4 глава
АРТЕМ
Ровно 8 лет назад, мои родители развелись из-за ссор и измен отца. Я ненавидел отца и его новую семью. Я не понимал, как он мог изменить девушке, которую любит и прожил почти всю свою жизнь? Пока не подрос и сам стал копией отца. У меня было много девушек и всем я изменял. Возможно, я поступал неправильно по отношению к девушкам и они этого не заслуживали. Но перед тем как начать отношения, я из сразу предупреждал, что ничего серьезного у нас быть не может. Они вечно от меня что-то хотели, давая намеки, я не тупой, но весьма женская логика - это сложная штука. Они истерили, а истерики я не люблю, поэтому долго наши отношения.
Элину я знал давно. Элина была для меня не просто ненавистной — она была живым напоминанием о предательстве моего отца. Восемь лет я убеждал себя, что ненавижу её за то, что она «та самая», из-за которой рухнула наша семья. Я знал её давно, но никогда не позволял себе думать о ней как о девушке. Она была врагом. Символом всего, что я презирал в этом мире: предательства, лжи, разрушения. И всё же... вчера случилось то, чего я сам от себя не ожидал. Мои руки, мой разум словно отключились. Я стал зверем, ведомым инстинктами, и это пугало меня больше всего.
Как она могла так действовать на меня? Один её взгляд — и я терял контроль. Один запах её волос — и моя ненависть превращалась в нечто иное, тёмное, запретное. Я ненавидел её за это. Ненавидел за то, что она заставляла меня сомневаться в собственных принципах, в собственной силе воли. «Ты не лучше отца», — шептал внутренний голос. — «Ты такой же слабый, такой же одержимый. Ты разрушишь свою жизнь так же, как он разрушил свою».
Но самое ужасное — я не мог отрицать, что часть меня наслаждалась этой борьбой. Ненависть, страсть, ярость — всё смешалось в один клубок, который сжирал меня изнутри. Я хотел оттолкнуть её, но вместо этого тянулся ближе. Хотел причинить боль — но ловил себя на мысли, что мне нравится её реакция, её сопротивление.
Элина думала, что ненавидит меня так же сильно. Но я видел в её глазах нечто большее — страх, смешанный с чем-то похожим на... желание? Это только усиливало мою ярость. Как она смеет испытывать ко мне что-то, кроме презрения? Как смеет играть со мной, если сама не понимает, во что ввязывается? Я должен держать дистанцию. Должен разорвать этот порочный круг, пока не стало слишком поздно. Но с каждым днём это будет становится всё сложнее. Потому что ненависть — это тоже зависимость.
— Босс все подготовлено, как вы и просили — сказал Дэн, заходя в мой кабинет без стука. Меня всегда это злило, но он не понимал и делал по своему. Оправдывая тем, что мы друзья с самого детства, что его учили по другому и воспитание у него другое.
К черту.
— Дэн, найди двух наших людей и прикажи следить за человеком. Данные её скину на почту — игнорируя, цежу я
— Артем, зачем? — спросил Дэн
— Без лишних вопросов. Разговор окончен, оставь меня.
— Но босс...
— Вон — голос перешел на крик. Черт, если он сейчас не уйдет, то я убью его.
Ушёл. Я остался один в кабинете со своими мыслями. Правильно я поступаю? Я хотел разрушить её семью, как она мою. Хотел сломать её и её будущее. Она будет сломана, как я тогда. Пускай пока наслаждается жизнью. Встретимся ещё.
Слежка длилась 7 лет и 7 месяцев. За все время она не замечала как за ней следят и мы даже не разу не встречались. Хотя было одной семьей? Даже от одной мысли противно. Мы семья. Мы семья. Мы. Семья. Да никогда! С каждым годом моя злость начала накапливаться. Я долго думал как уничтожить её, своего отца и её мать. Отец принес много боли маме, такое я не прощаю. Мне присылали каждый день, где она и с кем она, чем занимается, даже в её квартире, в которую она недавно переехала стоят камеры. Их поставил я. Ей надо было учиться на архитектора, а по тому, какая эта девчонка разгильдяйка, ей мой папа снял квартиру рядом с учебным заведением, потратя на неё огромные деньги.
