Дневники Ит

Утро началось с того, что нам выбили дверь. Ещё до рассвета я успел переговорить с парнями, чтобы убедиться, что оба в порядке, и они снова задремали, но вот потом...

Мощный толчок заставил подпёртый с вечера под дверь стул проскрежетать ножками и опрокинуться. В проёме стоял один из служителей Репро-Центра, мощного и жилистого телосложения, за ним виднелся в коридоре ещё один, тоже под два метра ростом и килограмм под сто пятьдесят. Базиль сел на кровати, хлопая глазами, Мартин вскочил с ковра на ноги, так и не выпустив со сна плед из рук, и мигом оказался между нами и массивными служителями в бледно-зелёной униформе.

Началось! Но, почему так прямолинейно? Стадия вежливых разговоров, похоже, миновала, где-то между вчерашним вечером и сегодняшним пробуждением... Что же произошло за ночь такого, что спровоцировало смену тактики?

— Доброе утро, господа, — высунулся я из-за спины Мартина и скосил глаза на россыпь веснушек на его бледной коже, выше камуфляжных штанов. — У вас что-то срочное? Простите, мы ещё не завтракали.

Оба медбрата замялись и переглянулись между собой. Похоже, они ожидали другой реакции. Страха? Паники? Может быть, сопротивления?

— Вас прислал мистер Дагг? — мужчины с зелёной форме кивнули.

Отлично, продолжим быть скучными, наивными и очень благожелательными.

— Замечательно. Позвольте мы закончим одеваться и будем готовы следовать за вами, — и я положил руку на локоть Мартина, обозначая, что накалять обстановку сейчас не надо.

— М-м-м... Да, конечно... — служащие снова переглянулись. — Одевайтесь. Мы подождём, — и остались стоять в раскрытых настежь дверях.

Мартин выдохнул, оглянулся, нахмурился, и, подобрав плед, накинул его мне на плечи, поверх футболки, и подтолкнул в сторону ванной.

— Прошу вас. Госпожа секретарь.

— Спасибо, сержант.

***

Когда я переоделся и вышел, Мартин был уже полностью готов и вкладывал парализатор в наплечную кобуру. Базиль поправлял манжеты рубашки.

— Итак, господа, какие у нас планы? — я повесил через плечо сумочку с криокамерой и заметил, как оба служителя провели её взглядом. — Где господин заведующий хочет с нами встретиться?

— Вообще-то, нам приказано доставить вашего охранника к остальным вашим людям. Он там подождёт. Господин Дагг встретится только с вами. Секреты фракции, — пожал плечами один из медбратьев, натужно улыбаясь.

— Наши люди? — спросил я. — Господин Бартон вернулся?

— Э-э-э... Да. Пойдём, — более массивный служитель, похожий на слегка отощавшего борца сумо, кивнул Мартину и подбородком указал в коридор.

Я глянул на Базиля — в его глазах, обращённых на Мартина, плескалась тоска.

— Думаю, я пойду с сержантом, — сказал я. — Выскажу господину Бартону всё, что думаю о его безответственном поведении. Вы не против, господин Базиль?

— Да уж, — Баз вымучено улыбнулся. — Будет лучше, если я пропущу твою нудную нотацию. Ит? Ты же помнишь мою просьбу?

— Конечно.

— Хорошо. Тогда... Встретимся позже.

Служители переглянулись и более жилистый, который оставался с Базилем, пожал плечами:

— Без разницы. Отведи обоих. Девчонка — не большая нагрузка.

***

Мы шли по коридору за толстым служителем и Мартин вполголоса выговаривал мне за то, что я оставил База совсем без охраны. Он занервничал, когда мы прошли на первом этаже мимо кабинета заведующего и направились к неприметным металлическим дверям, обшитым белым пластиком, которые вели на минус первый уровень.

Мартин снова поправил парализатор и оглянулся на пустой коридор — сегодня здесь не было видно ни наших вчерашних знакомцев, ждущих своих жён, ни остальных служителей Репро-Центра, даже уборщиков.

