Тайная переписка
Ты не сразу поняла, во что втягиваешься. Всего лишь один листок, оставленный под твоей подушкой в покоях. На нём — всего несколько строк, но они были достаточно дерзкими, чтобы лишить сна:
«Ты — как огонь в холодном зале. Я жажду согреться рядом, но вынужден прятать руки в карманах. — Г.»
Ты перечитывала записку снова и снова, пока сердце не начало колотиться так сильно, что казалось, её услышит вся прислуга.
На следующий день, во время обеда, король вёл себя так, будто ничего не произошло. Но ты заметила его взгляд, задержавшийся на твоём лице чуть дольше обычного.
И снова ночью под подушкой оказался свиток. На этот раз — просьба: «Ответь. Пусть хотя бы бумага знает, что ты думаешь обо мне».
Ты долго сомневалась. Любое слово могло обернуться против тебя: если записки перехватят — обвинят в соблазнении короля или в измене. Но рука сама взяла перо.
«Ваши слова — слишком опасны. Но если это игра, прошу, не доводите её до трагедии. — Т.»
С этого началось. Каждое утро ты находила новый листок, иногда с неловкой попыткой шутки, иногда с откровенным признанием. Генрих писал страстно, порой не скрывая ревности к другим кавалерам, даже если те лишь обменялись с тобой парой фраз.
Однажды ты услышала шёпот двух фрейлин в коридоре:
— Уверена, она что-то скрывает... слишком часто её лицо розовеет после трапезы.
— Может, у неё тайный возлюбленный?
— Если так, то её голова скоро украсит Лондонский мост.
Ты сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладонь.
Вечером ты написала Генриху:
«Прошу, не пишите мне больше. Опасность слишком велика».
Ответ пришёл почти сразу. Его почерк был резким, спешным:
«Если откажешься от моих слов, я не смогу отказаться от тебя. Либо мы продолжаем, либо я начну говорить открыто при дворе».
Ты уронила листок, дыхание перехватило. Генрих, как всегда, ставил всё на карту.
В ту ночь ты не спала, слушая, как за дверью шуршат шаги стражи. Ты понимала: каждый листок, каждый почерк, каждое слово могли в любой момент обернуться смертным приговором.
Но когда утром снова увидела новый свиток, сердце всё равно дрогнуло.
И интрига продолжалась.