7 глава тени прошлого
Ночь стояла тихая.
За окном мягко шуршал ветер, где-то вдалеке кричала сова.
Замок спал.
Только в одной комнате горела тусклая свеча.
Луи спала, свернувшись калачиком под одеялом, прижимая к себе подушку — будто кого-то обнимала.
На лице — беспокойство.
Губы шевелились, словно она разговаривала во сне.
...Она снова была там.
Холод, сырость, запах гнили. Узкие улицы, где никто не останавливается помочь.
И маленький комочек грязной шерсти у её ног — её единственный друг.
Щенок.
Он был худой, такой же, как она. Всегда приносил что-то — кусочек хлеба, обглоданную кость.
Иногда просто ложился рядом, согревая своим крошечным телом.
— Эй... — шептала она тогда. — Не смей умирать, ладно? Мы же вместе...
Но он уже не шевелился.
Его глаза, раньше такие живые, стали тусклыми.
Она трясла его за лапы, звала, кричала — но он не отвечал.
— Не уходи... — всхлипывала она. — Если ты уйдёшь... я останусь совсем одна... пожалуйста... останься со мной...
Она проснулась — рывком, с дрожью.
Лицо мокрое, подушка вся в слезах.
Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.
— Не уходи... — прошептала она, всё ещё не понимая, что это сон.
В этот момент дверь тихо приоткрылась.
Лукас, как обычно, заглянул — он делал это каждую ночь.
Сначала просто проверял, спит ли она спокойно. Потом — просто чтобы видеть, что она есть.
Но в эту ночь он увидел её, заплаканную, с дрожащими плечами.
— Лулу... — прошептал он, подойдя ближе.
Девочка резко подняла глаза, и прежде чем он успел что-то сказать, бросилась к нему.
Маленькие руки вцепились в его рубашку, словно в спасательный круг.
— Не уходи... — прорыдала она. — Пожалуйста, не уходи...
Он опустился на край кровати и обнял её, крепко, но осторожно, как будто боялся сломать.
— Тише, тише... я здесь. Я никуда не уйду, слышишь?
Она всхлипывала, уткнувшись лицом ему в плечо.
— Он... он умер... мой щенок... он делился со мной едой... а потом умер... потому что я всё съела... я не знала, что он... — голос сорвался. — Он был единственный... кто был со мной...
Лукас замер. Его рука дрогнула, но он сильнее прижал её к себе.
— Лулу... это не твоя вина, слышишь? Не твоя.
Она мотнула головой, не слушая, и вдруг прошептала сквозь слёзы:
— Папочка...
Он закрыл глаза.
Это слово ударило прямо в сердце.
Не «герцог», не «эй, ты», не «мужик» — папочка.
Маленькое, искреннее, настоящее.
Он ничего не сказал, просто крепче обнял её, прижимая к груди.
— Я здесь, Лулу, — прошептал он. — И теперь ты не одна. Никогда больше не одна.
Она всхлипнула, цепляясь за него, словно боялась, что он исчезнет, как тот щенок.
Он гладил её волосы, шепча что-то едва слышное — слова, похожие на обещание.
За окном луна выглянула из-за облаков, заливая комнату мягким светом.
И в этот миг, впервые за пять лет, Луи уснула не одна — под защитой тепла, которого ей так не хватало.
Утро было тихим.
Лучи солнца пробивались сквозь полупрозрачные занавески, играя на подушках и лёгких складках одеяла.
Луи шевельнулась, зевая, и вдруг почувствовала что-то тёплое, плотное рядом.
Открыв глаза, она увидела его.
Лукас сидел прямо у кровати, облокотившись на край.
Он, должно быть, уснул так, держа её в объятиях.
Его рука всё ещё лежала на её плече, как будто он боялся, что она исчезнет.
Луи замерла.
Сердце забилось быстрее. В памяти всплыла ночь — слёзы, рассказ про щенка... и то, как она назвала его папочкой.
— Чёрт... — тихо прошептала она, отворачиваясь, вся пунцовая.
Никогда ещё ей не было так стыдно и... так тепло одновременно.
Она попыталась осторожно выбраться из его рук, но Лукас чуть сильнее обнял её во сне.
Луи замерла, потом сдалась — и просто снова прижалась к нему, закрыв глаза.
Ей было спокойно.
Позже, когда она снова проснулась, горничные уже суетились рядом.
— Доброе утро, юная госпожа, — прошептала одна, ставя тазик с водой.
Луи, конечно, упиралась.
— Не трогай! Сама могу! — ворчала она, дёргая рукава.
Но через пару минут всё-таки позволила себя умыть и одеть
— Ай! Осторожнее, ведьма старая!
— Молодая госпожа,Вы стали добрей?
Когда она наконец спустилась вниз, на пороге сада стоял Лукас.
На нём был чёрный камзол, волосы слегка растрёпаны — видно, он не спал толком.
Луи нахмурилась:
— И зачем ты меня сюда позвал?
Он не ответил. Только тихо свистнул.
Из-за кустов показались три маленьких серых комочка.
Волчата.
Пушистые, с острыми ушками и янтарными глазами. Один споткнулся о собственные лапы, другой зарычал, словно пытаясь показать характер, а третий сразу потрусил к Луи.
— Это... кто? — удивлённо спросила она, глядя на зверей.
— Волчата северной породы, — ответил Лукас. — Редкие. Очень преданные.
Он присел рядом, глядя на дочь. — Они вырастают большими и сильными. Хорошие охранники... и ещё лучшие друзья.
Луи моргнула.
— Мне?..
— Тебе.
Он мягко улыбнулся. — Каждый волк выбирает себе хозяина сам. Посмотрим, кто выберет тебя.
Не прошло и секунды — как все трое уже окружили девочку.
Один лизнул её руку, другой положил голову на колени, а третий, самый смелый, укусил за край подола.
Луи рассмеялась — звонко.
— Эй! Ну-ка, отдай!
Она опустилась на колени, обняла всех троих, чувствуя, как их шерсть щекочет ладони.
— Похоже, они выбрали, — сказал Лукас, глядя на эту картину.
Луи подняла голову — и впервые не отвернулась.
— Спасибо... — тихо выдохнула она.
— За что?
— За них... и за то, что... ты не ушёл.
Лукас протянул руку, аккуратно поправил выбившуюся прядь её волос.
— Я больше никогда не уйду, Лулу.
Она чуть смутилась, снова глядя на волчат, чтобы скрыть улыбку.
— Тогда... — сказала она, — пусть этот — будет хару а этот — фенрис а этот... кими !
Сион, стоявший неподалёку, не выдержал и хмыкнул:
— Великолепные имена, госпожа Луи.
Луи показала ему язык, а потом снова прижала к себе волчат.
Лукас смотрел на них — и улыбнулся