18 глава бал
Бальный зал сиял.
Хрустальные люстры сверкали, как звёзды, отражаясь в мраморном полу.
Воздух был пропитан ароматом дорогих духов и сладкого вина.
Музыканты тихо играли лёгкий вальс, а в толпе аристократов царила привычная смесь притворной вежливости и скрытого соревнования.
На возвышении — император Кайрон, мужчина лет сорока пяти.
Он был высок, с густыми золотыми волосами, аккуратно зачесанными назад, и ярко-голубыми глазами, в которых сочетались мудрость и холодная власть.
Его лицо с чёткими чертами излучало силу и достоинство, но за этим величием скрывалась усталость человека, на чьих плечах покоится целая империя.
Рядом — императрица Элиза, воплощение утончённости и безупречного спокойствия.
По одну сторону от трона стояла первая принцесса Леона, юная красавица с мягкой улыбкой и ослепительно-голубыми глазами.
По другую — наследный принц Кайл, дружелюбный и открытый, но с той осанкой, что присуща лишь тем, кто рождён править.
Толпа зашепталась, когда распахнулись тяжёлые двери.
— Герцог де Харт и его наследники! — громко объявил глашатай.
Шум мгновенно стих.
Даже музыка оборвалась.
По красной ковровой дорожке медленно вошёл Лукас де Харт.
Высокий, величественный, в чёрном мундире с серебряной отделкой и красным плащом, он шёл с тем спокойствием, от которого у многих мужчин дрогнули колени, а дамы — перестали дышать.
Северный волк, герой, убийца чудовищ — и человек, чьё имя знала вся империя.
Но не он вызвал настоящий шок.
На его руках сидела маленькая девочка, лет восьми, в чёрно-красном костюме — в мужском костюме, с коротким плащом и серебряной вышивкой на груди.
Её чёрные волосы блестели при свете люстр, а алые глаза смотрели на толпу спокойно, даже дерзко.
Рядом с герцогом шли два юных мальчика — Килуа и Лиам, одинаково гордые, но такие разные: один с мягкой улыбкой, другой с насмешливым прищуром.
— Это... — прошептала одна из придворных дам. — ...его дочь?
— Говорят, она пропала пять лет назад... но жива?
— В брюках?! Девушка?!
— Какое безумие!
Император приподнялся со своего трона.
Его голубые глаза сверкнули интересом, а в голосе прозвучало уважение:
— Герцог де Харт, — произнёс он, — наконец-то вы явились.
— Ваше величество, — Лукас поклонился, держа дочь на руках. — Моя семья представляет вам своё почтение.
Луи чуть сжала его плащ, глядя на зал полным любопытства взглядом.
Толпа аристократов не могла решить, что в ней страшнее — эта уверенность или сходство с отцом.
Одинаковые глаза, одинаковая осанка, одинаковый взгляд, от которого стыло в груди.
Императрица склонила голову чуть набок, рассматривая девочку:
— Так это и есть... Луи де Харт?
— Да, ваше величество, — ответил Лукас. — Моя дочь.
Маленькая Луи лениво махнула рукой — не по этикету, а просто, как будто здоровалась со знакомыми:
— Здрасьте.
В зале кто-то едва не выронил бокал.
Император Кайрон рассмеялся — низко, гулко, искренне:
— Ха! Вот это да. Копия тебя, Лукас. Даже в приветствии.
Принц Кайл, стоявший рядом с матерью, радостно улыбнулся и сделал шаг вперёд:
— Рад видеть тебя, Луи. — Его голос звучал искренне. — Мы ведь уже знакомы.
— Ага, — коротко ответила она, чуть прищурившись. — Ты тот добряк из дворца.
— Луи, — тихо сказал Лукас, но император поднял руку:
— Пусть говорит. Дети де Хартов никогда не прячут слова.
В толпе прошёл едва заметный смешок, кто-то шепнул:
— Теперь понятно, кто наследует стальной характер своего отца...
А Луи, сидя у Лукаса на руках, положила голову ему на плечо и зевнула.
