Дневники Ит

Комната была безликая и стерильная в привычных уже светлых тонах.

Кровать, застеленная тонким, цвета кофе с молоком, шерстяным покрывалом, белая пластиковая тумбочка, два стула. Узкий светлый диван, для сопровождающих. Светло-серые плитки пола, бежевый прямоугольник ковра у кровати, пустые белые стены. Забранная дымчато-матовым оргстеклом дверь в санузел и ванную. Дверь в коридор – с никелированной блестящей ручкой, но ни ключа, ни электронной карты нам не дали. Интересно, подумал я, глядя как Мартин – щёлк-щёлк – нажал на свободно провернувшуюся ручку, задрал на лоб рыжие брови и нахмурился.

Али Саев вышел из ванной, кивнул нам и переместился за дверь, вместе с Мартином.

– Что ж, располагайтесь, – повёл рукой мистер Дагг. – Хотелось бы мне предоставить что-то более эксклюзивное, но у нас все палаты типовые. В Репро-Центрах все граждане равны, независимо от дохода и социального положения.

– Э... Да. Спасибо, – пробормотал Базиль.

– Если захотите есть – кафетерий работает круглосуточно. Вам ещё что-нибудь нужно?

– Нет, – сказал Баз.

– Тогда позвольте, я откланяюсь. Встретимся завтра утром, господа, и продолжим инспекцию. До свиданья.

– Конечно, господин Дагг. До завтра, – сказал я.

Дверь за заведующим закрылась и мы с Базом переглянулись.

– Нам здесь нечего даже оставить, – сказал Базиль. – Сумка с вещами в машине. Разве что, криокамеру?

– Зачем? – спросил я.

– Застолбить место? Надо же как-то обозначить своё присутствие? Пометить, так сказать, территорию.

– Это необходимо? – уточнил я. – Тогда вот, – и положил на тумбочку тонкую цветную распечатку с рекламой Репро-Центра и статуей Асклепия на обложке.

Мы оба скептически посмотрели на результат.

– Знаешь, – сказал Баз, – теперь это место стало ещё более чужим и утилитарным.

Я промолчал, потому что не мог с ним не согласиться. В дверь постучали, и после разрешения, появилась голова Мартина:

– Эм, можно я пока здесь свою сумку оставлю? – спросил он. – Неохота таскаться с походной аптечкой, как придурок, а нам отдельную палату не предложили. Да и фиг я тут усну, в этом змеюшнике... А, вот и вашу сумку из машины захватил, ничего? Чтоб потом два раза не ходить.

– Конечно, оставляй, – сказал я. – А где сержант Саев?

– Раз я вернулся и буду с вами, он пошёл пока с ребятами пообщаться. Они ж целый день в машине сидят не жравши. Отнесёт им кое-чего, где туалет на первом этаже покажет.

Мартин аккуратно поставил обе сумки на тумбочку, нечаянно смахнув распечатку на пол, и вышел. И тут в кармане Базиля завибрировал, сообщая об эсэмэске, мобильник.

– О, это от Рэма! – воскликнул Баз. – Так, что здесь у нас?

Там была фотография и текстовое сообщение.

«Извините, что так быстро уехал, – писал Рэм, – но дело срочное и вас с собой взять не могу. Поживите пару дней в Репро-Центре, я за вами вернусь. Мне бы очень не помешал боевой вертолёт в этом деле, но, в силу особой секретности, придётся справляться так».

– Он жив, – сказал я. – Это точно он написал!

– А что, были сомнения? – спросил Базиль и мобильник в его руках принял ещё одно сообщение.

«Хотел бы я вернуться на сутки назад и сказать нашему диспетчеру, что... Впрочем, неважно. Даггу можно доверять. Ждите, мы скоро увидимся»

– Ну вот, – сказал Баз, – а я уже начал, было волноваться. Правда, не совсем понял о каком диспетчере речь. Не знаю биографии наших охранников.

– Базиль...

Огромное чувство облегчения, растёкшееся внутри после первого сообщения, после второго трансформировалось и застыло ледяным ядом, сковав сознание. Рэм просил о помощи. Извинялся. И прощался. Причём лично со мной.

– Скажи, а часто ли Рэмигус тебе вообще писал эсэмэски?

– Если подумать, то... никогда, – произнёс Баз. – Нужды не было. Он или звонил, или предупреждал о посещениях Комплекса через секретарей. А что? Я ведь сказал об эсэмэске, что жду её, просто так, чтобы Дагга подколоть. Думаешь, здесь есть связь?

