3 глава
ЭЛИНА
Я проснулась от странного ощущения. Будто тень скользнула по коже. Открыв глаза, я поняла, что не могу пошевелиться. Мои ноги были раздвинуты. Тяжелый вдох. Отводя взгляд на стенку. Ровно три. На электронных часах вспыхнули зловещие красные цифры. Я была абсолютно, невыносимо одна в этой глубокой, темной воронке ночи. Повернув голову, я заметила, что на месте нет Артема. Одна мысль. Всего одна мысль о этом человеке, как кто-то крепко хватает меня за бедро. Дышать стало трудно, молча уже о движениях.
Я молчала. Не двигалась. Просто ждала, чего я сама не знала. Чьи-то губы коснулись внутреннего бедра, оставив влажный след. Потом ещё один и ещё один. Каждый поцелуй казался обещанием чего-то большего — то ли боли, то ли наслаждение. Отпустив взгляд, я увидела голову около моих раздвинутых ног закрытым одеялом. Кончики пальцев начали рисовать узоры на мне, как в детстве рисовали рисунок на бумаге. Мое дыхание участилось. Тот кто там был знал, что я не сплю. Он знал, что я проснулась, но продолжал делать. Моя кожа горела в местах, где он нежно оставлял следы и узоры. Остановившись он оставил ещё один поцелуй и тут же укусил меня. Боль была терпима, но неожиданно.
— Ай — издала случайно звук я, сжимая чью-то голову между моих бедер.
Он скинул одеяло и я увидела его. Князев. Лунный свет падал на его лицо. Увидев меня в недоумении, он улыбнулся, сверкая своими туалетными зубами. Отводя взгляд от его лица, мой взгляд тут же упал на ноги. Я была голая. Без нижнего белья.
— Что... — договорить я не успела, как тут же он меня снова кусает за моё бедро — Ай, больно же!
— Тшш... — улыбаясь, он указательным пальцами преподнес к губам в знак, чтобы я молчала
— Какого хрена? — начала возмущаться я, не сдерживая свои эмоции — Князев, я жду объяснений, если ты не объяснишь, то я буду кричать.
— Кричи сколько хочешь, милая — ещё один укус
— Ай.. Что ты делаешь? — спросила я со злостью, с каждым укусом все больнее, не сдерживая больше боль, я собиралась сесть, но он не дал, схватив меня сильнее за ноги, резко притянул к себе.
— Куда собралась? Я ещё не закончил. — его голос звучит как удар хлыста.
— Да хватит! Отпусти меня! — кричу, но мои слова тонут в вязкой тишине комнаты.
Он не отвечает. Просто смотрит на меня, будто оценивает добычу.
— Что тебе снилось? — спрашивает он, и в этом вопросе слышится угроза. Этот вопрос был неожиданным для нас обоих.
— Ничего! Отпусти! — мой голос срывается.
— Лжёшь... — он снова кусает меня, его горячие дыхание обжигает мои бедра. Я кусаю губу, чтобы не застонать от боли. — Тогда почему, когда я снял твои трусики, они были все мокрые? Тебя кто-то там возбудил?
Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от реальности. Но его голос проникает в сознание, как яд:
— Смог он удовлетворить тебя во сне? — его слова как огонь разжигая дерево, его рука скользит между ногам, трогая меня там.
— Что ты делал со мной пока я спала? — выдавила я игнорируя его вопросы.
— Решил удовлетворить тебя, так, как не смог бы другой мужчина. Я сделал тебе куни и не пожалел. Ты очень вкусная — сказал он — Ответь на мои вопросы, Эль
— Ты псих! Убери руки! — я резко пытаюсь оттолкнуться его руками, но он лишь перехватывает мои запястья, фиксируя их одним ловким движением. Его улыбка — хищная, довольная, будто он только что выиграл партию в шахматы, где я была фигурой.
