Энтони Джостен-Миньярд

Дверь за мной закрылась с глухим стуком. Я почему-то подумал о том, что первый гвоздь в крышку гроба забивают с таким же звуком.

На диване перед столом директора сидели двое молодых мужчин.

— Привет. — тот, что находился ближе ко входу, рыжеволосый и голубоглазый, добродушно со мной поздоровался. Его взгляд был мягким, а улыбка искренняя, не натянутая, как у многих других «родителей», может, только слегка измученная. Я почему-то почувствовал себя не в своей тарелке под этим взглядом. — Ты Энтони? Меня зовут Нил, это мой муж Эндрю. — он указал мужчину в чёрной одежде, молча смотревшего на меня.

Здорово, однополые родители, такого у меня еще не было. Нужно добавить в список своих достижений.

— Разве вы уже не знаете все обо мне? Какой смысл спрашивать? — я указал на стопку бумаг на кофейном столике. — Энтони Доу. 11 лет. Сирота. Трудный подросток.

Тяжёлый взгляд директора приюта прошелся по мне. На самом деле за столько лет я довольно редко видел его на работе. Даже реже, чем его заместителя или секретаря, но каждая наша встреча почему-то оставляла неприятный осадок. Я всегда считал, что он не любит детей. Может, только сирот, а может, в принципе людей. Его брови, то-ли по природе своей, то-ли по привычке, были всегда сведены к переносице и это придавало ему вид вечно недовольного человека.

— Веди себя подобающе, Доу. Они — твои благодетели.

— Мистер, мы не… — начал было Нил, но я перебил его не в силах скрыть бушевавшие во мне эмоции:

— Раз они благодетели, то пусть совершают свои благие дела для кого-нибудь другого! Мне не нужна ваша жалость!

— Какая наглость! Ты…

— Выйдите. — я чуть не подпрыгнул от звука нового голоса.

Это даже не просьба, это приказ.

— Что, простите? Мистер Миньярд, при всем уважении, это мой кабинет.

— Выйдите. — повторил он с той же холодной отрешенностью, что и до этого. Какое-то время директор взвешивал тяжесть нанесенного ему оскорбления, но все же встал, выпятив подбородок, и с напускной надменностью покинул помещение.

Мы остались втроём и на несколько секунд повисло молчание. Я нервничал, не зная чего ожидать.

Чтение людей — довольно полезный навык для того, кто слаб перед лицом опасности. Умение оценивать эмоции, физические возможности, характеры других — это спасает. Не всегда, конечно, но ты хотя бы готов. Ты знаешь чего ожидать. С Нилом в этом плане было все просто. Такой себе «добрый дяденька», решивший взять под свое крыло сироту. Хорошо, если все действительно так. Скоро мне придётся узнать наверняка. Что касается Эндрю, я не мог его прочитать, не мог понять его отношение ко мне.

Злость, раздражение, презрение, сожаление, досада — ничего.

— В каком-то смысле мы с тобой однофамильцы. — наконец произнес Эндрю. Они вместе подошли ближе, примерно на расстояние вытянутой руки, что уже было достаточно странно. Обычно взрослые не так внимательны.

— Не может быть. Я слышал, как директор назвал вас Миньярдом!

— Сейчас — да. Но когда-то и я был Доу.

— И что же изменилось?

— Нашёл семью.

— Семья — дерьмо. Я не верю в семьи.

— Я тоже.

— Серьёзно? Ты противоречишь собственным словам.

— Я верю только в ту семью, которую выбрал сам.

— Мне сказали, что вы собираетесь усыновить меня.

— Если ты этого захочешь.

— Меня никто не спрашивает.

— Я спрашиваю.

— Что, если я не хочу?

— Мы уйдём и ты больше никогда нас не увидишь.

— Так просто?

— Но выслушай сначала, то, что мы тебе скажем. Если ты согласишься, мы возьмём над тобой опеку, заберём отсюда и вернёмся домой в Чикаго. Я обещаю тебе, что в этом доме тебя не будут бить или унижать, или как-либо ещё вредить. Мы не возьмем тебя на несколько месяцев, чтобы потом бросить.

— Мы хотим усыновить тебя. — продолжил за Эндрю Нил — Хотим стать настоящими родителями, на сколько это вообще возможно. Но только тогда, когда ты сам этого захочешь. И в любом случае, в качестве опекунов или кого бы то ни было, кем ты захочешь нас считать, мы постараемся быть хорошими родителями. Для нас это в новинку, но мы будем стараться. Обещаю. — он говорил серьёзно, но все ещё достаточно мягко, будто бы успокаивая напуганного зверька.

Меня разозлило это осознание, но, черт возьми, именно так я себя и чувствовал. Однако, им не обязательно об этом знать.

Чертовски хорошее предложение. Слишком хорошее, чтобы быть правдой.

— Почему я должен вам верить?

— Не должен. Но мы верим в обещания. — Эндрю достал что-то из кармана и передал Нилу, а тот протянул ко мне руку ладонью вверх. На ней лежал маленький железный ключ.

Такой маленький, но значащий так много.

— Как на счёт того, чтобы тоже попробовать поверить? Всего раз? Дай нам всего один шанс.

— От-отчего он? — я с сожалением услышал, как мой голос надломился.

— От дома.

Дом. Место, в которое можно вернуться.

Всего один шанс.

Какая-то часть моего здравого смысла отчаянно билась там, на подкорке, и утверждала, что одного шанса вполне достаточно, чтобы навсегда разбить что-то, но я не смог сказать этого вслух. Надежда. Одной маленькой искры хватило, чтобы снова разжечь уже почти угасший огонёк. Я попытался снова засунуть его в ящик с огромным замком и у меня почти получилось. Почти.

