Дневники Ит

Я закрыл за собой дверь кабинета и привалился к стене спиной. С дальнего конца коридора от входа на нижние уровни Репро-Центра, шла группа людей: наши пропавшие ребята-охранники в сером камуфляже и несколько весьма крепких медбратьев в светло-зелёной униформе. У всех инквизиторов были парализаторы, такие же, как дистанционные полицейские шокеры, только более мощные, а вот у служителей Репро-Центра в руках были настоящие короткоствольные автоматы. Ни те ни другие не удостоили меня взглядом и прошли в сторону холла.

Я повернул голову: дверь на нижние уровни закрылась, и сверху опустился ролет, замаскированный под целый фрагмент стены, металлически звякнув о пол. Теперь на месте двери виднелась совершенно гладкая пластина искусственного белого мрамора.

Не успел.

Буквально на минуту-полторы. Если бы я меньше разговаривал с Миланой... Если я хотя бы не вернулся к ней обратно, от двери...

Я всё-таки подошёл к месту бывшего входа, но убедился, что никакого электронного замка нет, видимо, ролет опускался и поднимался дистанционно. Где может быть пульт управления системами безопасности Репро-Центра, я не знал, подобными вещами всегда занимались инквизиторы, в кабинете мистера Дагга пульта точно не было. Может, стоило попытаться залезть через его компьютер в систему? Это могло бы получиться, даже при разбитом экране, но... время! У меня было ощущение безнадёжно утекающего времени, как при обратном отсчёте...

Размышляя об этом, я прошёл вслед за вооружённой группой и выглянул из-за угла коридора в холл, прижимаясь к стене и стараясь не привлекать внимания. То, что я увидел, мне не понравилось.

Наши ребята-охранники стояли полукругом напротив центрального входа, медбратья держались на некотором расстоянии, за их спиной, а сквозь стеклянные обзорные окна и дверь были видны только что подъехавшие чёрные внедорожники, из которых выбирались разномастно одетые люди.

– Что ты здесь делаешь, мать твою? – прошипел над головой знакомый голос.

Сильная рука сцапала меня над локтем и оттащила на несколько метров назад. Это был тот самый высокий служитель, который утром не дал своим товарищам «прищемить девочке пальчик», и который сопроводил Мартина к раненому Али. Тот, неизвестное имя которого я виртуально передвинул в самый низ «расстрельного списка». Пока он вёл себя нормально, но мог ли я ему доверять?

– Я спрашиваю, что ты здесь делаешь?! – вполголоса повторил он. – Вот же... И как мистер Дагг тебя отпустил? Пойдём, приткну тебя где-нибудь, пока это всё не закончится... Что такое? – он потянул меня за собой, но я аккуратно высвободил руку.

– Послушай, – тихо сказал я, – спасибо за беспокойство, но... не надо. Ты же знаешь, что я не девушка?

– Какая разница, – пробормотал он. – Знаю, сказали уже... Но здесь... В общем, не стоит тут находиться. Тем более тебе.

Служитель хмуро глянул в сторону холла и попробовал объяснить:

– И ваши, и наши – солдаты. Хотят убивать друг друга – пожалуйста! Их выбор! Но ты – из другой фракции. Это не твоя война. Тем более, если за деньги. Тебе надо быть рядом с мистером Даггом или этим, твоим... У кого ты секретарём.

– Именно этого я и хочу, – сказал я, приподняв бровь. – Оказаться рядом с Базилем. Мне надо на нижние уровни, проводишь меня?

– Нижние уровни закрыты, – сказал он. – Лучше пересиди с мистером Даггом. Надеюсь, его они убивать не будут...

– Послушай, как тебя зовут? – спросил я, глядя на его круглую голову с коротким ёжиком светлых волос и нервно сжатые тяжёлые кулаки.

– Джонатан.

– Почему бы тебе не оставить меня, Джонатан? Думаю, у тебя есть чем заняться. Почему ты волнуешься, если уже знаешь, что я не девушка?

