5 глава
ЭЛИНА
Я проснулась. Вместо ароматной, горячей, кружки кофе, меня встречала головная боль. Утренние сборы на учёбу превратились в пытку. Я ворочалась в постели, тщетно пытаясь собрать остатки сил. Голова пульсировала, будто кто-то бил по вискам крошечным молоточком — ритмично, безжалостно, без передышки. Даже закрытые глаза не спасали от этой дроби.
С трудом приподнялась, опершись на локоть. Комната качнулась, словно палуба корабля в шторм. Я замерла, дожидаясь, пока головокружение отступит. Сердце колотилось как сумасшедшее, а ладони стали влажными. «Просто встань, это всего лишь головная боль», — уговаривала себя, но тело не слушалось.
С третьей попытки мне удалось сползти с кровати. Пол показался ледяным, будто я ступила на морозную корку. Шатаясь, добралась до ванной. Зеркало отразило бледное, измотанное лицо с тёмными кругами под глазами. «Ну уж нет, нельзя явиться на пары в таком виде», — мысленно взбунтовалась я.
Включила кран, набрала пригоршню холодной воды и плеснула на лицо. Кожу обожгло прохладой, но сознание немного прояснилось. Зубы выбивали дробь, пока я чистила зубы и пыталась привести волосы в порядок. Расчёска застревала в спутавшихся прядях, а каждое движение отдавалось в голове резкой болью.
На кухне автоматически включила чайник, но запах кофе только усилил тошноту. «Чёрт, кажется, сегодня без стимуляторов», — поняла я, отставляя кружку в сторону. Вместо этого выпила стакан воды с лимоном — хотя бы немного увлажнить пересохшее горло.
Одеваться оказалось отдельным испытанием. Рубашка казалась слишком тесной, а джинсы давили на бёдра. Каждый наклон, каждое движение провоцировали новую волну головокружения. Часы неумолимо тикали, а я всё ещё не была готова.
Схватила сумку, на автомате закинула туда тетради и пенал. Ключи, телефон, маска... Перепроверяла трижды, боясь что-то забыть. Вышла на лестничную площадку, вдохнула прохладный воздух подъезда и почти застонала от облегчения — здесь голова болела чуть меньше.
Дорога до вуза была очень близка и каждый раз, когда я об этом вспомнила, благодарила за это Бога. Я не была верующей, но в некоторых моментах, правда, это не объяснить. Каждый шаг отдавался в висках, а шум города резал слух, будто ножи.
Но легче не становилось. Напротив, с каждым километром головная боль только нарастала, словно обволакивая череп тугим обручем. Я подходила к вузу, чувствовала себя выжатым лимоном — пустой, кислой и совершенно без сил. Оставалось только одно: собрать остатки воли в кулак и продержаться до обеда. А там... может быть, станет чуть лучше. Может быть. Просто дотерпи до пары, а там... там будет легче.
Я еле доплелась до корпуса, где меня ждала Есения — моя подруга со времён первого курса. Она сразу заметила моё состояние: глаза округлились, брови взметнулись вверх.
— Ты как будто призрака увидела! Что случилось? — воскликнула Есения, хватая меня за локоть.
— Голова раскалывается с самого утра. Как будто кто-то стучит молотком по вискам. Думала, пройдёт, но стало только хуже. Даже чашка крепкого чая не взбодрила... —
Я слабо улыбнулась, прислонившись к стене
— Может, домой? Ты бледная, как страница чертежа! — Есения нахмурилась, внимательно разглядывая меня
— Не могу, — вздохнула я. — У нас сегодня практическая по композиции — защита эскизов будущего павильона. Пропущу — потом не нагоню. Давай досидим, а после я сразу домой, в кровать.
Подруга неохотно кивнула, но продолжала бросать на меня обеспокоенные взгляды. Мы поднялись в аудиторию, нашли свободные места у окна рядом с мольбертами. Пока раскладывала папку с эскизами, голову кружило так, будто я всё ещё на карусели с детской площадки. Шум чужих разговоров, скрип стульев, гул кондиционера — всё сливалось в какофонию, от которой хотелось зажать уши ладонями.
— ...представляешь, Игорь из параллельной группы позвал меня на выставку авангардного искусства! — щебетала Есения, пытаясь отвлечь меня. — Говорит, это «расширит горизонты восприятия». Да ладно! А я думаю, он просто хочет произвести впечатление, зная кто я такая...
Я кивала, пытаясь вникнуть в рассказ, но мысли разбегались, как испуганный рой пчёл. Слова подруги доходили до меня обрывками: «выставка», «авангард», «Игорь»... А в висках пульсировало одно: «Только бы не упасть, только бы досидеть...».
