Поезд
Кажется, Альберт целую вечность не спал. В последние дни его жизнь наполнилась самыми удивительными вещами и не менее сказочными событиями, из-за чего он совсем забыл о сне. Однако, кем бы Альберт ни был, природа всегда берёт своё.
Почти пустой вагон электрички освещала пара-тройка ламп, заливающих помещение теплым светом, от которого спать хотелось только сильнее. Последние пассажиры уже успели покинуть вагон, и парень остался совсем один. Для наблюдателя извне, при условии, что он способен достичь нужной скорости, Альберт был как на ладони. Однако, изнутри ночь создавала довольно интересную иллюзию. Казалось, будто вагон простирается вширь до бесконечности. В такой необычной атмосфере Альберт окончательно уснул.
Однако стоило Альберту погрузиться в царство Морфея лишь на миг, его голова чуть не взорвалась от резкого, пронизывающего звона. Он нарастал и постепенно затихал, а затем нарастал вновь. Казалось, будто кто-то очень настойчивый и, по-видимому, бессмертный, бьет столовым прибором по пустому стеклянному бокалу.
С трудом Альберт открыл глаза и увидел перед лицом бокал, по которому снова и снова били ложкой. Стоило сконцентрироваться на стеклянном предмете, сон как рукой сняло. Альберт по привычке осмотрелся. Вагон изменился, пусть эффект бесконечного расширения и сохранился. Сидения были обиты дорогой красной тканью, а лампы на потолке заменили старинные люстры со свечами. И пусть их нахождение в вагоне электропоезда противоречило логике, к обстановке они довольно хорошо подходили.
Наконец, Альберт обратил внимание на человека, который, по совместительству, был причиной шума. По виду он был молод, ничем не примечательный человек. На нем был одет деловой костюм, который, на удивление, хорошо сидел.
— Адвокат дьявола! – тут же сказал Альберт.
— Что, прости?
— На тебе костюм. И он идеально сидит.
Парень в костюме засмеялся.
— Костюм, сшитый специально для меня. В этом нет ничего удивительного, – он кинул взгляд на Альберта. — А ты с юморком, я погляжу.
— Ладно, дьявол в костюме, ближе к делу. Где я и кто ты? – он протёр глаза, стараясь избавиться от навязчивого собеседника. — Мне хватило богов и прочих существ, я хотел бы отдохнуть.
— Я — Оракул, а ты, Альберт, в моих чертогах! – он произнёс это так нелепо, будто находился на сцене какого-то дешёвого театра, однако на миг замолчав, продолжил. — Ладно, я не бог, чтобы называть своё карманное измерение чертогами.
Оракул поставил бокал на стол, который, кажется, всё это время был между собеседниками.
— Чай, кофе, чего-нибудь покрепче? Лично я буду чай! – стоило ему ударить ложкой по бокалу, как он тут же наполнился горячим напитком.
— Стоп, что?
— Ну чего же ты? Чай это листья, кофе это зерна, а покрепче...
— Тихо! – Альберт протянул вперёд прямую ладонь, пытаясь остановить неумолкающего Оракула. — Ты сказал карманное измерение, но ведь...
— А-а... – Оракул ударил ладонью себя по лбу. — Обычное адаптивное карманное измерение, ничего необычного, – он сделал медленный глоток. — Или ты думал только великий Хаос способен на такое? – слово "великий" он сопроводил кавычками, которые сделал руками, оставив бокал в воздухе.
— Во первых, – Альберт поднял указательный палец. — Откуда ты знаешь Хаоса? Во вторых, – к указательному пальцу присоединился средний. — Ты не похож на хладнокровного убийцу, Оракул, – последнее слово он выделил кавычками.
Человек в дорогом деловом костюме откинулся на спинку сидения, закинул ногу на ногу, и поместив руки под голову, устремил взгляд в потолок.
— Все наши знают Хаоса. Он ведь, по сути, наш отец. Приёмный, – он звонко цокнул языком. — А приёмного отца мало кто способен любить, – Оракул издал негромкий смешок. — Ты ведь знаешь о чём я говорю, да? – он посмотрел на Альберта и стал пилить того взглядом, намекая на что-то.
Альберт, не желая больше слушать дьявола, который, по совместительству, оказался ещё и клоуном, встал и устремился в сторону выхода. На удивление, Оракул никак на это не отреагировал. Выйдя в тамбур и закрыв за собой дверь, парень облокотился на стену и тяжело вздохнул. Пусть в тамбур и попадал свет из вагона, он был довольно тёмным и эта темнота успокаивала Альберта. Оказавшись в тишине, парень заметил отсутствие фонового шума, а взгляд в окно подтвердил предположение — электропоезд стоял неподвижно.