– Не знаю, недостаточно информации.

Но, возможно, ты своими подколками спас Рэму жизнь. Пока что, подумал я.

– А что там была за фотография?

Базиль открыл изображение, и мы уставились на экран телефона.

На фотографии был виден угол какого-то помещения и там, на знакомо выглядящих светло-серых плитках пола сидел босой парень в белой пижаме. Его глаза были закрыты, а золотоволосая голова откинута назад и прислонялась к белой стене.

Я посмотрел на Базиля, чтобы убедиться, что он стоит рядом со мной. Нет, если присмотреться, различия были, но едва уловимые. Другая осанка, волосы короче, чем у парня с фотографии, не такое истощённое и осунувшееся лицо, живой блеск глаз вместо похоронной бледности закрытых век и... Баз здесь. Рядом.

– Понятно, – сказал Базиль. – Если похитили одного из моих братьев, Рэм никак не мог этого пропустить.

– Думаешь, это логично, бросать находящегося под твоей защитой важного донора и Главу Фракции на произвол судьбы и лично ехать расследовать похищение менее важного?

– Думаешь, подстава? – приподнял бровь Базиль. – Тогда мистер Дагг, должно быть, совсем одурел, такую кашу заварить! Допустим, он мог заставить Рэма написать нам, но, зачем? Чего он хотел этим добиться? Похищение главы фракции Инквизиции. Похищение сотрудников фракции Инквизиции. Похищение, возможно, одного из моих братьев, если это не старая фотография. Похищение – ладно, допустим, я плохой глава Верных, но какой есть – главы собственной фракции... Для чего? И как он думает из всего этого выкручиваться? Ит, что нам делать?

– Ждать, – тихо сказал я. – Дагг уже начал совершать ошибки, как ты и рассчитывал. А сейчас – тебе надо пойти поесть. Обед мы с этими хождениями по экскурсиям пропустили, а уже вечер. Моя работа – напоминать тебе о дисциплине и следить за соблюдением режима дня.

– Господи, какой ты зануда! Ладно, идём ужинать. Марти-ин, ты жрать хочешь?

– Он, вообще-то, даже не завтракал, – сообщил я, смущённо улыбаясь нашему рыжему охраннику и прикрывая за нами дверь палаты.

– А, точно. Сержант Мэдисон, вы идёте с нами. Господин Дагг сказал, что вся еда в Репро-Центре бесплатно, так что – ни в чём себе не отказывайте.

Я поймал на нас тяжёлый взгляд Мартина и подумал, что иногда я стесняюсь Базиля, того, как он разговаривает с людьми. Кто его воспитывал и прививал чувство такта?!

Ах да... Это был я.

И Отец...

***

В кафетерии я оставил база и Мартина беседовать с официантом в светло-зелёной униформе и заказывать ужин, и вышел в холл Репро-Центра. Там было гулко и пусто, ни служителя за стойкой, ни уборщиков, ни посетителей, ни сержанта Саева.

Время зависло на той неуловимой грани между днём и ночью, которая называется «сумерки». Автоматика мягко повышала уровень освещённости, как будто незаметно присосавшийся к природе технологический упырь вытягивал с улицы естественный тёплый свет и заливал его холодным голубоватым подобием внутреннее помещение.

Каблуки туфель, как равномерно роняемые стеклянные шарики, цокали о плитку.
Я подошёл к одному из панорамных окон и посмотрел на стоянку. Машина Дагга исчезла. Наш чёрный джип был там, где и утром. Одно плохо – снаружи лампы не горели, да я и не знал, есть ли они там вообще, машина была видна силуэтом и силуэтами же были видны человеческие фигуры в ней. Однако, из-за того, что свет в холле был ярче, чем на улице, рассмотреть этих людей я не мог. Если Али пошёл к нашим ребятам, а пошёл он уже довольно давно, то почему не возвращается?

Новое нехорошее предчувствие прокатилось по нервам.

Я поднял руку – в пустом освещённом холле люди в машине просто не могли меня не заметить – и медленно помахал. Чёрные силуэты покрутили головами и сдвинулись между собой, и это было всё, чего я добился. Навязчивые отражения белых стен, стойки и светлых диванов всё непоправимей «забивали» наружную картинку. Всё также цокая каблуками, я медленно подошёл к входным стеклянным дверям, и они автоматически разъехались передо мной.