– Говорю же – без разницы! Там сейчас будет мясорубка, сдохнуть хочешь?! Ладно, спрашиваешь почему? Ты просто похож на кое-кого из моей семьи, доволен?!

– Вот как. Но, пойми и ты, Джонатан, Базиль – моя единственная семья, и я должен быть с ним. Проведи меня вниз. Пожалуйста!

Из холла раздались мужские голоса – приехавшие спорили со служащими Репро-Центра, от лица которых в отсутствие Дагга выступал уже знакомый мне по утренним событиям, неприятный черноволосый медбрат. Голоса постепенно повышались, а Джонатан всё думал и хмурился.

– Я не знаю, где вход на нижние уровни, если этот закрыт, – наконец сказал он. – Может, другого входа и вовсе нет, но знаешь... Однажды, когда я был на минус первом, я уловил запах булочек и имбирного чая. И – в тот день в кафе действительно были булочки и имбирный чай. Возможно, воздуховод?

– Из кафе? Возможно. Пойдём, посмотрим? В чём проблема?

– Проблема в том, – сказал Джонатан, – что в коридор, ведущий в кафе, можно попасть только из холла. А там сейчас наши...

– А без меня ты бы прошёл? – спросил я.

– Без тебя я бы уже давно заныкался на чердаке и ждал, чем всё закончится...

– Джонатан?

– Ох, грехи мои тяжкие... Знаю, что я об этом ещё пожалею, и скоро... Короче, я мог бы сделать вид, что веду пленного...

– Отлично. Потом, когда будет возможность, расскажешь, на кого из твоей семьи я похож?

– Не думаю, что мы до этого доживём...

***

Когда мы вышли в холл, спор между черноволосым медбратом и низкорослым представителем мафии шёл достаточно напряжённо, чтобы на нас с Джонатаном не то что не обратили внимания, но, по крайней мере, не стали останавливать.

Джонатан подпихивал меня в сторону нужного коридора и придерживал одной рукой над локтем, а второй – за воротник халата. Я окинул взглядом находящихся между двумя группами бандитов солдат в камуфляже – рыжей головы Мартина среди них не было.

Разговор шёл на повышенных тонах, причём приезжий мафиози размахивал пистолетом, а черноволосый хоть и держал автомат опущенным, но явно старался, чтобы между ним и собеседником находился кто-нибудь из наших охранников. Интересно было бы узнать причину спора, но разговор шёл на испанском. В моих базовых настройках его не было, а выучить не приходило в голову, потому что в Комплексе все говорили на английском. А вот Рэм наверняка знал испанский...

– Хэй, Джеки! – окликнул вдруг моего сопровождающего бандитский переговорщик.

Джонатан повернулся и ответил, сочетая умеренное дружелюбие с деловитой устремлённостью идти, куда шёл, и только я почувствовал, как сжались его пальцы на моей руке и увидел мельчайшие капельки пота, мгновенно выступившие на лице.

Отсутствие коммуникации раздражало, как и всё усиливающееся чувство упускаемого времени. Но, что было делать? Мы с Джонатаном застряли посреди холла, как раз между двумя группами не поделивших что-то бандитов и зазомбированных солдат. Как бы я хотел знать, о чём шла речь, и почему на лицах бандитов стали появляться снисходительные ухмылки и даже послышались смешки!

Однако, кроме разговора, который я не понимал, я слышал и другое – тихий, но неуклонно нарастающий гул, скорее даже не звук, а низкую вибрацию, постепенно заполняющую пространство. Судя по поведению людей, никто, кроме меня её не слышал, и, покрутив голову в разные стороны, я пришёл к выводу, что эта вибрация приближается к нам скорее сверху, чем с какой-либо другой стороны. А потом вдруг увидел сквозь обзорные окна холла, как по улице – по земле, машинам, оставшимся у машин людям – мелькнула чёрная тень и люди вдруг закричали, замахали руками и ринулись бежать, кто к входным дверям Репро-Центра, кто просто прочь.

Но, не успели.

Сверху грянул залп – и машины, и бегущие люди исчезли в грохоте и пламени взрыва, который огненными клубами и осколками тротуарной плитки, земли и металла накатился на чистенькие прозрачные окна и дверь Репро-Центра.

