Дневники Ит

Нет, всё же зря я ругал свою неприспособленность к общению! В критической ситуации тактическая программа андроида-полицейского быстро просчитала количество людей, направленного на меня в упор оружия и – отступила на второй план, выдвинув на первый программу психолога-переговорщика.

Правильно, не хотелось бы узнать на практике, как подействует на моё синтетическое тело несколько выпущенных в упор обойм. И – хвала дизайнерам оболочки! – я не выглядел опасным или угрожающим. С каждой секундой моего бездействия шансы на то, что меня расстреляют просто от неожиданности, существенно понижались.

Полностью доверившись программе психолога, я застыл, сидя на полу, подвернув одну ногу, подтянув к себе другую, закрыв руками втянутую в плечи голову.

На ругань и команды «поднять руки», «лечь лицом в пол» и «не двигаться, сука!»– не реагирую, только сжимаюсь ещё больше, однако на тычок дулом в голову – приоткрываю глаз, чтобы оценить обстановку. М-да... Как там мистер Дагг неуклюже обращался к воинам? Впору перенимать его стиль общения...

– Эм-м-м, простите, – говорю я, – не могли бы вы, пожалуйста, не направлять на меня эту штуку? – и медленно-медленно, одним пальчиком, отодвигаю ближайший ствол от своего виска.

До чего неприятно, когда у людей лица закрыты шлемами – не видно, куда они смотрят на самом деле, непонятны эмоции, труднее предугадать действия... Но я продолжаю сидеть у их ног в неудобной позе, полуодетый, без оружия, поглядывая из-под растрёпанных волос и прикрывающих голову рук – и никто не стреляет. Один из солдат докладывает о моём появлении через гарнитуру и вскоре к нам приближается ещё одна чёрная фигура. Командир группы.

– Что тут у нас? – спрашивает он. – Кто ты?

Я не отвечаю, втягиваю голову и пытаюсь изобразить всхлипы, как это недавно делала Милана.

– Имя! – рявкает командир. – Кто ты? Как оказался в вентиляции?

Видя, что от вопросов толку нет, он поднимает забрало шлема и опускается на одно колено, заглядывая мне в лицо.

– Кто ты? – более спокойно повторяет он. – Ты здесь работаешь?

– А вы кто? – робко отвечаю я и растопыриваю пальцы, чтобы сквозь них посмотреть на него. – Тоже бандиты?

– Мы – спецназ Инквизиции. Представьтесь.

– О, правда? – радуюсь я и медленно опускаю руки. – Как хорошо, что вы приехали! Ужас, что делается, правда? И прямо в Репро-Центре!

– М-м-м...мистер, – на лице командира появляется уже виденное мной у инквизиторов выражение, как будто вдруг начали ныть зубы, называется оно «чёртовы лохматоголовые, чтоб их!», – да, здорово, что мы уже приехали, но мы немного спешим. Представьтесь, пожалуйста, и расскажите, как вы оказались в вентиляции? В двух словах.

– Хорошо, – я восхищён выдержкой боевого командира: кроме едва заметных интонаций взрослого, который обращается к пятилетнему ребёнку, других эмоций не видно. Он наверняка имеет опыт общения с Верными и значительный. И меня точно теперь не застрелят. – Меня зовут Итон. Я секретарь и личный помощник господина Базиля Веллингтона. Мы прибыли сюда несколько дней назад с аудиторской проверкой вместе с господином Бартоном. Но эти бандиты, что захватили Репро-Центр, захватили и господина Базиля, и господина Бартона, и всю нашу охрану и вот – видите, что делается!

Командир переглянулся с остальными солдатами.

– Что вы делали в вентиляции... Итон?

– Я прятался! – пошире распахнул глаза я. Не такое уж и сложное дело – врать, особенно если наблюдать за людьми столько лет и частично говорить правду.

– Ну, да... – командир поднялся и протянул руку. – Вставайте. Что с вашей одеждой? Нет, не сейчас! Вы знаете, где заложники? Что вы можете рассказать полезного – кратко! – о численности противника и общем положении дел? Господин Бартон – он жив?

– Да, он... жив. По крайней мере, был, два часа назад. А состояние господина Базиля вас не интересует?

– Да, конечно, как он? И где?