Прохладный и влажный порыв ветра. Запах прелой травы, вскопанной на клумбах земли, клейких нераспустившихся почек. Где-то далеко каркнула ворона и ещё дальше – шумели звуки проезжающих машин.

Нет, не может быть, чтобы Репро-Центры по ночам не освещались снаружи. Это у нас Комплекс стоит на вулканическом плато, чёрт-те где, в джунглях Южной Америки, а здесь город. Цивилизация. Один из лучших Репро-Центров страны, хоть и не самый крупный. Тогда почему снаружи темно?

Я стоял на пороге, перед открытыми дверями и смотрел на нашу машину, чёрные силуэты людей внутри – и не мог сделать ни шагу. Здесь не так далеко – метров двадцать? Если закрыть глаза и взять верное направление, смогу ли я преодолеть это пространство и выйти точно к машине? И если бы я только добрался до машины, то, так или иначе, смог бы попасть внутрь и уже там выяснить, кто они такие и куда делись наши охранники. Но, если я не дойду? Что будет, если я свалюсь раньше, или промахнусь, или дойду, а они выпрыгнут и убегут? Что я буду делать там один, в темноте, окружённый невероятным количеством открытого пространства и безучастно покачивающимися под ветром тёмно-зелёными елями? Вероятность удачного исхода моего броска к машине с последующим допросом сидящих в ней людей – около двадцати процентов, даже меньше. Процентов восемнадцать.

И... Я не смог. К тому же позади меня, в кафетерии оставались Базиль и Мартин, и где-то здесь, в этом здании, точно был Рэм.

Прокля́тая агорафобия! Унизительно и печально чувствовать себя таким беспомощным и слабым, слабее любого человека! Почему в этой поездке меня опять настигли эти приступы? Неужели только из-за того, что Рэм не принял моей нечеловеческой сути? Это... неправильно! Я не должен быть зависим от мнения людей о себе! Не должен! Но...
Но вот, я стою на пороге и не могу выйти.

Прости меня Али, если ты сейчас там, в машине. Я не могу. Да и не имею права оставить без защиты тех, кто остался позади, на моём попечении. Только недавно, в палате, мы обсуждали с Базилем подобную ситуацию, а именно, что Рэмигус так бы не поступил. Восемьдесят процентов вероятности неудачи – всё-таки, слишком неоправданный риск.

Я повернулся, и дверь с тихим шелестом отгородила внешнее от внутреннего, свет от тьмы, известное от неизвестного, за моей спиной.

***

В кафетерии тоже никого не было, когда я туда пришёл, даже официанта. На столе, за которым сидели Базиль и Мартин стояло блюдце с крошками от пирожного и чашечка кофе. Одна. Пустая.

Значит, они не ужинали. Но почему тогда ушли? И куда?

Для начала я решил проверить выделенную нам палату и ещё от лестницы увидел маячившего в коридоре под дверью Мартина.

– Почему ты здесь? Базиль уже спит? – спросил я.
Надо ещё узнать что там с ужином и почему они оба ушли, но Мартин странно «подвиснув» пробормотал, что оставил Базу парализатор и что лучше он постоит тут. Что могло произойти за то время, пока меня с ними не было?

В палате было пусто, но за матовым стеклом двери в ванную шумела вода и как сквозь густой туман, просвечивал силуэт Базиля. На кровати валялась моя одежда, та, что я утром собрал в сумку, и я переоделся. Как же утомительно играть чужую роль! Привычная мужская одежда, казалось, добавила сил и уверенности.

Вода в ванной стихла и в дверь настороженно высунулась голова Базиля.

– А, ты вернулся. Дай мне это, – он протянул покрытую каплями руку в сторону криокамеры.

Странно, никогда раньше он не стеснялся выходи́ть обнажённым.

– Может, помочь? – спросил я.

– Нет, просто дай, – и скрылся с криокамерой в ванной, где снова зашумела вода.

– Баз, что случилось, – спросил я, когда он вышел в одном полотенце, поставил криокамеру на тумбочку и свернулся калачиком на кровати, уткнувшись лбом в колени.

– Нас с Мартином траванули. Не думаю, что это яд, но... чувствую себя странно.

– Что вы делали?! Какие симптомы?!

– Спроси его сам, ладно? – и Базиль снова уткнулся в колени.