Что-то изменилось в тот момент, когда ключ оказался в моей руке. То-ли в напряжённом воздухе комнаты, то-ли где-то глубоко внутри.

***

Когда директор вернулся, были улажены все оставшиеся бумажные вопросы.

Я собрал свои немногочисленные пожитки и попрощался со знакомыми. Это все.

Не знаю, начало это или конец моей истории. Возможно, лишь её часть.

Когда мы вышли, я обернулся, чтобы запомнить это место. Может, приют и не стал мне домом, но именно сюда я всегда возвращался.

Желтая краска, постепенно осыпающаяся штукатурка, серое небо, тяжёлая железная дверь, не предназначенная для слабых детских рук. Холодный осенний ветер щипал кожу и раскачивал скрипучие качели. Давно была пора их смазать. Я долго не мог понять природу странной эмоции, поселившейся в груди. Потом пришло осознание.

Это прощание.

Почему-то казалось, что я больше не вернусь. Странное чувство.

***

Дальше было такси, потом аэропорт, долгий перелёт и снова такси. Из багажа у нас была только ручная кладь, так как Эндрю и Нил приехали только чтобы забрать меня. Мы почти не разговаривали, а если и говорили что-то, то это были простые фразы вроде: «Думаю, скоро пойдёт дождь» или «Еда в самолёте отвратная, хочешь воды?» Я не слишком хотел вести светские беседы, поэтому отвечал односложно, чтобы со мной перестали пытаться заговорить. Кажется, это никого не разозлило, потому что единственная фраза, которую сказал за всю поездку Эндрю состояла всего из двух слов: «Ненавижу самолеты».

И вот, я стою на пороге двухэтажного дома где-то в Чикаго вместе со своей небольшой сумкой и новыми «родителями».

— Не собираешься открыть дверь? — послышался голос Эндрю откуда-то из-за спины.

— …?

— У тебя есть ключ.

Да, ключ. Маленький железный ключ.

На секунду я ощутил какую-то странную радость от того, что он идеально подошел к замочной скважине. Все это взаправду, не просто дурацкая шутка. Наверно, было бы здорово вот так каждый день открывать дверь своим ключом? Не бояться возвращаться домой. Знать, что тебя где-то ждут. Знать, что оттуда не прогонят. Иметь тихий причал в этом жизненном шторме.

Я запоздало осознал, что слишком сильно замешкался у входа и через силу переступил порог.

— Ты мне кое-кого напоминаешь.

— И кого же?

— Меня. — Нил мрачно улыбнулся, заходя в следом.

— Точно. Ты выглядел так же, когда впервые пришел в квартиру Ваймака. — Эндрю кивнул каким-то своим мыслям и достал мороженое из морозилки.

— Кто такой Ваймак?

— Дэвид Ваймак — наш бывший университетский тренер. Лисы, университет Пальметто.

— Тренер? Каким спортом вы занимались?

— Экси. И сразу отвечая на твой следующий вопрос, да, мы все еще в него играем, только уже в профессиональной команде. Я нападающий, Эндрю — вратарь. Ты увлекаешься каким-нибудь спортом?

— Нет, не особо.

— Что ж подумай об этом. В школе, куда мы тебя записали, есть команда по экси, а еще по футболу и волейболу. Ты голоден? В холодильнике ничего нет, но мы можем заказать что-нибудь. У тебя есть аллергия на какие-нибудь продукты?

— Арахис.

— Что-то еще?

— Нет.

— Понял, хорошо, что ты сказал. Доставка? Как насчет китайской еды? Лапша?

— Сойдет.

— Хорошо.

— Вы хотите, чтобы я играл в экси?

— Нет.

— Тогда что я должен делать?

— Лишь то, что хочешь ты. Мы поддержим тебя. Ну, конечно, только если это не будет что-то незаконное.

— Что, если я ничего не хочу?

— Думаю это неправда. Все чего-то хотят. Не бойся желать чего-то и не бойся рассказать об этом нам. — его голос снова стал таким мягким, что меня почти затошнило, а глаза защипало. Вероятно, выглядел я так, будто внезапно выиграл в лотерею и теперь совершенно не знал что мне со всем этим делать, потому что Нил снисходительно улыбнулся и подошел к лестнице наверх:

— Самое время провести тебе экскурсию. Ах, да, еще у нас есть два кота, познакомишься с ними позже. На первом этаже кухня, веранда, ванная и гостиная, наверху наша спальня, кабинет, но мы там особо не работаем, вторая ванная и твоя комната. — он завел меня в небольшое, но светлое помещение — Завтра поедем по магазинам. Мы купили только самое необходимое, потому что подумали, что ты сам захочешь все обставить. Еще нужна одежда и некоторые школьные принадлежности. Придётся потратить целый день. В общем, обустраивайся, я позову тебя, когда привезут еду.

После этого длинного дня я наконец-то остался один.

Здесь есть окно. Я подошёл ближе чтобы открыть его и, о да, оно с лёгкостью поддалось, впустив в комнату свежий воздух. Пытясь подавить свое не нормально большое облегчение от того факта, что здесь есть окно, я ещё раз осмотрелся. В комнате действительно было только основное: кровать, шкаф, стол и тумбочка.

Не так уж и много, но больше, чем у меня когда-либо было. У меня-то и комнаты своей никогда не было.

Кроме, разве что… нет, не вспоминай об этом. Она никогда не была моей...

Я всегда жил как минимум с одним ребенком, а в одной приемной семье нас было аж семеро. Так что эта ситуация вполне себе сносна. Нил, вроде как, неплохой человек, а Эндрю… ну, он странный. Хотя нет, они оба странные. Это нервирует.