Дневники Ит

За распахнутой дверью нас встретила синяя ночь и плоская крыша, неяркие бортовые огни вертолёта далеко впереди помигивали, когда их пересекали тёмные фигуры посланных Рэмом охранников. А потом на меня обрушился ветер.

Температура – двадцать пять градусов по Цельсию, влажность девяносто восемь процентов, скорость... Скорость перемещения воздуха я вычислить не смог – не было у меня подобного опыта, а встроенные файлы памяти молчали. Наверное, в планируемой для меня «прошлой жизни» решать такие задачи на поверхности планеты не входило в мои обязанности, для этого существовала остальная команда, из людей и андроидов. А ещё, этот гигантский и мощный поток тёплого воздуха нёс запахи, сотни оттенков. Из них знакомых – хорошо, если с десяток: пластиковое покрытие крыши, с разогретым за день слоем гидроизоляции, терпкий запах металла с ноткой ржавчины, запах масла и топлива – от почти не видного вдали вертолёта, мускусный запах мужской парфюмерии и пота – от Рэма, полный адреналина и паники со знакомым ароматом шампуня – от Базиля, едва слышный, резковато-специфический запах лабораторий – от меня самого... Все остальные запахи растительной органической жизни планеты были мне не известны. Я даже не мог сказать – пахнет это цветами, деревьями или чем-то ещё? Мир оказался пугающе огромен. Я медленно обернулся в другую сторону.

Неровная чёрная волнистая масса снизу, очерченная тускло-оранжевой полосой, переходящей в бледно-жёлтый, зеленоватый, сиреневый, бирюзовый, ультрамарин... Горы. Небо. Как далеко! Как огромно! Порыв ветра мазнул тёплым потоком по волосам, бросив их мне в глаза и навстречу почти потухшему закату. И я осознал, что во все стороны от нас – непередаваемо огромное пространство– сотни, тысячи километров пустой земли и воздуха! Даже от той точки, где я стоял, до земли было двадцать этажей вниз. А вверх...

Я поднял голову.

Вверху были звёзды...

***

Я чувствовал под собой жёсткую поверхность крыши и тёплое человеческое тело. Я лежал на коленях у Базиля, одна его рука была всё ещё переплетена пальцами с моей, второй он придерживал меня за плечи. Я упал? И потянул его за собой? Ушёл в перезагрузку впервые после своей активации.

Я открыл глаза и тут же снова увидел блестящие осколки звёзд, рассыпанных по сине-фиолетовому бархату неба.
Как я жил без этого? Что-то невероятно огромное и правильное сдвинулось глубоко внутри меня и встало на своё место. Теперь всё будет хорошо. Если я пойму, что это было. И если меня не вытянет вверх, в бесконечную пустоту Космоса, который отделён от нас только ненадёжной преградой из атмосферы.
Нет, я, всё же не предназначен был работать снаружи...

– Он опять глаза закрыл!

– Пульс померяй.

– Какой, к чёрту, пульс?!

– Дурак, что ли?

– А сам-то? Зачем ты его на крышу тащил?!

– Ты бы тоже потащил, если бы видел, как он на закат смотрит. И ещё, если бы думал головой, а не тем, что ниже!

– Заткнись, а?

– Да я ещё утром, в столовой заметил как он в окно смотрит, ты, рабовладелец хренов! А ты, за столько лет – нет?

Я поднял руку и коснулся лба, прикрывая ладонью глаза, да так и оставил.
Я был всё ещё здесь, на поверхности планеты, где люди пытаются найти противоядие от свалившейся на них катастрофы. Абсолютная пустота не втянула в себя, хотя между страшными, но такими притягательными звёздами и мной была всего лишь моя рука.
Ветер снова взъерошил волосы, он пах незнакомой пряной органикой и посвистывал в тросах антенн, укреплённых на крыше Комплекса.

– Итон, ты как?! – пальцы Базиля перехватили мою руку и сами убрали волосы, мазнув ладонью по щеке.

– Не ожидал. Всё очень большое. Очень большое. Я как пылинка посреди Зала Собраний. Подавляет. Как вы с этим живёте?

– Правильная постановка вопроса, – в голосе Рэма слышалось облегчение, – краткая формулировка проблемы и незамедлительный переход к выяснению способов её решения. Мы просто не думаем об этом.