– Там же, где и господин Бартон – на минусовых уровнях. Послушайте, э-э-э, командир... не знаю вашего имени... Я должен предупредить. Наши охранники, что были с нами в этой поездке, они...

– Перешли на сторону бандформирований, – глаза командира спецгруппы сузились. – Невиданный прецедент! Мы уже знаем. Предатели получат своё.

Теперь я знаю, как это выглядит со стороны, когда кто-то держит расстрельный список перед мысленным взором... и не буду так делать.

– Нет! Они не предатели! Они пострадавшие. Мистер Дагг, заведующий, – я взглянул на окружающих солдат и смягчил то, что хотел сказать, – немного подправил вашу клятву инквизиторов, пропустив ребят через установку психокодирования. Теперь они ещё более неподкупно рвутся служить человечеству, одно плохо – слушаются Дагга беспрекословно.

Я вздохнул и поспешно добавил:

– Они – пострадавшая сторона и ни в чём не виноваты. Однако, мистер Дагг утверждал, что может откатить установки до первоначального уровня! Поэтому он нужен живым!

– Вот, дьявол... – пробормотал командир. – Считаете, он сможет откатить установки? – и когда я кивнул, обернулся к своим:

– Ладно, передайте всем – наших и Дагга берём живыми, остальных – как получится.

Он махнул рукой, и вся группа солдат направилась к проёму лестницы, ведущей на первый этаж. Вся, кроме одного, который ухватил меня за руку, придержав на месте.

– Вы останетесь здесь, пока штурм не закончится, – сказал он.

– Штурм? Но ведь в холле ваши люди? В них попадут!

– Это наша работа, – пожал плечами солдат.

– Э-э-э, послушайте... А какие есть пути, кроме тех дверей на первом этаже, чтобы попасть на минусовые уровни? Вам известна планировка?

– Других путей нет. И уж точно, их нет через вентиляцию! – сказал он, и из-под шлема послышалось хмыканье. – Мы рассчитываем прорваться туда во время отступления бандитов, под прикрытием дымовых шашек.

Со стороны лестницы послышалась оживлённая перестрелка, отрывистые команды и доносящийся даже до нас звук хлопќов и шипения. Я дёрнулся ближе к месту боя, но солдат не отпускал.

– Вы останетесь тут, – повторил он. – Если надо – с применением силы! Не заставляйте меня быть грубым!

Что же, подумал я, а это выход. Тем более что тональность криков с первого этажа изменилась, команды на испанском звучали громче, едва не перекрывая стрельбу, появился запах дыма и, главное, я услышал тот самый звук: почти неразличимый за прочей какофонией, металлический лязг, с которым поднимался ролет, освобождая двери на нижние уровни. Ещё немного – и отступающие бандиты скроются за ними!

Я глянул вдоль коридора: спецназовцы только-только начали спускаться по лестнице, прикрывая друг друга. Медленно! Слишком медленно!

Глянул в другую сторону: кроме меня и удерживающего меня солдата других людей здесь пока не было. Пока, потому что сверху, со стороны крыши, уже приближались шаги следующей группы десанта.

Я быстро отвёл дуло короткого автомата, а второй рукой схватил своего конвоира за шею, под челюстью, пережав с обеих сторон сосуды, снабжающие мозг кровью. Удержал. Мягко опустил обмякшее тело на пол. Выдохнул.

А потом кинулся к лестнице, отпихнув с дороги несколько человек в чёрной форме.

Съехал по гладким хромированным перилам на один пролёт, где перемахнул ограждение и спрыгнул на пол первого этажа, в холл Репро-Центра, в густой, химически пахнущий дым, расцвеченный вспышками выстрелов. В серых клубах, с криками и хаосом, носились фигуры бандитов, стреляющих в сторону лестницы на второй этаж.

Всё-таки хорошо, что я не надел те бахилы!

Метнувшись вправо, к стойке регистрации, потом влево, оттолкнулся от угла коридора, снова вправо – несколько человеческих тел отлетели от столкновения, как мешки с песком, и я длинным скользящим прыжком влетел в закрывающуюся дверь на минусовые уровни.

Стоя на коленях, я сорвал с одного из бандитов автомат так, что ремень лопнул, а человек ударился лбом в закрывающуюся дверь, и быстро согнул оружие буквой «П» вокруг опускающейся створки. Сверху упал ролет и тоже застрял, уперевшись в преграду.