Бронебойные стёкла выдержали, только кое-где пошли мелкими трещинами.

Среди воцарившегося в холле крика и многоголосых проклятий, я дёрнул Джонатана за руку, и мы вбежали в коридор, ведущий к кафе.

***

– Что это было? – Джонатан вытер лоб рукавом униформы. – Вертолёт Инквизиции? Но, почему так быстро? И почему мы их не услышали? Те, что прилетали в джунгли, были другие...

Что же, на один из вопросов я ответ получил. Значит, Отец не совсем выжил из ума и сообщил всё тому генералу. Но, сколько потребуется времени на штурм Репро-Центра, зачистку его от бандитов и разблокировку нижних уровней? В которые, кстати, всё ещё могут пустить газ...

Мы вошли в кафетерий, но здесь никаких воздуховодов не было и мы с Джонатаном двинулись на кухню. Чистое квадратное помещение, облицованное белым кафелем, использовалось и для готовки, и для хранения продуктов, судя по четырём большим холодильникам у дальней стены. Несколько отверстий для вентиляции, забранных решётками, находились под потолком и никак не могли помочь – в них едва бы поместился кулак взрослого человека.

– Эй, глянь-ка, – позвал меня Джонатан.

Посередине кухни стояла варочная панель на десяток конфорок, а над ней нависала мощная вытяжка, от которой шла квадратная оцинкованная труба – я поднял голову – вверх, вверх и у самого потолка сгибалась под прямым углом и уходила в стену.

– Ничего не выйдет, слишком маленькая, – сказал Джонатан. – Тут сантиметров двадцать.

– Тридцать на тридцать, – поправил его я. – И надо посмотреть, что там в стене.

Мы глянули на то место, где труба вытяжки входила в стену под потолком: это было на высоте более четырёх метров.

– Другого пути на нижние уровни нет? – спросил я и провёл пальцами по железным креплениям, которые намертво прикручивали все четыре холодильника к стенам и полу. Сдвинуть их с места было нереально.

– Может и есть, но я его не знаю.

Джонатан взобрался на варочную панель, пошатал вытяжку, дёрнул, и вдруг повис на ней всем весом, выламывая всю конструкцию из стены и с грохотом падая на пол вместе с покорёженной жестью.

– Ты цел? – спросил я, заглядывая за другую сторону панели, куда он свалился.

– Да. Что там? – он отпихнул обломки и медленно поднялся, потирая поясницу.

– Ну... Насколько отсюда видно, вентиляционный ход, по крайней мере, не меньше, чем труба вытяжки. Думаю, я пролезу.

– Возможно, – согласился он, окинув меня хмурым взглядом. А потом подошёл к стене, упёрся ладонями и приглашающее дёрнул подбородком:

– Пробуй.

Взбираться вверх по живому человеку мне ещё не приходилось, поэтому я помедлил, прикидывая, как это сделать. Джонатан чуть присел и указал на свою согнутую ногу, а потом хлопнул себя по плечу. Ну, да, такое я видел в старых фильмах...

Я подошёл, но тут с улицы снова раздался грохот взрыва, за ним ещё одного и окно кухни не выдержало, осыпав осколками пол, варочную панель и противоположную стену. Джонатан прикрыл меня, нависнув и оперевшись руками по обе стороны.

– Поторопис-сь, – прошипел он.

Я наступил ему на бедро, кое-как взобрался на плечи и он встал в полный рост. Его два метра и мои метр шестьдесят пять – ход вентиляции был близок, но даже вытянув руки, я не доставал до него.

– Шевелись, чтоб тебя!

Джонатан схватил мои ступни жёсткими скользкими пальцами и поднял ещё выше. Я вцепился в крепления внутри вентиляционного хода, повис, упираясь босыми ступнями в стену, и посмотрел вниз. Мой внезапный союзник стоял, задрав голову и зажимая одной рукой быстро темнеющую униформу между плечом и шеей.

– Джонатан...

– Давай! Убирайся! Семья – это важно...

Что было делать?