Мартин по-прежнему стоял в коридоре, но... руки нашего охранника оказались скованы за спиной, и он даже не обернулся на звук открываемой двери. Я оглянулся по обе стороны коридора и втащил его за локоть в палату.

После беседы с Мартином о его версии произошедших событий стало понятно, что им с Базом подлили возбуждающего, о чём, кстати, говорила и эрекция у обоих. А после логических размышлений и подсказки Базиля, вспомнившего вкус, мы определились с действующим веществом и новым удивительным заговором от господина Дагга.
Показать днём Базу микробордель, настроить открытие дверей по дороге туда под отпечаток ладони, а вечером подлить возбуждающего? Серьёзно?

Я пребывал в замешательстве от такой логики действий. Неизвестно, то ли стоило обидеться за свой интеллект, то ли подивиться самомнению господина заведующего в области собственных криминальных талантов, то ли признать эту глупость жестом крайнего отчаяния и недостатка времени для разработки более разумного плана. И, последняя вероятность меня сильно тревожила и казалась всё более правдоподобной.

Однако, что же делать с обоими пострадавшими?

Допустим, с одним Базилем я бы справился. При активной сексуальной стимуляции вещество разложилось и вывелось бы из организма через несколько часов, без всяких последствий. Но, что делать с Мартином?

Всю эту поездку он кривился при каждом взгляде на нас с Базилем, молча страдал в нашем присутствии или выдавал сдержанные скрыто-агрессивные замечания, и эти взгляды... Эти странные взгляды...

Логически рассуждая, если освободить его от наручников и отправить хотя бы в условно закрытый санузел, он справится с проблемой возбуждения и сам. Ведь справится? Взрослый же человек? Правда, дозу этой дряни им дали такую, что я уже ни в чём не был уверен. Кстати!

– Мартин, а зачем тебе понадобилось надевать наручники?

– Я... понял, что теряю контроль. И не хотел навредить. Ни ему, ни... тебе. Особенно тебе, – прошептал он.

Сказать, что я был удивлён – было бы преуменьшением. К тому же я вспомнил сказки о сидах-из-под-холмов, которые Мартин в Комплексе рассказывал Рэму. И плюс ко всему, я чётко понимал, что наш рыжий охранник по крайней мере, сознательно, гетеросексуален.

– Я... Прости... Мне надо кое-что срочно обсудить с Базилем...

***

Переговоры были... сложными, на грани возможного. Их сложность было многоярусная и касалась всех.

Во-первых, Базиль после истории с его прошлой охраной, теперь действительно шарахался от мужчин. Это было не очень заметно в силу его артистичности, но было так.

Во-вторых, он был категорически против, чтобы я даже пальцем касался Мартина, и это не обсуждалось. В этом пункте Баз через себя переступить не мог. Я, по его мнению, принадлежал только – и исключительно – ему. Точка.

В-третьих, он вообще не понимал, чего я так пекусь о молодом инквизиторе. Ну, съедет у него крыша, и что? Да, жалко. Да, уже видно, что едет, жаль. Да, Баз понимает, что Мартин потом к психологам инквизиции не пойдёт – а кто бы пошёл? – ну и что?

И, в-четвёртых – Мартин...

Что с ним делать? Если я хотя бы не спросил зачем он наручники нацепил, и про сказки о сидах не вспомнил... Да ещё программа андроид-психолога, активированная ещё в Комплексе, сейчас виртуально мигала всеми красными лампами в голове и верещала о том, что мы теряем пациента и прямо сейчас происходит психотический слом, что время работает против! Так что же с этим пациентом делать?

Оставить одного – нельзя, не справится. Потому что он в шоке от осознания своих пробудившихся «крайне неправильных» чувств. В полном шоке. А они ещё и усилены «химией».

Базиль его трогать не желает.

Мне его трогать – категорически запрещает.

Искать по наводнённому врагами Репро-Центру медикаментозный нейтрализатор этой химической дряни в его крови – совершенно не вариант, во-первых, могу и не найти, а время при этом упустить, а во-вторых, я их двоих не оставлю. Базиля-то, может, и не убьют, пока меня нет, а вот Мартина... Что же мне делать с этим любителем сидов?

Логически рассуждая, выход был. Если бы удалось убедить этих упрямцев.

***

Время уходило. У меня на руках двое пострадавших от биопрепарата, пропавший Али, двое ребят из машины и, где-то здесь в здании Рэмигус и остальная часть нашей команды, в неизвестно каком состоянии.