— Господи, как же жрать охота, — пробормотал Мартин, и медбрат покосился на него, продолжая набирать цифровой код на панели замка. — Вчера не ел, и не ужинал тоже...

Дверь пискнула, открываясь, и я тут же оттолкнул нашего сопровождающего. Он взмахнул руками, и с мягким шлепком впечатался в стену, только затылок стукнулся как пустая картонная коробка, упавшая на пол, и начал оседать.

— Мартин, не спи! — позвал я, подставляя плечо под массивное тело.

— Он жив? — захлопал рыжими ресницами сержант, тем не менее перекидывая вторую руку поверженного здоровяка себе через шею. — Зачем ты это сделал?

— Он открыл дверь — кода мы не знали. Дальше только мешал бы. Или ты веришь, что нас вели не в ловушку? Тем, кого хотят пригласить на встречу, не открывают ногами дверь.

— М-м-м... А теперь что? Куда мы его тащим, а?

— Сюда.

Мы остановились перед белыми двустворчатыми дверями, украшенными вместо наличников плоскими накладками из искусственного мрамора, в виде колон с закрученной в виде спирали капителью. Зал-музей, куда нас вчера водили на экскурсию.

Я приложил крупную мягкую ладонь бесчувственного служителя к боковой панели — и двери открылись.

— Всё, бросай его здесь, — сказал я, но Мартин, ругнувшись под нос, опустил тяжёлого служителя на пол, придержав, чтоб тот снова не стукнулся головой.

— Что происходит? На фига нам музей, когда мы шли встретиться с шефом?

— Мартин, встретиться сейчас с шефом... — «будет последней ошибкой в твоей жизни» хотел сказать я, но как он на это отреагирует? Люди такие эмоциональные... —...не входит в твою задачу. Не для этого я с тобой пошёл.

— Чё? Что за фигня? Ты мне не начальник, чтоб командовать, что делать!

— Нет. Конечно, нет. Не начальник. Просто у нас с Базилем больше информации о происходящем. Пожалуйста, поверь мне. Я же секретарь, и оптимальный план действий у меня есть. Планирование — это то, в чём я профи.

— Но... — Мартин посмотрел на бесчувственного служителя у наших ног и на шишку, которая наливалась у него на бритом затылке.

— Поверь, если бы ты знал всё, то не жалел бы никого из них, — я легонько потыкал носком туфельки в огромную руку служителя, густо заросшую светлым волосом. — Ты вчера про местный микробордель прослушал, что ли?

— М-м-м... — Мартин отодвинул свой ботинок от распростёртого тела. — Вчера... Да. Я не очень хорошо помню... Ладно. Так каков план?

— Возьми, — я протянул ему сумочку с криокамерой. — Твоя задача — забаррикадироваться в музее, пока я — и только я — не попрошу открыть. Понятно, Мартин? Ни господин Бартон, Ни Базиль, ни господин Дагг тебе не указ. Только если я попрошу!

Я дождался кивка и продолжил:

— Если дверь всё же взломают, постарайся уничтожить материалы в криокамере, она не закрыта на цифровой замок, просто защёлкнута. Там, в музее, я видел питьевой фонтанчик в греческом стиле — спусти всё, что найдёшь в пробирках, по трубам.

— Но... Разве это не ценность? — Мартин сжал в кулаке ремни сумочки и взвесил её на руке.

— Если дойдёт до взлома дверей — это может сохранить Базилю жизнь. Поскольку то, что им нужно, останется только в нём самом.

— Ясно, — посмурнел Мартин.

— С дверьми справишься?

— Да.

— Тогда... действуй.

Мартин постоял, хмуро глядя в пространство, потом достал парализатор и разбил рукоятью боковую панель для считывания отпечатка ладони. Повозился, пристраивая дуло под удобным углом, и закоротил разрядом электронику. Лампы над нами мигнули, в коридоре запахло жжёным пластиком.