— Такая воинственная... — тянет он с нарочитой ленцой, приближаясь к моему лицу, нависая всем весом. — Но глаза выдают. Ты злишься не потому, что ненавидишь меня, Эль. Ты злишься, потому что не можешь контролировать ситуацию. И ещё потому что тебе снился я... Поэтому у тебя такая бурная реакция.
Я замираю, кровь приливает к щекам. Как он может знать? Мы знакомы всего день — мы встретились вчера совсем случайно, обменялись парой колких фраз, и вот он уже читает меня, как открытую книгу.
— Не льсти себе, Князев, — цежу сквозь зубы, пытаясь вырваться. — Я просто не выношу тебя. Каждый твой взгляд, каждое слово и это только один день...
Он приподнимает бровь, явно наслаждаясь этим противостоянием.
— Тогда почему твоё сердце бьётся так часто? — его голос понижается до шёпота. — Почему тело реагирует, несмотря на твои протесты? А трусики были мокрыми... Интересно почему?
Его взгляд становится пронзительным, будто он пытается прочесть мои мысли. Я сжимаю челюсти, чувствуя, как краска приливает к щекам.
— Это... Блять... Даже меня пытается обмануть моё тело, а ещё тут ты что-то хочешь от него. — сжимаю губы, раздумывая, что ответить — Хм... Князев ты учебник биологии вообще не отрывал? Почему, да, почему... Да потому-что.
— Вишневская, ты страх потеряла? На твоем месте, я бы сейчас молчал. — высвободив мои руки, он схватил меня за горло.
Его пальцы чуть сжимают моё горло, но не до боли — скорее, как напоминание о власти. Я задерживаю дыхание, пытаясь не выдать дрожь, пронзившую тело. Ненавижу себя за эту реакцию, но тело предаёт меня. А ещё с первой встречи он мне показался несносным. Сейчас? Сейчас этот псих хочет меня взять силой. Против моей воли!
— Но ты не на моем месте. — не собиралась сдаваться я, челюсть напрягается.
— Ты думаешь, это игра? — его голос низкий, хриплый, будто скрежет металла. — Думаешь, можешь дерзить мне и ничего не произойдёт?
Я сжимаю зубы, бросая ему в лицо взгляд, полный вызова:
— А ты думаешь, что можешь делать со мной что угодно? Ты не хозяин мне, Князев. Мы знакомы день, и я уже ненавижу тебя больше, чем кого-либо в жизни.
Он усмехается, его глаза темнеют, будто в них вспыхивает искра безумия.
— Ненавидишь? Интересно... А тело твоё говорит совсем другое. Только... Есть одно но... Я тебя знаю не один день, даже не неделю, намного больше. И не поверишь, наши чувства взаимны, но разве они мешают нам хотеть друг друга? — Говорит Артем на одном дыхании, одна моя бровь приподнимается в недоумении. Он меня знает... Давно? Ну да... Отвечаю сама себе на свои вопросы, не знаю зачем. Мне хочется игнорировать этот факт, но я не могу. Не хочу.
Его ладонь медленно скользит с горла на шею, затем ниже — к ключице, будто исследуя границы моего сопротивления. Я сжимаю кулаки, но не могу отстраниться. Пространство между нами сгущается, становится вязким, как смола.
— Ты хотела этого во сне. И хочешь сейчас. Твой мозг это отрицает, но тело говорит обратное.
— Никогда, — выдавливаю из себя, хотя голос дрожит. Я пытаюсь драться с ним, хотя даже не умею этого делать. Думай, Элина, думай, что делать... Как... Его губы резко прижимаются к моим в жёстком, почти агрессивном поцелуе. Глаза становятся круглыми, а зрачки расширяются. Я пытаюсь оттолкнуть его, но он перехватывает мои запястья, прижимая их к постели. Его дыхание становится рваным, движения — нетерпеливыми.
— Ты сводишь меня с ума, Эль— рычит он, отрываясь от моих губ. — И я не знаю, что с этим делать. Но я узнаю. Рано или поздно узнаю.