Я кивнул, подтянулся, втиснулся в узкий квадратный лаз вентиляции и пополз.

Сверху приглушённо слышались короткие автоматные очереди, снизу крики и выстрелы, ток воздуха нёс химический запах дыма и гари, возможно, с улицы.

Эх, Джонатан, зачем ты меня прикрыл?

А я даже не заметил раны от осколков стекла, когда взбирался, думал что ты держишь так руку для большей устойчивости...

***

Ползти в столь узком пространстве было трудно. Я и так едва втиснулся, с вытянутыми вперёд руками, кое-как прижатой между ними и вывернутой под неудобным углом головой и стиснутыми друг к другу ногами. Движение тела вперёд осуществлялось за счёт подтягивания ладонями и пальцами рук и одновременного отталкивания пальцами ног. При этом напряжение и сокращение мышц волной проходило по всему телу. Будь я на пару сантиметров шире в плечах и тазу или с менее подвижными суставами, или силён не как андроид, а как человек, ничего бы вообще не вышло. А так – я продвигался медленно, но стабильно.

Ход вентиляции сделал поворот направо, под прямым углом и мне приходилось двигаться туда, куда он вёл.

М-да, любой человек застрял бы уже на первом повороте от тесноты или от невозможности согнуть и деформировать тело не свойственным ему по анатомии образом, но я справился. В тесном пространстве хода темнота была абсолютной. Впрочем, меня это не беспокоило, смотреть здесь всё равно было не на что, да и выбирать не приходилось, оставалось двигаться туда, где было пустое место, то есть вперёд, и надеяться, что рано или поздно я куда-нибудь попаду, желательно, конечно, на нижние уровни.

Продвигаться вперёд было трудно, но я отметил, что сейчас, в полной темноте, зажатый со всех сторон крайне узким вентиляционным ходом, я чувствовал себя более уверенно, чем когда вышел из гостиницы на улицу, залитую солнечным светом. Почему? Наверное потому, что я был создан именно для таких критических ситуаций, когда попасть в другие отсеки космического корабля можно лишь через технические ходы в очень ограниченном пространстве. Я был создан для этого, как последнее средство спасения корабля и людей, как инструмент последней надежды, если прочие технические средства и остальные андроиды будут недоступны и недейственны. Как же я хотел найти их, свою так и не увиденную команду!

Да, я привык к людям и теперь понимал их лучше, чем вначале, но любой из моей команды андроидов должен был коммуницировать с людьми лучше из-за базовой настройки с расширенным функционалом взаимодействия, в меня же был вложен предельно малый, необходимый минимум, так как задачи были другие. И где они сейчас, члены моей команды, что делают, пока я ползаю по вентиляции одного из Репро-Центров, в паутине человеческих интриг и заговоров? Чем они занимаются? Активированы ли они? Помнят ли о предназначенной им изначально миссии? Кто их окружает? Хорошо ли эти люди к ним относятся?..

Вентиляционный ход свернул снова, на этот раз вверх и ничего не оставалось, как двигаться туда, куда он вёл. На второй этаж. Это только в старых глупых фильмах вентиляция ведёт куда надо герою, а в реальности – туда, куда её проложили, согласно инженерным планам.

Зачем я вообще сюда полез? Останься я на первом этаже, среди бандитов, вариантов действий было бы намного больше!

Ход свернул ещё раз, горизонтально.

Глухие звуки человеческих голосов, автоматных очередей и одиночных выстрелов вдруг резко приблизились и стали почти оглушительными – вентиляционный ход вынырнул из стены и снова тянулся под потолком. А потом жестяная труба не выдержала моего веса: заскрипела, наклонилась, поехала вниз... и вдруг – разорвалась на две части прямо подо мной. Удержаться было невозможно, да и не за что.

Я зажмурился от яркого света, пролетел пару метров и свалился на жёсткие плитки пола в коридоре второго этажа.

Прямо под ноги затянутым в чёрные костюмы с закрывающими лицо шлемами, военным.

Штурмовой отряд Инквизиции.

И все они направили на меня автоматы. Со всех сторон...