Мартин зашёл внутрь, сдвинул одну половину двери, другую, и, прежде чем створки сомкнулись, кивнул мне. Ещё через секунду с той стороны послышались звуки перетаскивания чего-то тяжёлого и скрежет металла, которым наш охранник заклинивал дверные ручки. Что ж, с просьбой Базиля я покончил, сделал что мог. К тому же если Мартин останется жив, у нас будет свидетель, которого можно безболезненно предоставить следователям из Инквизиции. А расследование будет грандиозное, это сто процентов.

Я опустился на пол возле дверей и обхватил руками колени, поглаживая край серой юбки поверх шёлка колготок. Осталось подождать кто меня найдёт раньше — набежавшая подмога медбратьев или очнётся валяющийся рядом служитель с шишкой на затылке. Хоть дверь на минус первый уровень сейчас была и открыта, слишком много неучтённых факторов могли послужить причиной для катастрофы. Ситуация пока некритическая и лучше избежать глупых ошибок.

Нет, всё же хорошо, что Мартин такой наивный — или это я научился так складно врать? — плана, что именно делать дальше у меня не было. Но, люди же постоянно в таком положении, верно? Редко кто из них способен к эффективному долгосрочному планированию, так что и я справлюсь. Буду импровизировать.

Без криокамеры я чувствовал себя так, будто потерял нечто важное, но не мог вспомнить что. Я вздохнул и уткнулся лбом в колени.

Кажется, вместе с криокамерой я потерял и прежний смысл жизни. Случилось это, пожалуй, раньше, когда я услышал от Отца о проекте «Ева» и разработке бессмертия, но прочувствовал эту потерю только сейчас, передав сумочку в руки Мартина.

В руки человека.

И ещё — я чувствовал ужасное одиночество.

***

Где-то хлопнула дверь. Вскоре послышались торопливые шаги нескольких пар ног и быстрое дыхание. Я продолжал сидеть у стены, опустив лоб на колени, пока меня не схватили выше локтя за руку и не вздёрнули на ноги. Держал меня тот высокий и крепкий служитель, который оставался с Базилем, рядом стоял ещё один, с тёмными волосами, небрежно заправленными за уши и спускавшимися на ворот бледно-зелёной униформы. Третий, самый низкорослый, был мне знаком — он сидел вчера за стойкой регистрации и пытался записать наши фамилии. Сейчас он уже не улыбался и в руках его был парализатор, один из тех, что были у наших пропавших охранников.

— Бля... — сказал высокий, дёргая меня к себе и осматривая со всех сторон. — Нет сумки!

Темноволосый присел возле лежащего у наших ног толстяка. Пощупал шишку, коснулся шеи, проверяя пульс, приоткрыл веки.

— Что там? — спросил третий, не спуская меня с прицела парализатора. Хватка была армейской, левая рука поддерживала правую.

— Походу, лёгкое сотрясение, — сказал темноволосый и похлопал толстяка по щекам. Тот повернул голову и застонал, приходя в себя.

— Где сумка? Криокамера? Образцы? — здоровяк потряс меня за руку, едва не приподнимая над полом.

— Там... — сказал я, указывая на дверь с разбитой боковой панелью. — Он забрал. Так грубо...

— Да? — прищурился тот, что с парализатором. — А тебя чего с собой не взял? Нелогично оставлять нам заложника.

— Может, она так плохо сосёт, что не позарился? — хмыкнул темноволосый и помог пришедшему в себя толстяку сесть.

— Вряд ли, — сказал низкорослый, но дуло парализатора опустилось от моей головы до уровня живота. — Вы просто не видели, как этот клон вокруг неё вился.

— Так что же им делать, — скривил губы темноволосый, — если в Комплексе других баб нет? На безрыбье любая моль принцессой покажется! Верно, красавица?

Он подмигнул и захихикал, а я мысленно передвинул его фотографию в самый верх виртуального «расстрельного списка», сразу за кандидатурой Стивена Дагга, что был на первом месте.