Его взгляд полон тёмного пламени, а в глазах читается нечто первобытное, опасное. Я понимаю: эта игра только начинается. И неизвестно, кто из нас выйдет из неё победителем.
— Я сказала пошел к черту — адреналин бурлил в глазах, я видела только его лицо. Я не хотела на него смотреть. Первое что пришло в голову - это укусить его за нос. Что я собственно и сделала. Схватила зубами его от того не ровный нос и сильно укусила. Кричал он от боли? Да. Ещё как. Это единственное что помогло выбрать из его хваток.
Я выскочила с дивана и побежала в сторону ванны, когда я осматривала помещение, запомнила место нахождения. В одно мгновение, я повернулась назад, никого не было. За мной никто не бежал. Зайдя в ванную, первым делом я закрылась в ней и позволила себе отдышаться. Адреналин ещё пульсировал в венах, сердце колотилось так, будто готово было выпрыгнуть из груди. Я прижималась спиной к холодной двери, словно эта преграда могла защитить меня от всего, что произошло всего несколько минут назад. Во мне пробудился дракон, которого не было ранее. Тяжело дыша, я пытаюсь выровнять дыхание. Легкие сжимались, будто я бежала километр.
Чувства смешались с стыдом и яростью. Я ненавижу себя за секундную слабость, за то, что позволила ситуации зайти так далеко. Что не могла контролировать ситуацию, что вообще пошла на гребенное свидание. Ладони были влажными, а пальцы — ледяными. Дыхание приходило с трудом, будто лёгкие заполнила вязкая смола. Голова кружилась от смеси запахов: мыла, хлорки и моего собственного пота. Что на него нашло? И его слова... Что это все значит? У меня было очень много вопросов, на которых у меня ответа не было. Хотя безумно хотелось узнать.
Постепенно адреналин, который ещё недавно бурлил в моих венах, начал отступать, словно волна, откатывающаяся от берега. Сначала я ещё пыталась держать себя в руках — глубоко дышала, считала до десяти, пыталась собраться с мыслями. Но с каждым вздохом силы покидали меня, как воздух из пробитого шарика.
Я сидела, прислонившись к холодной двери ванной, но вскоре ноги отказались держать меня. Медленно, почти механически, я опустилась на прохладный кафельный пол. Плитка обжигала холодом через голого моего тела, но это было почти приятно — словно холодная вода на раскалённое тело.
Я подтянула колени к груди, обняла их руками, будто пытаясь защититься от всего мира. Голова кружилась, мысли путались, словно обрывки плёнки, застрявшие в проекторе. Он пытался меня изнасиловать? А если б я не смогла выбраться? Что было бы? Он взял бы меня против моей воли? Я закрыла глаза, надеясь хоть на мгновение остановить этот хаос в сознании. Но вместо этого образы из недавнего прошлого вспыхивали перед внутренним взором с пугающей яркостью: прикосновения, взгляды, слова, которые теперь казались отравленными.
Сначала я боролась со сном — понимала, что нельзя терять бдительность, что нужно разобраться, понять, что делать дальше. Но организм, измученный стрессом, проигнорировал её волю. Сон накатывал волнами: сначала короткие периоды забытья, потом всё дольше и дольше. Наконец, сознание отключилось полностью — не как переход ко сну, а как падение в тёмную бездну. Это был не отдых, а скорее беспамятство, способ убежать от реальности. В последние мгновения перед сном сознание стало похожим на старую пластинку, заевшую на одной фразе: «Это не реально. Это просто кошмар. Я проснусь, и всё будет как раньше...» Но я уже понимала, что это не сон. И осознание этого погружало меня в ещё более тёмную бездну отчаяния. В конце концов мысли стали замедляться, терять чёткость, словно растворяться в густом тумане. Сознание угасало, как свеча на ветру, и вскоре меня поглотила тяжёлая, без сновидений, тьма.