Я вздохнул и с трудом отключил завывающую на всё сознание программу психолога: и так понятно, что делать, пусть хоть не отвлекает.

Пришлось аккуратно напомнить Базилю об одной из его фантазий и намекнуть, что сейчас самое лучшее, единственно возможное время для её осуществления и, к тому же с чётким моральным оправданием предполагаемых действий. Он скептически на меня глядел, видя неуклюжую манипуляцию насквозь. Тогда я сказал, что хотел бы посмотреть на осуществление этой фантазии, ведь в Комплексе возможности для этого точно не будет. Никогда не будет. И потом, склонившись к его уху, прошептал:

– Пожалуйста, Баз! Для меня...

– Ты... вуайерист, чтоб тебя! – сдался он, покрываясь румянцем.

– От эксгибициониста слышу, – с едва заметной улыбкой ответствовал я.

Один есть. Пришлось, правда, торжественно пообещать – ещё раз пообещать! – что я буду только – и исключительно! – смотреть, и к Мартину не прикоснусь, но пусть. Всё равно это была победа.

– Л-ладно... – облизал губы Базиль. – Знаю, что я об этом ещё пожалею. Но сомневаюсь, что даже ты сможешь уговорить его, – и Базиль кивнул на Мартина. – Он не кажется парнем с широкими взглядами, а если что и произойдёт, то только при полном согласии.

– Конечно, – сказал я. – Предоставь переговоры секретарю.

Баз хмыкнул, но больше не корчился в позе эмбриона на кровати, и даже следил за нами начавшими блестеть глазами.

***

Как это ни странно, но пробиться к сознанию Мартина и направить в нужную сторону оказалось легче, чем я думал. Возможно потому, что после общения с Рэмом я гораздо лучше представлял на чём основано мышление воинов, чем тех же учёных? Или, у меня самого было гораздо больше от «боевого вертолёта», чем от «разумного холодильника»?

В общем, для Мартина действенными оказались аргументы о долге и о хорошей физической форме для нашей защиты. Тем более что он остался у нас последним охранником, и это была чистая правда. Мартин ещё не согласился, но уже колебался. Аргументы долга и защиты слабых были для него очень важны, одна из базовых настроек, я бы сказал, но и чёткая позиция гетеросексуальности была тоже сильна и тут мы зашли в тупи́к.

Впрочем, оставались ведь ещё сказки... Сказки его родины о сидах из-под холмов, которые не совсем люди и к которым любые человеческие мерки морали неприменимы, а примеры того же брачного сожительства людей и сидов были неоднократно упомянуты в сказках. Полезный баг человеческого сознания, удобный клапан и обходной путь на случай какого-нибудь форс-мажора, типа того, в который мы все угодили. Если бы я мог – пожал бы руку психопрограмисту, который сочинял эти древние сказки!

Осталось только окончательно сдвинуть в нужную сторону и так давшую крен рациональность сознания и выпустить на свободу теневую сторону его сексуальности. Ненадолго, хотя бы на одну ночь, убедить его, что сказки – существуют, мечтать – можно, секс – не трагедия, а таинство и лечебная процедура и в доказательство этих тезисов, показать ему «свою нечеловеческую природу» – то есть, отсутствие половых органов.

Хорошо, что Мартин оказался таким наивным и неискушённым мальчиком, а вот Базиль себе все руки изгрыз, пытаясь не смеяться слишком уж громко и не сорвать мне тем самым переговоры.

Дальше было просто, особенно когда Мартин убедился, что в активной позиции будет он. Я разорвал цепочку на наручниках и... впрочем, это уже технические детали.

***

Я сидел вместе с ними и следил за процессом, как и обещал Базилю. Смотрел в глаза рыжему охраннику и видел в них полыхание древней кельтской фантазии. Следил за тем, чтобы всё было хорошо, как и обещал им обоим.

Так всё и шло. Люди занимались друг другом. Я придерживал голову Базиля, не отрывая рук от его лба или плеч пока он самозабвенно – для меня! – отдавался другому. Баз, даже с закрытыми глазами, прижимался иногда лбом или губами к моей обнажённой ноге. Мартин иногда перебрасывался с Базом непонятными полушутливыми фразами, впрочем, они друг друга понимали, но смотрел, большей частью, на меня. И только один раз всё чуть-чуть не пошло насмарку, когда Мартин потянулся коснуться моей ноги и Базиль перехватил его руку.

– Больно, придурок, пусти! – зашипел Мартин и даже мне послышался треск костей почти сломанных пальцев.