Приложив немного усилий, Альберт открыл пневматические двери. По-видимому, давление элементарно отсутствовало. Попав на улицу, он оказался на пустынной платформе посреди, казалось, бескрайнего леса. Оказалось, что у поезда был всего один вагон. По-видимому, никто не предполагал, что Альберт решит покинуть обитель света и выйти в темноту. Последний раз посмотрев на Оракула, который с улыбкой махал парню, Альберт пошёл в глубь леса, надеясь найти выход.
Время шло, хотя в вечной тьме приходилось полагаться только на внутренние часы. Альберт шёл вперёд, и с каждым шагом идти было всё труднее. Казалось, что лес пытался проглотить парня. Деревья располагались всё ближе друг к другу, а ветви очень неохотно освобождали путь. Парень почти сдался, когда увидел далеко впереди свет. Значит, здесь есть ещё люди. У Альберта открылось второе дыхание, и он, словно олимпийский бегун, рванул вперёд.
Однако разочарованию не было предела, когда Альберт увидел на горизонте уже знакомый одинокий вагон. Не удивительно, что карманное измерение представляло собой замкнутое пространство. Было бы странно, будь оно иначе. Разочарованный парень вернулся в вагон и молча сел перед Оракулом.
— Ах да, забыл сказать. Замкнутое адаптивное карманное измерение, – Оракул издевательски улыбнулся.
— Что тебе нужно? – спросил Альберт, проигнорировав издёвку.
— Просто поговорить, что за вопросы?
— Ты убил человека только чтобы поговорить со мной?
Оракул сделал испуганно-удивлённое лицо и прикрыл рот рукой.
— Я убил человека? Я всего-навсего снабдил его ампулой с ядом, которая автоматически
убила его, когда его пульс превысил определённое значение. А что стало причиной повышения пульса? – он с ехидной улыбкой посмотрел на Альберта.
В памяти Альберта всплыл момент, который по меркам времени этого мира был совсем недавно. Будучи в чертогах Мемории он принял случившееся, как нечто, чего избежать было нельзя, но новые обстоятельства вновь вызвали у него тревогу и чувство вины перед человеком, которого он толком даже не знал. Пусть он и защищал своего подчинённого, от вновь появившегося чувства вины избавиться было сложно.
— Нет! Я сделал то, что был обязан сделать.
— Да, – протяжно произнёс Оракул. — Убил, забрал тело с места совершения преступления, а в последствии попытался от него избавиться, – по ходу фразы он загибал по одному пальцу на каждый пункт. — Ты прямо-таки самый добропорядочный убийца на моей памяти.
В ответ не было произнесено ни звука.
Явив из воздуха второй бокал, Оракул наполнил его каким-то напитком из бутылки без маркировки и протянул собеседнику.
— Отпустим прошлое, друг мой, и выпьем же за совместное убийство! – его смех после этой фразы заполнил весь вагон, отражался от стен и возвращался в эпицентр. Казалось, ещё немного и стеклянные сосуды взорвутся от резонанса, но этого не случилось.
Альберт взял бокал и, совершив пару круговых движений, стал наблюдать за движением жидкости. Когда содержимое принимало состояние покоя, он повторял это действие снова. Повторив цикл несколько раз, он наконец сделал глоток.
— Ты псих. Самый настоящий психопат.
В ответ вновь прозвучал смех.
— Да, знаю. Мама говорила мне точно так же. А потом не смогла, жалко её, – он опустил грустный взгляд в сторону.
— Ты?
— Нет, её забрала чума. Ну ладно, раз уж ты наконец здесь и, как я вижу, настроен на диалог, мы наконец можем поговорить.
— Ага, валяй, – Альберт сделал ещё один глоток сладковатого напитка и посмотрел сначала на своё отражение в напитке, а затем на собеседника. — Только перед этим я задам тебе один вопрос. Это — транслятор? – он указал пальцем на себя.
— Ммм, понимаю ход твоих мыслей! – Оракул улыбнулся, но через миг нахмурился. — Однако даже не пытайся! У тебя всё равно ничего...
Не дослушав собеседника, Альберт закрыл глаза и поместил руку перед собой. Направив ладонь на себя, он слегка повернул ладонь по часовой стрелке и через миг рассыпался в пыль.
Тяжело вздохнув, Оракул протянул руку вперёд и, направив ладонь на оставшуюся кучу пыли, повернул ей против часовой стрелки. Альберт вновь сидел перед ним. Настала гробовая тишина. Они молча смотрели друг на друга и по глазам было видно, что их переполняли эмоции. Альберт повторил попытку сбежать, но Оракул вновь вернул его назад. Это продолжалось на протяжении некоторого времени, пока Оракул не решил нарушить мёртвую тишину.