Ладно, надеюсь, этого хватит, чтобы инквизиторы открыли проход, рано или поздно...

Так и не встав на ноги, я на четвереньках пополз вглубь прохода сквозь толпу, к лестнице на минус первый уровень. Вокруг толкались, кричали, воняли порохом, потом и кровью, наступали мне на пальцы и полы халата, все, кто успел убраться из холла: разномастно одетые бандиты, медбратья и наши ребята в сером камуфляже, вперемешку.

Я дополз до стены, поднялся, и побежал вниз.

Сзади, у заклиненной двери, слышались выстрелы, вой и проклятия тех, кому инквизиторы попали по ногам сквозь незакрытую щель у самого́ пола.

***

Я двигался вдоль стены и ненадолго замирал на месте, когда мимо пробегали вооружённые бандиты. Какие бы противоречия между их группировками ни были, но получив общего врага в виде высадившегося на крыше спецназа инквизиции, и те, что сегодня приехали, и те, что были в униформе работников Репро-Центра, стали действовать заодно, оставив внутренние разборки на потом. К счастью, на меня ни те ни другие не обращали пока внимания.

Я с облегчением свернул с лестницы в тот коридор, который вёл к камере Базиля. Прежде чем спускаться, я просто обязан был убедиться, что с ним всё в порядке. Я как раз думал о том, как открыть электронный замок, когда обнаружил, что эта проблема уже оказалась неактуальной – остановившись у двери камеры, я увидел, что она приоткрыта. Неужели подручные Дагга всё-таки добрались до Базиля? Но ведь заведующий не успел отдать им приказа, я сломал телефон раньше!

Секунду помедлив, я вошёл.

Базиля не было ни в комнате, ни в прилегающем санузле, однако пустым помещение не было. На полу, возле опрокинутого узкого топчана, где я оставил спящего База, сейчас валялись два тела, Тома и Ларри. Кто из них кто я не знал, но один из них был без сознания, а второй – безусловно, мёртв, его посиневшее лицо и красные отпечатки от пальцев на шее говорили, что этот человек был задушен. Но удивило меня не это. Их неведомый противник прежде чем уйти, стянул с убитого матерчатые туфли, оставив на полу и на волосатой лодыжке, видневшейся из-под задранной штанины светло-зелёной униформы, смазанный отпечаток крови. Я коснулся ещё тёплой ноги – кровь ещё не свернулась.

Я снова опоздал, совсем ненадолго. Где же теперь искать Базиля?

Из маленького вентиляционного отверстия под потолком доносились приглушённые выстрелы и едва заметный, но усиливающийся запах дымовых шашек.

Как бы там ни было, делать в этой комнате больше было нечего.

***

В коридоре я застыл, прикрыв за собой дверь камеры, и прислушался – из-за поворота доносился грохот боя, спецназ прорывался вниз, а бандиты сопротивлялись.

Если Базиль вышел сам, то куда он мог пойти? Вверх – точно нет. Вниз?

Я глянул и заметил справа от двери красную линию на светлой стене, будто на неё опирался человек с вымазанной рукой. Я пошёл в том направлении и через несколько метров вспомнил, куда мог уйти Баз. Микробордель, о котором он мне рассказывал! Тем более что электронный замок был настроен под его отпечаток! И – эта дверь находилась прямо передо мной! Огоньки на замке горели красным, как глазки лабораторных крыс-альбиносов, это значило, что замок закрыт изнутри. На сканере для отпечатков тоже был едва заметный смазанный развод крови.

Я приложил руку к железной двери, вспомнив скрюченные пальцы Дагга, когда Милана захлопнула у него перед носом камеру Рэма.

Так. Ладно. Будем считать, что с Базилем пока всё в порядке, и он в безопасности.

Я повернулся и побежал к лестнице.

На минус третьем была камера Рэма, которая, якобы должна была открыться с помощью очень подозрительного кода в девять девяток, и ещё там оставался Али Саев и должен был найтись Мартин Мэдисон...

Наверное, это даже хорошо, что я не нашёл Базиля. Потому что если бы нашёл, то не имел права его покинуть.

***

Спустился вниз я почти без приключений, единственного попавшегося навстречу медбрата приложил головой о стену, как утром, возле музея, а потом оттащил с лестницы за ближайший поворот.