Преподаватель начал разбор работ, проецируя на экран эскизы одногруппников. Я боролась с тошнотой и головокружением, пытаясь следить за комментариями. Пальцы похолодели, ладони стали липкими. Стало трудно дышать — будто кто-то сжимал лёгкие невидимыми тисками. «Это просто переутомление, — уговаривала себя. — Сейчас пройдёт...». Но не проходило. Наоборот — с каждой минутой становилось хуже. В глазах потемнело, звуки отдалились, словно я слушала мир через ватную подушку. Линии на чертежах расплывались, цвета теряли чёткость. Я вцепилась в край парты, пытаясь удержаться в реальности.
— Эй, ты в порядке? — голос Есении доносился будто издалека.
— Голова... кружится... перед глазами всё плывёт... — Собственный голос казался чужим, когда я прохрипела
А потом мир перевернулся. Последнее, что запомнила — испуганное лицо Есении и холодный пол под щекой.
Очнулась от резкого запаха аммиака. Передо мной склонились обеспокоенные лица одногруппников и преподавателя. Есения держала меня за руку, её глаза были полны слёз.
— Ты как? — дрожащим голосом спросила подруга.
— Жива... кажется. Просто голова закружилась. Наверное, давление упало... — Я с трудом сфокусировала взгляд, попыталась сесть
— Давайте измерим давление. Есения, помоги ей дойти до медпункта. Урок сегодня для неё закончен. — Преподаватель кивнул медсестре, которая уже доставала тонометр
Пока меня вели по коридору, в голове пульсировала единственная мысль: «Нужно беречь себя. Архитектурные проекты важны, но здоровье — важнее. Похоже, это не просто усталость...». После медпункта меня отправили домой, ничего такого не сказав. Дошла я до своей квартиры спокойно. Зайдя в квартиру я тут же, переоделась. Залезла, под темное одеяло и позвонила маме, чтобы поделиться этими новостями. Ведь за моё обучение платит она и мой отчим. За что мне до сих пор стыдно. Я хотела сама, но мама не позволила. Она хотела лучшее будущее для единственной дочери в семье. Я спорить не стала, видь понимаю, что с моей мамой это бесполезно. Она очень упрямая.
Я включаю телефон, через кнопку с боку. Трясущимся руками, набирая номер мамы. Ногти стучали по экрану, неаккуратно, по несколько раз исправляя цифры, чтобы записать мамин номер правильно. Мне это удается спустя несколько минут, нажимаю на кнопку вызова.
Гудки.
— Привет, дочур, я сейчас занята. Что-то случилось? — раздался голос мамы в звонке. Она никогда не любила медлить, ей надо сразу по делу. Не любит лишней и ненужной болтовни.
— На самом деле да. — сказала я неуверенно, обдумывая, стоит ей говорить? Нет, маме я доверяю на все сто. Просто... Она любит преувеличивать ситуацию, а так же моментами слишком много заботы. Уж слишком. — В общем...
— Не томи, рассказывай! — сказала мама, параллельно разговаривая с кем-то в доме.
— На самом деле да... Сегодня я упала в обморок, — выпалила я, наконец собравшись с духом. Голос дрожал, будто предавая меня.
— Что?! — голос мамы в трубке стал резким, как удар хлыста. — Доченька, ты в порядке? Где ты сейчас? Немедленно скажи, где ты! — Я нервно огляделась, будто мама могла увидеть меня через телефон.
— Я... дома. Вроде всё нормально сейчас, только голова кружится.
— «Вроде нормально»! — мама почти кричала. — Это не «вроде», это серьёзный симптом! Ты должна немедленно приехать к нам домой. Завтра же, а лучше прямо сейчас!
— Мам, не надо так волноваться... — попыталась я смягчить ситуацию. — Это, наверное, просто переутомление. Я отдохну, и всё пройдёт.
— Переутомление?! — в её голосе звенела сталь. — Ты думаешь, обморок — это шутка? Нет, юная леди, это сигнал, что твоё тело на пределе. Ты едешь ко мне, и это не обсуждается. В нашем особняке ты будешь под наблюдением. Я устрою тебе полный чек-ап, вызову врача. И никаких возражений!
Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Мама никогда не отступает, когда речь идёт о моём здоровье. Да и вообще в принципе никогда не отступает.
— Хорошо... Я соберу вещи. Но это действительно не так серьёзно, мам.
— Серьёзно или нет — решать врачу, а не тебе! — отрезала она. — Я буду через час. Чтобы к моему приезду ты была полностью готова! И не смей отключаться — будешь держать меня в курсе каждые пять минут!
— Ладно... — пробормотала я, чувствуя, как щёки пылают от смеси раздражения и заботы.
— Вот и отлично! — голос мамы стал чуть мягче. — Я люблю тебя, доченька. Просто позволь мне позаботиться о тебе.
Связь щёлкнула, а я осталась сидеть с телефоном в руке, осознавая, что битва проиграна. Мама всегда побеждает... особенно когда дело касается моего здоровья. Голова все ещё болит. Решив, что лучше всего для меня поехать в особняк завтра, я отложила телефон и легла, при обняв подушку. От дикой усталости я решила прилечь, не заметив как уснула. Сон был странный и смутный, как туманная ночь. Сон окутал меня, как тяжёлый, вязкий туман. Я не заметила, как погрузилась в него — просто закрыла глаза, обняв прохладную подушку, и реальность растворилась в хаотичных образах. Снились обрывочные сцены: мама, строго качающая головой, расплывчатые фигуры в полумраке, мерцающие огоньки, похожие на светлячков...