– Вот как, – я, так и не открывая глаз, нащупал тонкую ткань водолазки на груди Базиля и потянул, пряча за ней нос и половину лица. – Вряд ли этот способ мне подойдёт...

– Мы привыкли, – извиняясь, подтвердил Баз. – Что внутри, что снаружи, всегда есть проблемы более срочные и насущные, чем умозрительные переживания.

– Это потому что у вас нет воображения... – сказал я. – Вернее, ваше воображение направлено совершенно не на то, что нужно... – тонкая ткань со знакомым запахом была слабой защитой от огромности мира, но лучше, чем ничего.
Я полностью отдавал себе отчёт, что это чувство нерационально, но крепче сжал переплетённые с Базилем пальцы, не решаясь ни отвернуться от его груди, ни открыть глаза, ни ослабить хватку.

– Агорафобия? – придвинулся голос Рэма.

– Похоже на то...

– Ты знал, что так будет? Когда подписывал отказ в доступе?

– Откуда? Я лишь боялся его потерять... Хотя, – в голосе Базиля проскользнуло сомнение, – возможно, это предполагал Отец, когда подписывал свой запрет... Он говорил, что Ит предназначен для административной и командной работы внутри помещений. Он точно это говорил!

– Вот как. Но это всё равно странно. Даже если считать, что Ит может быть... хм, и наверняка и является генно-модифицированным человеком, и старше, чем выглядит, то всё равно, учитывая давность запрета... Помнится, когда я наехал на тебя в твои пятнадцать, Ит уже тогда выглядел как сейчас...

– Рэм, не лезь в это, – с тоской протянул Базиль. – Прошу. Добра не будет...

– Мы, – вклинился я в эту беседу, – можем вернуться? Слишком много... всего. Пожалуйста?

– Да, конечно, – отозвался Базиль. – Ты можешь встать?

Я открыл глаза и тут же зажмурился снова, уткнувшись носом в свитер на груди Базиля, и покачал головой.

– Ясно, – протянул он. – Ит, ты мне пальцы сломаешь. Попробуй взяться за шею.

Раздалось шуршание ткани, и вдруг мне на голову и на плечо База опустился пиджак Рэма, отделяя меня от бесконечной глубины Вселенной с её колючими звёздами, от массы тёплого воздуха, перекатывающегося по поверхности планеты, от незнакомых запахов и осознания трёхмерности всей этой глубины-высоты-ширины... Мир сузился до груди База, его рук, подхвативших меня, и ограничился пахнущей парфюмом, потом и табаком ткани подкладки пиджака, лежащей на моём лице.

– Эй, лапы убрал! Я сам его понесу! Лучше двери открой...

Я услышал удаляющееся хмыканье Рэма и почувствовал движение, отделившее меня от надёжной поверхности крыши. Теперь я парил в пустоте, в которой только и осталось, что крепкие руки Базиля и близкое, гулкое биение его сердца...

***

Весь обратный путь до нашего с Базом жилого модуля я не видел, и мог лишь опосредованно судить о происходящем: вот, звук туфель моих сопровождающих по плитке, с некоторым изменением тона, когда подошва задевает стыки, это холл у выхода на крышу; вот, покачивание и едва заметное изменение давления, это мы спускаемся в лифте; отдалённый голос Рэма, рычащими интонациями убирающий с дороги невольных свидетелей...

Весь этот путь мной владело странное чувство – досады и изумления. Люди снова оказались сильнее меня, причём в той области, в которой я и предположить не мог наличие своей слабости. Это... ошеломляло.

Короткое препирательство между Базилем и Рэмом на входе – стоит ли последнему вламываться в чужое жилище без приглашения, на которое Рэм ответил тихим ругательством – и вот, мы все внутри. Я почувствовал под спиной знакомую упругость ортопедического матраса в спальне База и пыхтение двух мужчин рядом. Сдвинув немного ткань, успокоительно пахнущую дезодорантом Рэма, я выглянул одним глазом наружу. Растрёпанный и красный Базиль пытался выпихнуть более массивного и сильного инквизитора за дверь, тот нехотя сопротивлялся, упёршись в откосы.

– Эй, – окликнул их я, – что вы делаете?

Они обернулись. Базиль молчал, на его лице читались раздражение и досада.