— Говорю же, не выйдет. Ты где этому научился? В чертогах Хаоса? Значит он действительно говорил с тобой... – он задумался.
Альберт хотел было вновь попытаться разрушить транслятор, однако его заинтересовали слова собеседника и он решил остаться.
— Что тебе известно?
— Многое, друг мой, но я предлагаю тебе сделку, – он протянул руку вперёд, намекая на рукопожатие.
— Можешь и дальше играть в дьявола, но руку я жать тебе не намерен.
Сделав грустное лицо, Оракул надул губы, но, вскоре принял привычный вид и продолжил говорить.
— Я расскажу тебе всё, что знаю, а ты поможешь мне с одним делом. Идёт?
Альберт молча кивнул.
— Я был совсем ребёнком, когда получил это проклятое бессмертие. Когда человек контактирует со стрелой, точнее сказать, когда её код попадает в кровь, организм в спешке перестраивается, – он замолчал, стараясь сформулировать мысль. — Ладно, по порядку.
— Я не очень удачно взялся за остриё, из-за чего поцарапал ладонь. Далее — стрела превратилось в то, что Хаос назвал первородной пылью. Сначала, изображение перед глазами поплыло, затем зрение пришло в небывалую до этого норму, и рана на руке затянулась прямо у меня на глазах. В следующие несколько секунд я отключился.
— И попал в Чертоги? Расскажи, что ты видел там?
— Библиотека, бесконечно простирающаяся ввысь. Я взял с полки первую попавшуюся книгу, там было что-то про бессмертие, а затем появился Хаос. Мы немного побеседовали, а потом я догадался, как уйти оттуда, и разрушил транслятор. В прочем, это ты уже видел.
— Как выглядел Хаос?
— К чему эти вопросы?
— Ответь, потом объясню.
— Как обычный человек. Цилиндр, пиджак, брюки. Он явился лично, потому что его, якобы, поразила форма, которую приняли Чертоги, а также он неслабо удивился, что я способен через транслятор взаимодействовать с пылью. В общем-то всё.
— То есть он не выглядел, как переливающаяся чёрно-белая фигура? Понятно. Как я и думал, ты достаточно силён, чтобы удостоиться его личного присутствия. Наверное, это гены, – он грустно вздохнул.
— Что?
— Ничего. Теперь мой черёд. Будучи ещё совсем ребёнком, я в одиночку гулял по лесу. Я бежал, запнулся, упал. Стараясь приземлиться на руки, я испытал нестерпимую боль, за которой последовал крик. Я смотрел на свою руку и увидел торчавшую из неё стрелу. Понимаешь? Прошла насквозь. Потом стрела рассыпалась в пыль, а я потерял сознание.
— И что дальше?
— Когда я пришёл в себя, я чувствовал себя иначе. Словно я вижу всё и сразу, словно я везде. Суперпозиция. И только здесь я способен чувствовать себя обычным человеком. Здесь у меня всего два глаза. В мире же я нахожусь в суперпозиции и ничего не могу с этим сделать.
Выслушав собеседника, Альберт задумался, крутя в голове новую информацию, а затем спросил:
— И чего ты хочешь?
— Закончить это. Я достаточно пожил, достаточно видел, достаточно сделал. Ты сильный. Такой же сильный, как твой отец когда-то. Помоги мне исчезнуть, такова моя просьба.
Настала гробовая тишина. Альберт не знал, что сказать. Мало того, что он был удивлён необычной просьбе. Тот факт, что его собеседник был знаком с его отцом, не мог не шокировать. Сам Альберт отца почти не помнил, ибо видел его всего пару раз, а жил в семье родной сестры. Однако, теперь перед ним сидит человек, у которого можно разузнать об отце. При этом, этот человек не желает жить.
— Не знаю, что и сказать. Неожиданно всё это. Но зачем тебе я? Почему именно я?
— Из первородной пыли я не могу сделать ничего, что по устройству сложнее Транслятора, да и тот я способен создать только здесь. Исходя из твоего рассказа, ты довольно силён в этом плане, поэтому мне и нужен.
— Мне нужно подумать. Я не могу до конца тебе доверять.
— Конечно, Альберт, конечно. Сам понимаешь, время для нас не ограничено. Однако, лет через 60, когда ты похоронишь всех, кого знаешь сейчас... Может быть ты поймёшь, каково это.
Альберт кивнул.
— Не пугай, это займёт не так много времени. Как с тобой связаться?
— Я сам с тобой свяжусь. Через пару-тройку дней.
— Ага, бывай, – Альберт по привычке разрушил транслятор, оставив Оракула в одиночестве.