Северная кровь, ледяная сталь — и при этом ребёнок, у которого наконец появился дом.
Император тихо произнёс, глядя на них:
— Да... настоящая Харт.
Бал уже подходил к концу.
Музыка стихла, разговоры стали тише — но всё ещё слышались вкрадчивые смешки, шепотки, хищные взгляды, которые Луи не могла не замечать.
Она стояла рядом с братьями — Килуа и Лиамом — неподалёку от колонн, в стороне от основной толпы.
Лукас в этот момент беседовал с императором, поэтому за детьми наблюдали лишь рыцари.
Луи молчала.
Но уши у неё были острые — слишком острые, чтобы не услышать.
— Говорят, это она, дочь герцога? — хихикнула какая-то надушенная баронесса.
— Да бросьте, — фыркнула другая. — Настоящая дочь де Харт погибла!
— Ага, — добавил третий голос, мужской, ленивый и ядовитый. — Говорят, герцог притащил с улиц какую-то беспризорницу и теперь играет в отцовство.
— Вот-вот, фальшивка, — засмеялась дама. — Просто жалкая подделка.
Лиам нахмурился, Килуа прикусил губу — оба знали, что Луи слышит.
Но Луи молчала.
Пока не заговорили дети.
— Эй, — громко сказал какой-то мальчишка, сын виконта. — А вы слышали? У де Хартов есть особая сила!
— Да-да, — поддакнул другой. — Мой отец говорил, что герцог пробудил её в девять лет! А его сыновья — в десять!
— А она-то? — усмехнулся третий, указав на Луи. — У неё, небось, ничего нет.
— Потому что она подделка!
Толпа детей засмеялась.
Этот смех, звенящий, гадкий, ударил по Луи, будто плеть.
Мир словно потускнел.
Всё вокруг стало тихим.
Сердце стучало, будто гулкий барабан.
Она стиснула кулаки.
— Повтори, — холодно произнесла она.
Голос был низким, опасным, не похожим на голос ребёнка.
— Ч-что? — пискнул мальчишка.
— Повтори, — сказала Луи, и алые глаза засияли, как раскалённые угли.
И вдруг — воздух задрожал.
Свет люстр померк.
Стену за спиной Луи покрыло что-то — тень.
Не просто тень от света, а живая, текучая, словно дым, но гуще, чем ночь.
Она вытекала из-под её ног, поднималась вверх, сгущаясь, превращаясь в чёрные щупальца, клубы тумана, которые извивались, будто живые.
— Л-Лиам... — прошептал Килуа. — Это...
— Да, — выдохнул Лиам. — Это она.
Аристократы ахнули.
Некоторые отпрянули, а несколько дам вскрикнули, хватаясь за веера.
— Тьма... — прошептал один из рыцарей. — Способность Хартов... пробудилась.
Тьма закрутилась вихрем вокруг Луи, дрожа, словно живая плоть.
Свет вокруг стал тусклым, как будто само пространство боялось дышать.
Мальчишка, что называл её фальшивкой, отступил.
Его лицо побледнело.
Тьма метнулась к нему — тонкая лента, почти ласковая, но настолько холодная, что дыхание замерло.
Луи подняла руку, и эта тьма послушно остановилась у кончиков её пальцев.
Её глаза светились кроваво-красным.
— Запомни, — произнесла она тихо, но так, что её слышал весь зал. — Я — Луи де Харт.
Никакая подделка.
Я — дочь севера.
Тьма рассеялась.
Люстры вновь засияли.
Воздух наполнился звуками — но все стояли молча.
Даже император.
Он наблюдал за ней с прищуром — не страхом, а интересом.
Лукас подошёл, положил руку на плечо дочери.
Тьма сразу исчезла, будто растворилась в воздухе.
Он произнёс тихо, но с гордостью:
— Вот она, кровь Хартов.
А Луи — просто посмотрела на него и, немного нахмурившись, буркнула:
— Они первые начали.
Император рассмеялся, хлопнув в ладони:
— Ха! Похоже, в твоей семье даже способности рождаются из упрямства!