Счастье и крушение
Ами:
Та ночь в спальне Александра стерла все границы. Мы отдавались друг другу с отчаянием приговоренных, словно кожа чувствовала — это затишье обманчиво. В каждом поцелуе, в каждом шепоте в темноте была не только страсть, но и негласное прощание. Я засыпала на его плече, слушая мерный стук сердца человека, который стал моим миром, и знала: я не позволю этому сердцу остановиться из-за меня.
Утро следующего дня
Первые лучи холодного нью-йоркского солнца едва коснулись тяжелых портьер, когда я открыла глаза. Алекс еще спал — глубоко, безмятежно, расслабив вечно напряженные плечи. Его лицо в утренних сумерках казалось почти мальчишеским, лишенным той маски жестокости, которую он носил для всего мира.
Я долго смотрела на него, запечатлевая в памяти каждую черточку. Моя рука замерла в сантиметре от его щеки. Мне хотелось коснуться его, разбудить, признаться во всем... Но ледяной голос разума напомнил о вчерашнем отчете Марка: люди Майкла стягиваются к городу. Сисадмин-предатель знает каждый наш шаг. Пока я рядом с Александром, он — уязвимая мишень. Его будут бить через меня, снова и снова, пока не добьют.
Я медленно, миллиметр за миллиметром, выбралась из-под одеяла. Половицы не скрипнули — Снежная королева умела ходить бесшумно.
Я оделась в черное, привычное, скрывающее фигуру. Никаких платьев, только функциональность. На тумбочке, рядом с его часами, я оставила синюю розу — живую, сорванную в саду под покровом ночи. И тот самый чип с моим авторским кодом.
— Прости меня, — одними губами прошептала я, стоя в дверях. — Чтобы ты жил, я должна исчезнуть.
Я вышла из спальни, не оборачиваясь. В холле меня ждал Марк. Он не задавал вопросов — он всё понял по моему взгляду.
— Машина за воротами? — коротко спросила я.
— Да, Ами. Братья обеспечат коридор до моста. Ты уверена, что хочешь, чтобы он поверил в твою смерть? Это выжжет его изнутри.
— Лучше пусть он будет живым и яростным, чем мертвым и любимым, — отрезала я. — Поехали.