– Не смей. Его. Трогать, – незнакомым страшным голосом вдруг сказал Баз. – Меня можно. Его – нет. Он мой! Понял?!

– Понял, понял! Пусти!

Базиль отпустил и притянул мою руку к себе, целуя в ладонь.

Мне же только осталось пожать плечами и жалко улыбнуться Мартину, в качестве извинений. Он только хмуро взглянул и тоже кивнул мне, мол, что с сумасшедшего взять, он не в обиде.

***

После середины ночи ребят попустило. Баз остался на кровати, Мартин устроился на ковре возле него, меня же оба, не сговариваясь, погнали спать на диван. Заботливые. Как будто мне вообще нужен сон. Погасили свет.

Я лежал, прислушиваясь к дыханию обоих людей.

Освещение вокруг Репро-Центра так и не включили, и в окно палаты попадал только слабый отблеск от удалённых кварталов города и подсвеченных от городской иллюминации низких багровых туч.

Я встал и подошёл посмотреть как там ребята. Мартин отключился, даже не успев натянуть на себя плед, так и уснул, зажав край покрывала в кулаке на середине груди. Я разжал его пальцы и накинул плед выше – во сне у людей терморегуляция нестабильна и лучше укрыть, хоть в комнате и не холодно.

– Итон, – позвал меня Баз и приподнял край простыни на кровати.

Я молча скользнул к нему и пристроил голову на плечо. Баз так же молча меня облапил.

– Что, – спросил я, – даже не будешь меня ругать? Я нарушил обещание и только что разжимал ему пальцы.

– Вздор, – тихо сказал он, скользя рукой под футболкой, по бокам, на спину, по лопаткам. – Сам знаешь, я не это имел виду.

Он молча гладил меня, но в этом молчании было что-то странное.

– Базиль? Что-то хочешь сказать? – спросил я.

– Какой же ты гладкий, шелковый, тёплый... – пробормотал он, не пытаясь, впрочем, опустить руку ниже резинки штанов. – У нас всё плохо, да, Ит? Нас ведь убьют, правда?

– Я не позволю тебя убить, – сказал я.

– Спасибо, – он прижал мою голову к себе и зарылся пальцами в волосы. – Какие мягкие. Мне всегда нравились. Ты весь нравился. Всегда. Неважно, мужчина или женщина. Ты. Просто – ты.

Я лежал, боясь даже вздохнуть и пропустить хоть слово. Это что же, вечером Рэм, а теперь и Базиль со мной прощается? Или я ошибаюсь, и его слова можно понять иначе?

– Итон, у меня есть одна просьба к тебе. Обещай, что исполнишь.

– Какая?

– М-м-м... Если здесь станет опасно... Когда здесь станет опасно... Меня вряд ли тронут, верно? По крайней мере, не сразу. Ты – отдельный случай, никто точно не знает настоящих способностей андроидов, но вот... Ладно, скажу как есть. Постарайся, если будет возможность, чтобы Мартин выжил. Обещаешь?

Я «подвис». Тот ли это Базиль, которого я знал? Который даже не замечал, что находящийся рядом парень весь день не ел, который насмехался над недостаточным, на взгляд учёного, образованием и грубостью манер, свойственной воинам, который презирал «узость его взглядов»? Что с ним такое случилось?

– Обещаю, – сказал я. – Если будет возможность.

Он не ответил и, привстав на руке, я увидел, что Базиль уже спит. Тогда я выскользнул из кровати и аккуратно подоткнул простынь, укрывая его. А по дороге к дивану, наклонился, всматриваясь в лицо спящего на ковре рыжего парня.

– Что ты с ним сделал, а? – спросил я, проведя тыльной стороной пальцев по его скуле.

– Бэтти, – выдохнул он во сне и улыбнулся.

Женское имя.

Что ж, похоже, психолог Мартину не понадобится, и это хорошая новость. А плохая...

Я посмотрел на спящего на кровати Базиля и вздохнул.

_____

От автора.

Напоминаю всем добравшимся до этого места читателям, не равнодушным к судьбе и приключениям наших героев, что вы можете поставить лайк этой книге и написать отзыв, если ещё этого не сделали.

Так же хочу сказать, что можно почитать короткую бонусную повесть с альтернативным взглядом на события этой главы от лица другого героя. "Подстава".

Оставайтесь с нами и не бойтесь общаться с автором! :)