***
После окончания рабочего дня, я решил заехать к матери. Она попросила чем-то помочь. Я не мог ей отказать. Она осталась одна. После развода с отцом она не общается, но поддерживает связь с его новой женой. Они стали подругами, что искренне я не понимаю и не поддерживаю. На мои вопросы, она отвечала «все хорошо, правда, эта девушка отличная женщина».
Брат самовлюбленный эгоист, который любит только себя и деньги. Я с ним не общался давно, но когда дела касались моих бизнесов, то пришлось терпеть его тупые выходки, ведь был один крупный бизнес, который руководился нами двумя. Ему 25, он продолжает гулять и не думает не о чем, кроме новых телок и веселья. Работать не приходится так как родители полностью обеспечивают его. Он не думает, что будет дальше, когда наши родители умрут. Кто его тогда будет обеспечивать?
Я захлопнул дверцу чёрного «БМВ», и глухой металлический звук эхом отозвался в пустынном дворе. Холодный весенний ветер пробирал до костей, но он даже не застегнул пальто — будто холод снаружи был ничто по сравнению с тем, что творилось внутри.
Он вставил ключ в замок зажигания, повернул — двигатель зарычал, словно недовольный зверь. Пальцы, сжимавшие руль, побелели от напряжения. Взгляд скользнул по зеркалу заднего вида: тусклые огни фонарей, голые ветви деревьев, цепляющиеся за небо. Москва вокруг казалась серой и враждебной, будто город затаил дыхание в ожидании чего‑то недоброго.
Движение по улицам давалось с трудом: пробки, светофоры, раздражённые гудки. Я нервно постукивал пальцами по рулю, то и дело поглядывая на часы. Минуты тянулись, как резина. Наконец, центр. Знакомые фасады, неоновые вывески, спешащие куда‑то люди — всё это сейчас казалось чужим и далёким. Он припарковался у старого дома в тихом переулке, недалеко от Патриарших.
Подъезд встретил его затхлым запахом старости и краски. Три звонка в дверь — так, как он делал с детства. За дверью послышались шаги, и вот уже перед ним стояла мама — бледная, с покрасневшими глазами, в старом халате, который она надевала только в самые тяжёлые дни.
— Артем... — её голос дрогнул. Она бросилась к нему, уткнулась лицом в плечо. — Наконец‑то ты здесь. Мне так нужна твоя помощь...
Я обнял её, чувствуя, как она дрожит.
— Что случилось, мам? — тихо спросил я, снимая пальто.
Она отстранилась, вытерла слёзы и посмотрела на него так, будто собиралась сообщить что‑то страшное.
— Это Элина, — выдохнула она. — Ей нужна помощь. Она попала в ужасную ситуацию. Ей больше не к кому обратиться, а я... я не знаю, что делать. Прошу тебя, Артем, встреться с ней. Хотя бы выслушай.
Я замер. Имя, которое я старался не вспоминать годами, чтобы как-то отвлечься, вдруг ударило по нервам, как электрический разряд. В груди что‑то сжалось, а в голове зазвучали отголоски прошлого — ссоры, слёзы, разбитые обещания. Я сжал кулаки, пытаясь унять вспышку эмоций.
— Мам, — он сделал глубокий вдох, — ты же знаешь, почему я не хочу иметь с ней ничего общего.
— Знаю, — она схватила его за руку, вцепилась так, будто боялась, что я исчезну. — Но сейчас всё по‑другому. Она в опасности. Если ты не поможешь, боюсь, случится что‑то непоправимое. Понимаешь? А вдруг маньяк заберет её... и...
Я посмотрел в её глаза — полные мольбы и страха. Я знал этот взгляд: мама никогда не просила о помощи просто так. Внутри меня боролись два чувства: желание развернуться и уйти прочь — подальше от этого кошмара — и то, что когда‑то делало его человеком: сострадание.
— Хорошо, — наконец произнёс я хрипло. — Я встречусь с ней. Но это не значит, что я забуду прошлое.
Мама кивнула, с облегчением выдохнула и потянула меня на кухню, где на столе уже дымился чай. А за окном Москва продолжала жить своей жизнью — равнодушная, беспощадная и полная тайн. Выпив пару глотков, я тут же вышел из квартиры и направился к Элине. Вот мы и встретимся Элина.