На минус третьем было относительно тихо. Пойти можно было тремя путями: закрытая, ближняя от лестницы дверь вела к круговому лабиринту, окружающему драгоценное «святилище» Дагга с установкой психокодирования, налево шёл коридор к камере Рэма, а направо – коридор, ведущий к тому помещению, где я видел наших солдат и избиение Али. Я на секунду остановился и... пошёл направо. Возле той самой двери стоял один из бывших наших охранников.

Это хороший знак, подумал я, если бы комната была пуста, не имело бы смысла её охранять, верно?

Прости, парень, мне не нравится отправлять людей в бессознательное состояние, но выбора нет, уговаривать тебя долго и, скорее всего, бесполезно, так что...

Я опустил тело возле двери, проверил пульс и вошёл внутрь.

На полу ссутулившись сидел Мартин, бессмысленно крутя в пальцах пустую ампулу с крышкой-инжектором. Вокруг в беспорядке валялись блистеры таблеток, разорванные целлофановые упаковки и окровавленные бинты. Рядом, на полу лежал на спине Али, под головой которого была подсунута свёрнутая серо-белая камуфляжная куртка Мартина.

– Как он? – спросил я, окинув эту картину взглядом.

– Ох, б...ть, напугал! – дёрнулся Мартин. На его лице прибавилось синяков, усталости и морщин возле глаз, как будто он просидел возле раненого неделю, а не пару часов.

– Так как он?

– Не очень, – сказал Мартин и снова опустил взгляд. – У меня ещё никогда не умирали пациенты на руках. Не говоря о том, что друзья... Не думал, что это будет так... обыденно. И что, сука, обидно, я ничего больше не могу сделать!

– Разве он умер? – я опустился на колени и коснулся его шеи, хотя ещё от двери видел, что Али дышит.

– Пока нет, но это лишь вопрос времени, – тихо сказал Мартин. – Я вколол ему «искусственную кому», – он показал пустую ампулу, – наши разработки для боевых операций, когда раненый имеет шанс дождаться помощи, но если в течение часа он помощи не получит, то всё. Он потерял слишком много крови.

– Скажи, а в ваших отрядах спецназа инквизиции бывают врачи? Или только медтехники, как ты?

– А что, там наши? – Мартин вскинул голову, прислушиваясь к далёким звукам стрельбы. – Настоящие врачи – нет. Даже такие, как я – редко. У всех минимальная индивидуальная аптечка. Чёрт! Дьявол! – он стукнул кулаком о пол. – Так не должно́ было случиться! Чёрт! Мы всё равно не пробьёмся к вертолёту, сквозь всю эту неразбериху. А даже если бы и пробились, никто не будет гонять боевую машину к больнице, пока зачистка не завершилась!

Он потёр лицо и схватился за короткие рыжие волосы.

– Да если бы в этом грёбаном Репро-Центре была хоть одна камере регенерации! Да и то, их же подключать по полдня надо, как я слышал!

– Но тут есть камера регенерации, – сказал я. – Не так далеко, на минус втором. И она уже подключена, хоть и работает в режиме криозаморозки.

– Что? Но... Но я не умею с ними работать! Нас не учили, это слишком сложно. Оборудование слишком редкое, говорили они... У нас нет оператора...

– Прямо сейчас, в этом Репро-Центре, есть как минимум два человека, умеющих с ними обращаться, если не учитывать Дагга. Базиль недоступен. Остаюсь я. Я работал с камерами регенерации много лет, запуская пару раз в месяц, для обследования и поддержки здоровья Отца. Если мы доставим Али на минус второй и откроем дверь, я запущу камеру.

***

На минус второй мы прорвались с боем.

Мартин шёл позади, перекинув через плечо тело Али, а я впереди. Мы уже поднялись по лестнице, но на минус втором уровне наткнулись в коридоре на шестерых бандитов, пришедших с минус первого, видимо, спецназ их теснил. Не хотелось светить перед Мартином свои возможности, но выбора не было, время поджимало. Оставалось надеяться, что прикрывая тело Али от разразившейся в коридоре стрельбы и лёжа на нём носом в пол, он заметит не так много. В результате – мне пришлось побегать по стенам и вымазать халат и руки в крови поверженных противников, а Мартин подобрал автомат.