Проснулась я от резкого, настойчивого стука в дверь. Сначала показалось, что это часть сна — слишком нереальным казался звук в тишине дома. Но стук повторился, на этот раз ещё более требовательный, будто посетитель не собирался уходить.
С трудом поднявшись с кровати, я почувствовала, как голова закружилась от внезапного движения. «Кто бы это мог быть?» — промелькнула мысль. Нащупав тапочки, я побрела к двери, борясь с остатками сонливости и лёгкой тошноты.
— Кто там? — голос прозвучал хрипло, будто не мой.
— Доставка цветов! — ответил бодрый мужской голос. — Заказ для Вишневской Элины. Пожалуйста, откройте, у меня очень большой букет!
Я замерла на секунду, недоумённо нахмурившись. Цветы? Кому могло прийти в голову отправлять мне цветы в такой момент? Собравшись с силами, я повернула замок и приоткрыла дверь. То, что я увидела, превзошло все ожидания. На пороге стоял курьер, с огромным букетом. Это были розы. Они были необыкновенные — белоснежные лепестки с бордовой каймой, будто нарисованные кистью искусного художника. А обертка была темная, черная, пугающая, но она не портила их, а наоборот украшала своей красотой. Цветы источали нежный, чуть сладковатый аромат, наполняя комнату ощущением праздника.
— Это... всё мне? — выдохнула я, не в силах отвести взгляд от цветочного великолепия.
— Именно так! — улыбнулся курьер. — Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.
Дрожащей рукой я поставила подпись в планшете, всё ещё не веря в происходящее. Курьер аккуратно передал мне букет шикарный роз — они оказались неожиданно тяжёлой.
Среди цветов я заметила открытку. Сердце забилось быстрее — кто же решил так удивить меня? Дрожащими пальцами я раскрыла записку: «Для тебя...» — и маленькое сердечко, нарисованное от руки. Эти простые слова почему-то тронули до глубины души, заставили сердце биться чаще. Кто мог отправить такой роскошный букет? И главное — почему? Перевернув открытку, я ужаснулась. На обратной стороне было написано: «Каждый лепесток - минута до нашей встречи, звёздочка.
Чем дольше ты тянешь, тем" острее становятся мои намерения. Выздоравливай.
Твоя тень.»
Кровь отхлынула от лица, пальцы непроизвольно сжались вокруг открытки, будто пытаясь удержать остатки реальности. «Твоя тень...» — эти слова эхом отозвались в голове, холодя спину не хуже ледяного ветра. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было вырваться из груди.
Это розыгрыш? Почему он называет себя «тенью»? И что значит эта зловещая фраза про лепестки и намерения? Мозг судорожно перебирал варианты, но ни один не казался убедительным. Это не мама и не коллеги — их почерк, их стиль. Здесь сквозит нечто иное... нечто опасное.
Курьер, не подозревая о буре эмоций, уже разворачивался к выходу, аккуратно поправляя фуражку. — Спасибо за заказ! — бросил он через плечо, исчезая за дверью.
Тишина обрушилась на квартиру тяжёлым покрывалом. Только шорох лепестков и стук собственного сердца нарушали её. Я медленно опустила букет на пол, не в силах больше держать его. Цветы, ещё недавно казавшиеся символом заботы, теперь выглядели как зловещий трофей.
Взгляд метнулся к окну — не наблюдает ли кто-то из темноты? Инстинктивно оглядела комнату, будто ожидая увидеть тень в углу или мерцание чужих глаз. Но квартира оставалась пустой, только лунный свет серебрил пол. Руки дрожали, когда я достала телефон. Пальцы заскользили по экрану, набирая знакомый номер:
— Мама... мне кажется, здесь происходит что-то нехорошее. Ты должна приехать немедленно.
— Что случилось, доченька? Ты плачешь? — В трубке раздался обеспокоенный голос
— Ко мне только что доставили цветы... с запиской. Мама, это угроза. Он пишет, что считает минуты до нашей встречи. — Сглотнув, ели выдавливаю из себя я.
На том конце провода повисла тяжёлая пауза. Затем мама твёрдо произнесла: — Немедленно запри все двери. Никого не впускай. Я выезжаю. И... не выключай телефон, хорошо? Я буду на связи каждую минуту.
Я кивнула, хотя она не могла видеть. Затем медленно обошла квартиру, проверяя замки, будто это могло защитить от невидимой угрозы. Но чем больше я смотрела на роскошный букет, тем яснее понимала: эта «тень» уже здесь. Она дышит мне в спину, считает лепестки... и ждёт. Ждёт нашей встречи.