– Рэм? – спросил я.

– Я... – забавное выражение лица, когда человек на ходу импровизирует и выдумывает первую попавшуюся правдоподобную причину своих действий. – Я должен... вернее, хотел забрать пиджак. Как я объясню, куда я его дел? И... – тут Рэмигус выдал вдруг чистую правду, если судить по остановившемуся на мне прямому взгляду, – я не могу уйти, не убедившись, что с тобой всё нормально. Ты как, Итон?

Что мне было отвечать на этот вопрос, заданный им второй раз за вечер?

– Не знаю. Такого никогда не было. Лучше, чем на крыше, но ненамного. Мне надо это обдумать. Можно задержать твой пиджак ещё на пару минут? А вы пойдите, пока что-нибудь съешьте – Базиль пропустил ужин, как раз тогда, когда поднимался на лифте, – и я снова спрятался под тканью, не дожидаясь ответа.

– Пару минут? – протянул Базиль.

– Господи, Баз, видел бы ты сейчас своё лицо! Понимаю, что зрелище, хм, того стоит, но когда я уйду, у тебя будет в распоряжении целый шкаф со своими собственными пиджаками. Оставь, пока, Ита. Пойдём уже, выпьем кофе, раз уж спиртного у тебя не водится. И ты мне расскажешь, почему хотел меня убить. Кстати, пистолет можешь оставить тут.

– Опять издеваешься? – прошипел Базиль. – Проваливай уже! Я тебе потом новый пиджак куплю!

– Нет, уж! Я хочу выяснить всю хрень сегодня! А не быть пристреленным непонятно за что и непонятно когда!

– А то ты не догадываешься!

– Представь себе – нет! Ну, разве что, кроме того факта, что ты, оказывается, ревнивый кретин. Причём – безосновательно ревнивый!

– Э-э-эй! – снова подал голос я из-под своего укрытия. – Что такое, вообще, эта ревность?

Они оба замолкли, обескураженные вопросом.

– Позорное чувство собственника, крайне неуверенного в себе, – выдал Рэм. – Загугли потом, если интересно.

– Хорошо. Завтра, как приду на работу, так и сделаю.

– Завтра?

– У меня здесь нет своего компьютера.

Несколько секунд тишины и угрожающее «Ба-а-аз?!» голосом Рэма заставило меня скинуть своё и так не сильно-то надёжное укрытие с лица и сесть на кровати. Инквизитор оскалился и вытянул палец в сторону Базиля, а тот стоял, насупившись и сжав кулаки.

– Как же вы мне надоели! – воскликнул я. – Мне так много надо обдумать, а вы... Чего вы не поделили, я не понимаю? Базиль? Рэм?

– Спроси. Просто спроси его, – сказал, не отводя от противника взгляда, Рэм. – Итон никогда не врёт. И покончим с этой хернёй раз и навсегда.

– О чём спросить? – я поднял взгляд на Базиля, который кусал губы. – Баз?

– Л-ладно... – он заставил себя разжать кулаки, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Надо будет поощрить физиотерапевта, мимоходом отметил про себя я, дыхательный комплекс для успокоения у братишки хорошо отработан.

– Итон, – Базиль между тем прошёл по комнате и остановился у кровати, глядя в сторону. – Ты... Ты мог бы... То, что мы делаем вместе с тобой, проделать с Рэмом?

Я обдумал это.

– Теоретически – да. Но в этом нет никакого смысла. Во-первых, Рэмигус давно и ясно дал понять, что в качестве желаемых объектов для размножения он видит только особ женского пола. А во-вторых, его сперма не жизнеспособна. Никакого смысла.

– О...

Базиль выглядел удивлённым, а Рэм стоял, прикрыв глаза рукой и... хихикал.

– Теперь-то я понимаю, почему ты отослал всех братьев... Боже, Баз, я злился на тебя, но теперь я тебе даже сочувствую...

Он помолчал, не отрывая руки от глаз.

– Настолько фригидный партнёр – это нечто. Лично я предпочёл бы, чтобы меня ненавидели... – он с силой провёл рукой по лицу и опустил её, глядя на Базиля. – А теперь, если ты понял всё, что хотел, пошли, наконец, выпьем кофе! Надеюсь, ты уже передумал меня убивать?