Опасное притяжение
Тёплый свет свечей отражался в золоте гобеленов и в хрустале кубков. Большой зал был наполнен музыкой и смехом, но для тебя всё это звучало будто издалека. Ты чувствовала на себе взгляд, от которого кровь начинала бежать быстрее. Король Генрих сидел на возвышении, но его глаза снова и снова находили тебя среди придворных дам.
Ты склонила голову, стараясь скрыть смущение, и вновь перевела взгляд на другого — молодого поэта, что недавно появился при дворе. Его стихи уже стали темой пересудов: слишком смелые, слишком пронзительные, и слишком похожие на признания, обращённые именно к тебе.
Он, в отличие от короля, не скрывал чувств — улыбался, когда встречал твой взгляд, и, словно по случаю, подсовывал тебе клочки бумаги, исписанные изящным почерком.
Сегодня один из них был спрятан в букете роз, оставленном у твоей двери.
"Я пишу слова, которые не смею произнести, ведь они опаснее любого кинжала. Но сердце моё уже в твоих руках."
Ты понимала, что играешь с огнём. Но и король, и поэт одинаково притягивали тебя — один своей властью и уверенностью, другой — нежностью и смелостью чувств.
Генрих позвал тебя к себе, и в его голосе не было ни капли сомнения, что ты подчиняешься.
— Подойди ближе, — сказал он тихо, когда ты склонилась в поклоне. Его пальцы задержались на твоей руке чуть дольше, чем дозволял этикет. — Сегодня ты прекраснее, чем сама весна.
Ты едва успела отступить, как поэт подошёл с лютней, чтобы исполнить новую песню. И каждое его слово, каждая нота были обращены только к тебе.
Генрих заметил это. Его взгляд стал тяжёлым, стальным.
Позже, в тени сада, король заговорил:
— Я не потерплю, чтобы кто-то смотрел на тебя так, словно ты принадлежишь ему. Ты — часть моего двора... часть моей жизни.
И в этот миг из темноты шагнул поэт. В его глазах — вызов, а в руках — письмо, которое он всё же осмелился вручить тебе.
— Она — не трофей, ваше величество, — сказал он тихо, но твёрдо. — Она женщина, и имеет право выбирать сама.
Ты замерла, ощущая, что воздух между ними готов загореться искрами. Король сдерживал ярость только потому, что ты стояла рядом.
Ты должна была что-то решить.
Сердце рвалось к поэту, но власть и страсть Генриха были не менее опасны и манили по-своему.
И в этот миг ты поняла: как бы ты ни поступила, впереди — лишь тайны, ревность и опасность.