— Не пугайте девчонку, ироды, — сказал здоровяк и выпустил мою руку, после чего я сразу же юркнул ему за спину, уходя с линии прицела парализатора.

Мужчина покосился на мой манёвр, но ничего не сказал, обратившись вместо этого к низкорослому:

— Так что?

— Если не откроет — будем высаживать. Всё равно замок сломан.

Темноволосый перестал хихикать, встал и постучал в закрытую створку двери музея. Ответа не было. Он почесал нос, заправил за ухо прядь и постучал снова.

— Эй, солдатик! Ты нас слышишь? Открывай!

Здоровяк и тот, что с парализатором, сдвинулись по бокам двери и частично укрылись за декоративными накладными колоннами. Если бы Мартин открыл дверь и начал палить — не попал бы.

— Солдати-и-и-к! — издевательски взывал темноволосый, стоя напротив двери. — Открыва-а-ай! Так некрасиво — самому спрятаться, а девочку нам оставить. А что, если мы ей бо-бо сделаем? Выходи — и вы оба не пострадаете!

Мартин тихо, но от души выругался из-за двери. И сообщил, что не собирается подставляться ради какой-то шлюхи, пусть делают что хотят. Однако если они вздумают ломать дверь, он спустит всё содержимое криокамеры в питьевой фонтанчик и если их такой обмен устраивает, то вперёд!

Здоровяк взглянул на низкорослого, а тот сплюнул и покачал головой, засовывая парализатор в кобуру.

— Ладно, мы подумаем, — злобно сообщил темноволосый и тоже отошёл от двери.

— И что теперь? — напомнил о своём существовании я.

— Может, прищемить ей пальчик? — предложил темноволосый. — Визгу будет... Вдруг откроет?

— Я отведу её к мистеру Даггу, — сказал здоровяк и потеснил меня вдоль коридора к дверям на минус первый, подальше от своих товарищей. А я передвинул его в самый низ «расстрельного списка».

***

Ещё в коридоре минус первого уровня, не доходя до кабинета, мы услышали голоса. Один был Стивена Дагга, усталый и увещевающий, а второй, более высокий и нервный, был женским. Мой конвоир стукнул в дверь и, не дожидаясь ответа, подтолкнул внутрь кабинета.

Внутри окон, конечно, не было, даже из имитирующих их панелей. Белые стены, белый потолок, квадратные модули дневного света, светло-серая плитка на полу, большой стол, заваленный всяким хламом и два человека. За столом сидел заведующий Репро-Центром, Стивен Дагг в накинутом поверх костюма белом халате, и брезгливо копался в сваленных на столешнице вещах, а рядом стояла девушка.

Когда мы с медбратом вошли в кабинет, она оглянулась и её лицо, обрамлённое тёмными волосами, передёрнулось от узнавания и неприязни. Это была та самая горничная из гостиницы, которая беседовала с Рэмом в столовой.

«Подружка», — вспомнил я слова Мартина, — от которой пришлось отрывать шефа, когда поднялся переполох с моими поисками. Почему она здесь? А потом я присмотрелся к предметам на столе и понял — она и была шпионом Дагга, наблюдающим за нами. На столе лежали все наши вещи, которые ещё оставались в гостинице — и мои с Базом, и всех пропавших ребят: одежда, обувь, сумки, зажигалки, какая-то бумажная книга и... мой ноутбук. Хорошо, что я храню свои дневники в облаке, а не на железе...

— Ну что? — вскинул глаза Дагг на моего сопровождающего. Тот покачал головой.
— Солдатик закрылся с криокамерой в музее и грозит всё спустить в фонтан, если начнём ломиться.

— Ясно, — нахмурился заведующий. — Ну, присматривайте там. И распорядись насчёт лаборатории — пусть готовят и приступают. Ждать больше нечего — уже завтра приедут заказчики.

