Разбитые мечты
Александр:
Когда в коридоре раздался крик Марка, я сорвался с постели, не чувствуя швов, которые с треском разошлись под бинтами. Грохот со стороны моста еще вибрировал в стеклах, а в воздухе повис тяжелый, удушливый запах гари.
— Где она?! — я вцепился в плечи Марка, вытряхивая из него ответ.
Он не смотрел мне в глаза. Он просто протянул планшет, на котором в режиме реального времени горел остов внедорожника. Прямое попадание. Машина превратилась в огненный гроб прежде, чем коснулась воды.
В этот момент в дом ворвались Тео и Райн. Я никогда не видел этих людей сломленными, но сейчас предо мной стояли две тени. Райн сжимал в кулаке рацию, из которой доносился хрип спасателей: «Шансов нет. Температура горения исключает выживание... Тело... фрагменты...»
Я рухнул на колени прямо в холле. Мир вокруг застыл, превратившись в немую черно-белую пленку. Каждое слово отчета о «дистанционном подрыве» вонзалось в меня раскаленным железом. Я поверил. В ту секунду, когда я увидел дым над Гудзоном, я поверил, что моя Снежная королева растаяла в этом пламени.
Похороны
Кладбище Грин-Вуд тонуло в сером тумане. Ряды черных костюмов, тяжелые взгляды охраны и гроб, наглухо заколоченный стальными болтами. «Там нечего хоронить», — шептали эксперты, но протокол требовал финала.
Я стоял у края разверзтой земли, чувствуя, как внутри выгорает последняя искра человечности. Рядом со мной, словно два изваяния из черного гранита, застыли братья. Тео не скрывал слез, Райн смотрел в пустоту взглядом мертвеца.
— Земля ей пухом, — монотонно произнес священник.
Глухой стук первой горсти земли о крышку гроба прозвучал для меня как смертный приговор. Я закрыл глаза, вспоминая вкус её губ и тепло её рук всего несколько часов назад. Чип, который я нашел на тумбочке, я счел прощальным подарком — её последним взломом, её цифровой душой, оставленной мне на память. Я не искал в нем двойного дна. Я искал в нем утешения.
— Уходим, — бросил я Марку, когда церемония закончилась.
Я не обернулся. Я оставил на свежей земле единственную синюю розу, которая к вечеру должна была покрыться инеем.
В ту ночь в Нью-Йорке родился другой человек. Александр, у которого больше не было сердца. Я вернулся в пустой дом, где всё еще пахло её духами, и открыл сейф. Оружие, карты, списки имен.
— Слышишь меня, Ами? — прошептал я в пустоту комнаты. — Я сожгу этот город до основания. Я вырву сердце у каждого, кто причастен к этому утру. И начну я с Майкла.
Я не знал, что за тысячи километров отсюда, в дешевом мотеле на окраине другого штата, блондинка с моими любимыми глазами смывает с рук сажу и сжигает свой старый паспорт. Для меня она была мертва. И эта вера стала моим самым страшным и мощным оружием.