ЭЛИНА
Утро ворвалось в мой мир. Сквозь сон я услышала голос - чужой, тревожный. Сначала не могла понять, где находится. Веки казались свинцовыми, а тело тяжелым, будто приросло к полу. Когда сознание наконец вернулось в реальность, я с
ужасом осознала, что это незнакомая обстановка мне и чужой голос около меня. Будящий и тревожный.
Паника волной накатила снова — я попыталась встать, но ноги подкосились, и она едва удержалась на ногах. Анна смотрела на меня в недопонимание, что происходит. У неё было много вопросов и у меня не меньше. Когда я встала, женщина не отводила не на секунду. Он был прикован ко мне. Она пыталась прочитать мои мысли, взять машину времени и вернуться назад, чтобы посмотреть как фильм, что тогда произошло. Пожилая женщина, обеспокоенная, смотрит на неё сверху в них.
Точно. Я же голая.
Щеки становятся красными, я отвожу взгляд от женщины и её ухоженного, прекрасного лица, на себя и свое тело. Осознав, что вчера произошло. В голове начали пролистываться вчерашние моменты, как в ноутбуке смотришь фильм с отрывками. Лицо горит от стыда, я резко смотрю на свое тело и... Ничего? То есть..чего? Я одета в пижаму, которую дала мне женщина ещё вчера. Но как? Я же прекрасно помню, что была вчера раздета до гола. Он заходил ко мне пока я спала? А что если... Нет! Нет! Нет! Не может быть такого. Элина, успокойся, ничего он тебе не сделал. Может это женщина, когда заходила, увидела меня голой, одела и разбудила. От первой мысли хочется избавиться, но оно грызет мне голову. Я хочу верить во второй вариант своего предложения. Но мысли всегда возвращаются к первому и к Артему.
Я смотрела в одну точку и думала над вчерашний ситуацией. Но особо долго думать мне особо не дают. Кто-то дотрагивается до моего плеча, от неожиданности я вздрогнула. Это была женщина. Она тронула меня за плечо, нежно, как покрывало укутывая меня в детстве (поменять потом).
— Всё в порядке? — Её голос дрожит, в нём слышится смесь тревоги и растерянности. Своим жестом она показывает, что ей можно доверять, и мне хочется. Мне хочется рассказать, что произошло вчера ночью, но я не стала её тревожить. Ведь я не знаю её. А вдруг она мне не поверит и это повлияет на дружбу с моей мамой?
— Всё в порядке — сказала я, натягивая улыбку на свое лицо.
— Как ты тут оказалась? — спросила женщина в полном недопонимании
— Ну... — я нервно усмехнулась, — видимо, дошла до ванной и отключилась. Совсем потеряла контроль над собой. У меня такое часто бывает. — соврала я.
Она внимательно смотрела на меня, будто пытаясь прочесть мысли, разглядеть правду за маской лжи. Её губы дрогнули, но она лишь вздохнула:
— Тебе нужно отдохнуть. Завтра уже готов, вот позавтракаешь и можешь ложиться отдыхать. — сказала старушка
— Нет, спасибо, я безумно благодарна за гостеприимство, но мне пара домой, правда. — сказать я
— Элина, я очень обижусь. — сказала мама Артёма, её глаза горели от желания мне помочь. Она понимала, что между нами с Князевым что-то произошло, но не знает, что именно. Поэтому пытается удержать и вынуть информацию?
— Ладно, я попью чай и домой, хорошо? — сказала я, чувствуя себя неловко, щеки до сих пор ещё горели.
— Хорошо — сказала Анна, с улыбкой на лице. — только... я твои вещи постирала, они были грязные. — созналась пожилая женщина
— Оу... А у вас нечего одеть? Я не не могу идти в ночнушке. — чувствовала я себя неловко, особенно, у незнакомого человека, что-то прося. Но здесь была безвыходная ситуация — Я постираю и верну обязательно.
— Нет, милая, нету — у Анны в глазах была жалость и ещё что-то... Совсем непонятное для меня. — Тогда подождем Артема? Он тебе привезет одежду и как раз отвезет домой.
Твою налево.
— Других вариантов нет? — спросила я. Может она шутить? Есть другой вариант
— Нету — твердо говорит женщина, а тяжело и громко вздыхаю. Не такого ответа я хотела услышать. — Чтож... идем? Чай уже остыл, наверное.