— Хорошо, мистер Дагг. Девчонку я тогда оставляю вам — у нас она только мешается и отвлекает ребят. Сейчас ещё пришлю Тома и Ларри — постоят на всякий случай за дверью.

— Да-да, иди...

Девушка, которая сморщила носик на слове «девчонка», после ухода медбрата снова повернулась к заведующему.

— Так тут все вещи, Милана? Больше ничего не осталось?

— Все. Гости съехали. Счёт оплачен. Генеральная уборка уже проводится.

— Молодец, детка, я знал, что на тебя можно положиться.

— Правда? А как же насчёт твоего обещания? Я могу забрать свой приз, правда? — девушка подобралась и сжала в нетерпении пальцы. Сейчас, в красном шерстяном костюме, обтягивающем все выпуклости её фигуры, с юбкой по колено и ростом на полголовы выше меня, девушка казалась цветной глянцевой фотографией по сравнению с выцветшим ксероксным оттиском, напечатанным на полузаправленном принтере, на что был похож я.

— Милана, детка моя... Нет.

— Но, дядя! Ты обещал! Ты же обещал, что первый, кто мне понравится, будет мой, по-любому!

— Да, золотко, но я не предполагал, что тебе понравится Глава фракции... Любой другой — без проблем, но именно этого будут искать до тех пор, пока не найдут. К сожалению. Очень симпатичный молодой человек, да. С упорством и характером, хм, достойными лучшего применения. Но, Миланочка, такие мужчины, они... как бы это сказать? Не живут без работы. Подправить его слегка — не получится, а запрограммировать до послушания — превратится в зомби, и ты сама его через неделю бросишь. У таких мужчин воля — неотъемлемая часть их харизмы, основа их личности, так сказать. Так что...

— Нет, я не позволю его убить!

— Да я и сам не хочу, Миланочка... Но ведь будут искать. Сама подумай, ведь не получится «долго и сча́стливо». Даже если он у тебя вместо мебели будет дома торчать, ведь увидят же, рано или поздно. Внешность же какая, Миланочка... А править и память, и мозги и внешность — так проще же кого другого найти... Ну, сама подумай. Стоит его только во внешний мир вывести — и конец всему. К сожалению.

Девушка слушала его, кусая губы и рассматривая плитку под ногами. И, кажется, на глазах её блестели слёзы.

— Миланочка...

— А если... не выводить во внешний мир, дядя?

— Ох, — Дагг снял очки и помассировал переносицу. — Ну, да. Можно и потянуть. Но сколько это будет продолжаться, Милана? Ты привыкаешь. Потом будет только сложнее...

— Ты обещал отдать мне его! Ты обещал!

— Ладно, Миланочка, ладно, — Дагг поднял руки, сдаваясь, а потом осторожно опустил ладони на стол. — Но ведь этот упрямец не ест. Он с голоду и от жажды умрёт раньше, чем мы с тобой о чём-нибудь договоримся...

— Господин Бартон не ест? — вмешался в разговор я. — Сколько уже?

— Сегодня третий день, — шмыгнула носом девушка. — И не пьёт. Почему?

— Может быть, боится, что ваш дядя его отравит? — предположил я. — На вашем месте я пробовал бы всё, что ему дают, в его присутствии, и только потом ему предлагал.

— Да кому он нужен, травить его! — вскочил на ноги невозмутимый до этого господин Дагг. — Миланочка, я бы никогда...

— Ну, да, — пробормотала она, окидывая заведующего пристальным взглядом. — Так что, дядя Стив, я пойду, попробую его всё-таки покормить?

— Пойди, Миланочка, пойди. Нам тут с госпожой Лилит всё равно поговорить надо...

Девушка, услышав «Лилит» снова фыркнула, нахмурилась, но ничего не сказала, а Дагг после её ухода достал мобильник и тихо отдал распоряжения. Как я понадеялся, отменил неизбежное отравление племянницы и одного вредного и упрямого инквизитора.

