Опасная ревность
Бальный зал блистал, будто сам небесный свод спустился на землю. Сотни свечей отражались в зеркалах, позолоченные панели сияли, а музыка струн и флейт переливалась в воздухе. Всё здесь было создано для того, чтобы каждый вдох, каждый жест, каждый взгляд становился частью величественного спектакля, где актёры - придворные, а зритель - сам король.
Ты стояла чуть в стороне от танцующих, у колонны. Платье из тонкого атласа мягко спадало на пол, жемчужные нити в волосах переливались в свете свечей. В руках бокал вина, холодный, влажный от капель. В толпе чувствовалось напряжение - у каждого из гостей были свои тайные расчёты и стремления, но на лицах играли только улыбки.
- Леди, - раздался рядом низкий голос.
Ты повернулась. Перед тобой стоял молодой вельможа, один из приближённых двора. Красивое лицо, уверенная осанка, глаза, сияющие интересом. Он улыбнулся - чуть слишком самодовольно, но не неприятно.
- Позвольте составить вам компанию?
Ты едва заметно кивнула. Вежливость требовала отвечать приветливо - в королевском дворе любая холодность могла превратиться в слухи, а слухи имели власть не меньше, чем приказы.
- Бал сегодня великолепен, - продолжил он, беря кубок со стола. - Но признаюсь, ничто в этом зале не сравнится с вашим сиянием.
Ты тихо рассмеялась. Не от слов - они звучали как выученные заранее, - а от того, как серьёзно он их произнёс.
- Вы слишком любезны, милорд.
Разговор завязался - лёгкий, поверхностный. О музыке, об украшениях зала, о том, как жарко при свечах. Ты отвечала, сохраняя улыбку, и в какой-то момент позволила себе засмеяться.
И именно в эту секунду ты ощутила чей-то взгляд - тяжёлый, пронизывающий, почти осязаемый.
Король Генрих сидел на возвышении. Его массивная фигура в расшитом золотом камзоле казалась скалой среди моря придворных. В руке кубок, глаза - холодные, жёсткие. Он наблюдал за вами, и каждый твой смех словно вонзал иглу в его сердце.
Когда вельможа позволил себе коснуться твоей руки, всего лишь лёгкое прикосновение пальцев, Генрих резко поставил кубок на стол. Гулкий звук пронёсся по залу.
Он поднялся. Его шаги отдавались эхом по мраморному полу. Музыканты сбились с ритма, разговоры смолкли. Все взгляды устремились к королю, и зал будто застыл в ожидании грозы.
Генрих остановился прямо перед вами. Его тень накрыла и тебя, и твоего собеседника.
- Лорд, - голос короля прозвучал низко, с такой силой, что у некоторых дам перехватило дыхание. - Неужели у вас нет более достойного занятия, чем развлекать смехом мою даму?
Вельможа побледнел. Он склонил голову, делая поклон чуть ли не до пола.
- Ваше величество... я лишь хотел проявить почтение...
- Довольно, - оборвал его Генрих. Одного слова хватило, чтобы тот ретировался в толпу, исчезая так быстро, словно его никогда и не было.
Зал замер. Люди старались отвести взгляд, но шёпот уже начал рождаться между рядами.
Генрих повернулся к тебе. Его рука властно легла на твою талию.
- Ты смеёшься с ним, - произнёс он так тихо, что только ты могла услышать. Его губы были у самого твоего уха. - Но смеяться ты должна лишь со мной.
- Генрих, - ты ответила мягко, стараясь говорить спокойно, хотя сердце билось слишком быстро. - Я была лишь вежлива. Разве вы хотите, чтобы ваш двор видел во мне холодность и гордыню?
Его взгляд вспыхнул. Ты почувствовала, как напряглась его рука, и на миг испугалась, что он сорвётся. Но вместо этого король склонил голову чуть набок, глядя прямо в твои глаза.
- Пусть думают, что угодно, - тихо процедил он. - Мне безразлично. Лишь одно имеет значение: ты принадлежишь мне.
И прежде чем ты успела что-то ответить, его губы накрыли твои. Поцелуй был горячим, властным, полным ревности. Шёпот и ахи раздались вокруг, но никто не посмел вмешаться. Это был поцелуй короля, и он демонстрировал всему двору, что никто не вправе претендовать на тебя.
Когда он отстранился, его дыхание всё ещё касалось твоих губ.
- Никогда больше, - сказал он глухо, - не смей дарить улыбку другому.
Ты посмотрела ему в глаза и увидела в них не только ярость, но и страх. Страх потерять. Тот, что он скрывал за маской власти и силы.
Ты коснулась его руки, мягко, осторожно.
- Генрих... - прошептала ты. - Я принадлежу тебе. И только тебе.
На мгновение он закрыл глаза, будто отпуская напряжение. Его рука всё ещё держала тебя крепко, но уже не с той болью, что минуту назад.
А музыка вновь зазвучала, гости снова заговорили, делая вид, что ничего не случилось. Но ты знала: этот вечер войдёт в память двора. Они будут шептаться неделями о том, как король ревновал, о его поцелуе, о том, как он показал всем - ты его сокровище, его гордость, его слабость.