К моему удивлению, открыл дверь он не с помощью автомата, а набрав последовательность цифр на замке. Заметив мой искренний интерес, проворчал:

– Универсальный код экстренного открытия электронных замков вашей фракции, приоритет альфа. На случай полного пиздеца, как сейчас.

– Правда? И что ты набрал?

– Прости, Ит, не могу сказать. Секрет фракции. К тому же второй раз в одном здании он не сработает. И так чудо, что никто из наших ещё не пытался им ничего открыть. Повезло!

– И всё же, интересно... Девять девяток? – спросил я.

– Что? – задрал рыжие брови он. – Какой дебил будет использовать такой код? Нашёл время шутить... Так где там камера?

Мы ввалились в импровизированный морг, куда меня утром приводил Дагг. Камера была здесь и так же сла́бо светилась из-под крышки.

– Ё-моё, настоящая... И работает!

– Ну, да, – сказал я и поднял скруглённую прозрачную крышку.

– Эт-то Баз? Они убили...

– Нет, – быстро сказал я, едва взглянув на побледневшую физиономию Мартина. – Эй, раненого-то не урони! Это не Баз. Это другой клон. Я точно это знаю, потому что видел Базиля живым уже после того, как побывал здесь.

Я осторожно вынул жгуче-ледяное обнажённое тело и отнёс на пол, в самый дальний от камеры угол.

– Срань господня... Дагг за это поплатится...

– Да, – я быстро переключил настройки и выставил их на диагностику и экспресс-реанимацию. – Прежде чем положить Али, кинь на дно камеры хотя бы свою куртку. Иней быстро растает и температура внутри повысится, но прямо сейчас...

– Да понял я! А дальше что?

– Просто закрой крышку. И постарайся не пускать к камере посторонних.

Мартин не ответил и, захлопывая за собой дверь, я видел, как он укладывает тело товарища в «стеклянный гроб» реанимационной капсулы. Неяркий холодный свет, бьющий изнутри капсулы, подсвечивал лицо Мартина снизу и делал его похожим на мертвенное лицо вампира или зомби из старинных низкосортных ужастиков.

***

Я возвращался по тому же коридору, где мы только что шли. На стенах – выбоины от пуль и брызги крови. Одно хорошо – кажется, все валяющиеся люди были живы, некоторые начинали стонать и шевелиться. Я переступал через них, попутно собирая оружие.

Что ж, это даже хорошо. Чем больше их останется в живых, тем больше будет работы у следователей Инквизиции, думаю, у них найдутся и вопросы, и методы получить ответы, мне же теперь надо только пробиться к Рэму... Больше долгов не было.

Я бросил собранное оружие дальше по коридору и побежал к лестнице. Предстояло спуститься на один этаж ниже, одолеть несколько поворотов и метров около сорока, коридора.

Плюс был в том, что меня уже не сдерживал болтающийся рядом человек-свидетель. А минус в том, что спускающийся сверху сборный отряд мафиози сразу же начал стрелять, я едва успел нырнуть за поворот от плотного роя пуль. Халат в двух местах прострелили и, попытавшись откинуть с глаз волосы, я обнаружил, что с одной стороны их стало меньше.

На полной скорости я влетел за последний поворот, и едва затормозил у двери в камеру Рэма. Дальше был тупи́к.

Как только они сюда сунутся – бежать мне больше будет некуда. Конец.

Я положил пальцы на кнопки замка и прислушался к приближающемуся топоту многочисленных бегущих людей.

Я не верил, что «девять девяток» откроют дверь, Мартин тоже считал это чушью. Что же я тогда здесь делаю? Зачем?!

Но Милана верила, что этот код сработает, и оставалось только уповать, что она не причинила бы Рэмигусу вреда ложью. Что она действительно любит его и ни за что не рискнёт его жизнью.

Простой выбор – между верой в логику и верой в любовь.

Многочисленный топот и крики приближались. Слишком быстро!

Я задержал дыхание и нажал на замке цифру «девять»...

...шесть, семь, восемь, девять раз.

Из-за угла выбежал первый, самый быстроногий бандит, вскидывая оружие.

Дверь тихо щёлкнула – и открылась.

Проскальзывая внутрь, я успел почувствовать, как снова дёрнули кожу отстреленные пряди волос.

В меня стреляли на поражение, сразу в голову.