— Пойдемте
Мы направились на кухню, где уже стояли две чашки. В одной было пусто, а в другой был черный чай. Как я поняла, что женщина уже свой выпила, пока я спала, а полная кружка моя. Так и подтвердилось. Чтобы мне не было скучно, женщина налила себе тоже черный чай, добавив 3 ложки сахара. Мы сели и разговаривали обо всем. Как собеседник она хорошая, это я поняла ещё вчера. Мы разговаривали о будущем, о прошлом, о настоящем, учебе, о опыте в отношениях, обо всем. Я так с мамой по душам не разговаривала, как с ней. Её глаза были слишком добрые. Она смотрела на меня с улыбкой, и иногда говорила странные цитаты, когда речь заходила о Артеме. Меня это раздражало, когда я спрашивала, у неё «что это значит?», она же предпочла ничего не говорить и отводить тему.
Ждала я Князева до вечера пока он привезет мне что-нибудь. Я бы уже давно уехала, но вещи были мокрые, как будто их специально кто-то мочил. И вот в часов семь явился сам султан! Весь такой нарядный, как всегда. Только на этот раз в спортивках. Как всегда растрепанные кудрявые волосы, черная футболка, тонкая, которая облегает его торс. Серые спортивные штаны, были на не высокой посадке, но широкие. Лицо выглядело свежо, будто бы спал больше 8 часов. Каждая, девушка, которая увидела бы его, раздвинула свои ноги и дала бы ему. Это я так... к слову...Он был слишком близко. В этой маленькой коридоре тесно для нас троих. Артем смотрит на меня. Хмуро. Он зол на меня? Ах это он зол на меня, а не я должна злиться за его поступки! Теть Аня что-то говорила, но я её не слушала, была сосредоточена на нем и на своих мыслях. Я не могла проиграть в этой битве. Я играла с ним, понимая, что мне ничего не будет. Я в безопасности, рядом со мной его мама.
Раздался звонок телефона.
— Ой, это мне, я сейчас приду — сказала женщина и убежала в другую комнату.
Мы не переставали смотреть друг на друга. Я смотрела с примирением, а он безразлично. По руках пробежал мелкий холодок, от чего я вздрогнула. Его глаза блестели, так будто увидел звезду, среди темной туманной ночи. Он отводит взгляд и опять смотрит на меня сверху вниз, оценивающи. Впрочем как всегда. Ничего удивительного. Я ничего не говорю. Наоборот скрестила руки на груди, встала как модель, явно позируя перед автографом, давая ему понять «на, смотри сколько хочешь и пускай слюни, потому что не можешь ко мне прикоснуться». Он усмехнулся. Улыбка была не из веселья, в ней было что-то мрачное. Он протянул руку с пакетом.
— Чтож... держи.. — его улыбка становится ещё шире. Я протягиваю руку, чтобы взять пакет, как тут же он падает на пол. Что он делает? Пытается что-то доказать? — Ну же, Элина, поднимай пакет.
Это был приказ?
— Что ты делаешь? — спросила я, не понимая его ход мыслей. Что он задумал и что он хочет сделать?
— Я сказал, поднимай. — его голос был тверже с ноткой игривости. Я спустилась на корточки, чтобы поднять пакет. Не потому что он так захотел, просто мне надо было быстро доехать до дома. Уже хотела схватить пакет, как чья-то тяжелая рука, толкает меня вперед, не со всей силы, но так, что я теряю равновесие и встаю на колени. Я в недоумении, пытаюсь вставить, как чья-то рука удерживает меня за плечо. Я поднимаю голову. Смотрю на князева, а он на меня. Величественно. Я молчу. Рядом с ним в неловких моментах у меня пропадает дар речи. Мне совсем нечего сказать. Противно от самой себя.
— Такая маленькая с виду не скажешь, что такое милое создание, может быть плохой девочкой. Внешность обманчива правда? —. Я стояла на коленях. Холод каменного пола пробирался сквозь ткань, но это было ничто по сравнению с тем, что сжимало грудь — будто кто‑то вцепился в рёбра изнутри и не отпускал. Его пальцы в моих волосах — жёстко, до боли. Я даже не заметила.. пропустила этот момент, когда его ладонь оказалась в моих волосах. Он дёрнул назад, и шея выгнулась, дыхание перехватило. Я почувствовала, как слеза скатилась по щеке — горячая, предательская. Но не из‑за физической боли. Из‑за того, что внутри всё кричало: «Нет», а тело оставалось неподвижным. — Я похож на того, с кем можно играть? До играешься, Элина, потом плакать будешь от боли, причиненную тебе. Смотри на меня. — его голос звучал низко, почти шёпотом, но в нём было столько власти, что сопротивляться казалось бессмысленным. Его хватка была сильной. Я стояла на коленях и просто слушала его. Не в силах, что-либо делать или говорить. Боже, это так унизительно. Я подняла взгляд.
