8 глава
Прошло несколько недель.
Замок де Харт изменился — будто вместе с Луи в нём поселилось что-то живое.
Смех. Шорох лап по коридорам. Детский голос, который раньше только ругался, теперь часто звенел смехом.
Горничные до сих пор вздрагивали, когда вспоминали, как «та маленькая дикарка» однажды запустила в них расчёской.
Но теперь...
Теперь Луи могла позволить себя умыть без борьбы. Иногда даже сама садилась, терпеливо подставляя лицо под полотенце.
— Молодая госпожа, вы сегодня такая спокойная, — осторожно заметила одна из служанок.
Луи фыркнула:
— Просто не хочу тратить силы. А то папа опять меня таскать будет.
Горничные переглянулись — папа.
Это слово стало для всех чем-то особенным. Никто не ожидал, что она так быстро привыкнет к нему...
Лукас действительно часто носил её на руках.
Иногда, когда она засыпала в саду с волчатами.
Иногда просто так — под предлогом, что «малышке ещё тяжело ходить по лестницам».
Хотя они оба знали, что Луи могла пробежать весь замок, если бы захотела.
Но она не возражала.
Каждый раз, когда он поднимал её, она сначала бурчала:
— Я уже большая! Поставь!
А потом тихо клала голову ему на плечо.
Волчат она обожала.
Хару всё ещё пытался грызть всё подряд, Кими любил спать на солнце, а Фернис неизменно следовал за Лукасом, будто чувствовал, кто хозяин дома.
Луи часами возилась с ними в саду.
Когда Лукас выходил из кабинета, она бежала навстречу — не как раньше, осторожно и с подозрением, а прямо, с сияющими глазами.
— Папа! Смотри, они уже знают команду «сидеть»!
— Правда? — улыбался он. — Ну-ка, покажи.
Волки, конечно, не слушались.
Один лёг, другой утащил перчатку, третий с разбегу прыгнул на герцога.
Лукас засмеялся, впервые громко, от души.
Луи обиженно надулась, потом фыркнула — и тоже рассмеялась.
Иногда вечерами она садилась рядом с ним, прямо на диван в кабинете.
Он читал документы, она рисовала что-то в своей тетради.
Иногда писала странные схемы — ловушки, маршруты, идеи по охоте на монстров.
— Умная девочка, — говорил он.
— Конечно, — гордо отвечала она. — Я же твоя дочь.
Он каждый раз замирал, услышав это.
Для него эти слова звучали как благословение.