
- Ты тоже умерла. Давно умерла. - Раздавшийся голос врезался в уши, оставляя горький осадок. Я стояла в смятении, вглядываясь в бабушку. Или... нет?

Тень сладкой фантазии и детских мечтаний медленно спадала, вместо моей бабушки я начала отчетливо видеть образа демона. Самого настоящего дьявола наяву. Кровь закипела, а виски застучали громче, заглушая окружающие звуки. Меня выбил из мысли внезапный удар металлического клинка. Безжалостное острие проткнуло меня, заставляя задыхаться собственной кровью. Глотая воздух, я глотала металл. Чувство тошноты, подступившее к горлу, усиливало эффект. Мерзкий привкус крови и тошноты напоминал мне только вкус смерти. Словно вкусил плод из рук верховного дьявола, правившего адом и всем безжалостным.

Тень, что постепенно начала накрывать глаза, заставляла демона лишь мелькать отрывками в них, сознание превращалось в туман, густой серый туман. Глухо. Только жуткий тембр не давал провалиться в бездну. Острая боль отдавалась по телу, я видела темные пятна крови на моей груди, видела кровавый пол, на котором я лежала, будучи, упав на него. Только щас я разглядела острые, как клинок, зубы. Оскаленная улыбка смотрела на меня, смотрела и потешалась увиденным. Страха не было, была только злость и обида, разочарование. Бабушки нет и не было здесь, он лишь играл на чувствах, насыщаясь ими. Оставшийся воздух испарялся, не позволяя глотать новый. Пьянящее чувство головокружения отдавало чем-то острым и ноющим. Конец близок? Мне хотелось пошевелиться, хотелось жадно глотать воздух, которого уже не осталось.

Мне всегда было интересно, что чувствует человек умирая. Думает ли он об этом? Какие эмоции мы испытываем, когда умираем? Точного ответа я не знала, но знала, что сейчас я испытываю лишь гнев, злость.

Дорога в рай оказалась дорогой в ад, а сладкий голос оказался смертью, зовущей к себе. Смерть на вкус как гнилое яблоко. Вкушая наливной, ярко-красный фрукт, на самом деле, ты вкушаешь гниль. Я повелась на блаженство иллюзии. Утопая в мыслях, тело я больше не ощущала. Боль пропала, тьма повисла передо мной. Я умерла. Умерла. Умерла...