Не дожидаясь моего ответа, он снова дёрнул — на этот раз ближе к себе. Мое лицо слишком близко с ним. Его пахом. Он выпирал и даже через ткань штанов, я чувствовала, какой он большой, властный. Я ощутила его дыхание на своей коже, запах — терпкий, мужской, от которого внутри всё скручивалось в узел. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот‑вот вырвется из груди. Ладони вспотели, пальцы непроизвольно сжались, впиваясь ногтями в собственные ладони. Боль — слабая, но ощутимая — помогла сосредоточиться. Не дать панике захлестнуть окончательно.
«Дыши», — мысленно приказала я себе. — «Просто дыши».
Он замер на мгновение — будто изучал мою реакцию, выискивал слабость. Я сжала зубы. Не покажу. Ни страха. Ни отчаяния. Ни того, как отчаянно хочется отпрянуть, вырваться, убежать.Вместо этого я встретила его взгляд. Прямо. Твёрдо. Пусть знает: даже здесь, в этой позе, даже с его рукой в моих волосах, я — всё ещё я. Он не может меня сломать. Никак. Я не позволю.
Тишина давила. Секунда тянулась, как вечность. А потом он отпустил. Резко. Так же неожиданно, как и схватил. Я едва удержалась, чтобы не упасть вперёд. Спина выпрямилась сама собой, дыхание понемногу выравнивалось.
— Хорошо, — произнёс он наконец. — Теперь ты понимаешь правила. Чтобы я больше такого не видел.
— Или что? — выдавливаю я
— Или оттрахаю прямо на улице, перед всеми, как грязную и легкодоступную шлюшку, так, что ты забудешь как играть со мной, всю дурь из головы выбью. — продолжил он, наклоняясь ближе, так что его дыхание обожгло мне щёку. — Ты думаешь, я шучу? Ошибаешься. Я не терплю неповиновения. Ни от кого. Особенно от тебя.
Я промолчала. Просто кивнула. В горле пересохло, но голос я не подала. Не сейчас. Позже пришла старушка. Радостная, будто выйграла миллион. Я смотрела, то на неё, то на него. Так, Элина, пакет взяла, и идем переодеваться, чтобы быстрее все закончилось. Резко я беру пакет и убегаю в ванную переодеваться. С ванной комнаты доносились голоса, разговора старушки и князева, «что это с ней?», «не знаю». Ага, конечно. Я открыла пакет, ожидая увидеть там тряпки для мытья полов. Честно скажу, мне пришлось сдерживаться стоны и вдохи, когда я увидела, то о чем позволить себе раньше не могла. Это было длинное, и роскошное платье в стиле old money, и рядом с ним светлые широкие-клеш джинсы с черным оверсайз худи. Это типо на выбор? Я долго думала и решила, что это поездка домой, мне не стоит так наряжаться, особенно, зная, что я еду с насильником.
Одев джинсы и худи, я попрощалась с пожилой женщиной и направилась к выходу. Пока он разговаривал с матерью, я быстро начала спускаться по лестнице, чтобы избежать разговора или ещё что-нибудь. Ждать его одно на улице весьма скучно. Поэтому, решила оставить ему прощальный подарок. Нашла в своей сумочке ключи и поцарапала машину, написав мелко слово: «мудак». Правда, он чуть не спалил меня, но в принципе, это было не так заметно. Всю поезду мы молчали, а когда доехали до моей квартиры, я выбежала из машины и направилась к подъезду, даже не попрощавшись. Пошел он. До дома я добралась без приключений. Без сил, я вошла в квартиру, закрыв за собой входную дверь. Все это меня ужас как выматывает. Сделав всю вечернюю рутину, сходив в душ, отмыв всю эту грязь, которой меня испачкал князев, я легла спать.