***

После ухода Миланы Дагг поднял на меня тяжёлый взгляд и долго молчал.

— Так ничего и не скажете? — спросил, наконец, он.

— Я не знаю, что именно вас интересует.

Дагг сел за заваленный вещами стол и переплёл пальцы поверх крышки моего ноутбука. И снова уставился нечитаемым из-за блеска очков, взглядом. Наверное, на простых людей такие изучающие взгляды и молчание должны действовать угнетающе, но не на меня. Я с Отцом двадцать семь лет работаю, к таким фокусам давно привык.

— Может, госпожа секретарь, у вас есть вопросы? По ситуации, в которой вы оказались. Раз уж вы не знаете, что меня интересует.

Сухой сарказм в его голосе мне не понравился. Этот человек не чувствовал себя загнанным в угол и, кажется, не собирался допускать ошибок.

— Да, есть вопросы. Милана — она действительно ваша племянница?

Его бровь приподнялась над дужкой тонкой металлической оправы очков — и это была единственная реакция на мой вопрос.

— Не хотите отвечать, мистер Дагг? Или этот вопрос столь важен для вас, что вы предпочтёте перевести тему разговора?

— Моя семья не тема для разговора! И если вы так умны, как пытаетесь всем доказать, Ит, то способны и сами составить мнение о степени генетического родства моего и Миланы, не так ли?

— Лилит, мистер Дагг.

— Что?

— Называйте меня Лилит, мистер Дагг. Ит — прозвище только для моей семьи, для Отца и Базиля, и вы никоим образом в этот круг не входите.

Когда он нехотя кивнул, я продолжил:

— Что же касается степени генетического родства, то извольте, я могу выстроить серию логических рассуждений, раз вам приспичило устроить экзамен. Итак, факт номер один. Милана сильно на вас похожа, фенотип не просто приблизительно похожий, а идентичный, свойственный близким родственникам по линии матери.

Других стульев в комнате не было, кроме того, на котором сидел Дагг, так что я просто стоял рядом со столом, как обычно при совещаниях в Комплексе, во время докладов. Дагг поставил локти на стол и сплёл пальцы в замок, под подбородком. Возможно, для того, чтоб не было видно, как они дрогнули.

— Генетический факт номер два — дети всегда, неизбежно наследуют все признаки внешности матери, будь то дочери или сыновья, хромосомы так называемых «отцов» и близко не участвуют в создании плода. Значит, Милана никак не может быть вашей дочерью. Однако, вы с ней очень похожи.

Стивен Дагг повернул голову в сторону, не перебивая меня, только сверкнули в свете ламп очки и широкая серебряная прядь в ухоженной полуседой шевелюре.

— Девушка назвала вас дядей, — продолжил говорить я. — Будь она «дочерью» вашего брата — она была бы похожа не на вас, а на свою мать, жену вашего брата, а это не так. Значит, она, скорее всего, дочь вашей сестры, с которой вы, как дети одной матери, естественно, похожи. То есть, Милана — действительно ваша племянница. Верно?

Дагг не отвечал и смотрел в сторону, сжав пальцы в замок под подбородком.

— Логически рассуждая, есть ещё теоретическая возможность того, что Милана вам не племянница, а клон вашей сестры или матери, клоны всегда наследуют пол породителя, но практически — это невозможно, ибо все имеющиеся на планете камеры клонирования находятся у нас в Комплексе и процесс создания клонов столь длительный и трудоёмкий, что провести его втайне невозможно. Следовательно, Милана — дочь вашей сестры. Племянница.

— Её звали Клэр...

Дагг медленно встал, всё ещё смотря в сторону, а потом перевёл взгляд на меня, чуть склонив голову набок, как смотрят учёные на любопытную, но, увы, уже мёртвую лабораторную мышь.

— Ненавижу блондинов. Физически не перевариваю. Вот что... Лилит, идите за мной. Я вам кое-что покажу. Раз уж вы прошли экзамен на логику.