Наследие: Осколки

— Потолок. Знакомый потолок. И слава... – Альберт замешкался. — Богу? Какому-нибудь? — он приподнялся, чтобы принять сидячее положение. Окружающая комната была знакомой, но Альберт не сразу понял, что находится в подвале своего дома.

Потратив некоторое время на обдумывание последних событий, Альберт, наконец, поднялся на ноги. Кровь на полу уже успела засохнуть и приняла тёмный цвет. Осмотрев себя, парень обнаружил на одежде засохшие следы крови.

— Так, значит, с момента ритуала я находился здесь? А что за поезд тогда? Перед тем, как этот псих затащил меня в чертоги, я ехал куда-то, – «Старая столица» — вдруг прозвучало в голове. Альберт тяжело вздохнул, решив не обращать на это внимания. — Должно быть, опять его фокусы.

Альберт обратил внимание на тело безымянного, которого Оракул нарёк именем Лукас. Его кожа заметно побледнела, стали видны синяки под глазами, а также прожилки мелких фиолетовых сосудов на лице. В воздухе висел запах гниющей и зреющей плоти, давая понять, что процесс разложения идет полным ходом. Общую картину прекрасно дополнял запах засохшей крови, которой в подвале было предостаточно.

— Ты уж извини, что так вышло, – недолго побеседовав с Лукасом, Альберт осознал, как нелепо он выглядит со стороны. Провалялся невесть сколько времени в подвале, проснулся и извиняется перед трупом. — Ладно, неважно. Надо понять, что с тобой делать, – парень поднял взгляд на потолок. — В теории, можно поискать твоих родственников, взяв у тебя тест ДНК. С другой стороны, – его взгляд опустился на лицо покойника. — Оказался бы ты на улице, будь у тебя родственники?

Наконец, отойдя от трупа, Альберт присел на лестницу и скрестил руки на груди:

— Закапывать тебя где-то неподалёку — такая себе идея. Это может привлечь диких животных, а также излишнее внимание к моей персоне. Везти куда-то далеко — нет времени.

Альберт провёл пальцем по опоре перил, а затем посмотрел на собравшуюся пыль. Тут его осенило:

— Точно! Первородная пыль. Если я правильно понимаю принцип её действия, я мог бы сделать из тебя расходный материал, – Альберт замолчал. Он не мог поверить, что эти слова прозвучали из его уст. — Нет-нет-нет, это ведь аморально. Откуда у меня вообще такие мысли? Он ведь совсем недавно был жив, а я без задней мысли предлагаю пустить его на опыты. Это Оракул на меня так повлиял? Или это последствия перестройки организма? Влияние первородной пыли, содержащейся в крови? Но в моей крови её нет, я в этом почти что уверен.

Альберт замолчал на какое-то время, пытаясь понять, что в сложившейся ситуации допустимо, а что — аморально. В конечном итоге, не выдержав, он сорвался на крик:

— Я не знаю! – склонившись к коленям, он положил руки на голову. — С каких пор жизнь стала такой сложной? Или была всегда? – последние слова он произнёс едва слышимым шёпотом.

Услышав шаги сверху, Альберт обернулся и был готов увидеть кого-то угодно, однако увидел Винсента:

— Альберт, вы в порядке? – обеспокоенный мужчина остановился в паре-тройке ступеней от Альберта.

Увидев знакомое лицо, Альберт поднялся, чтобы быть наравне с собеседником.

— Винсент, слава... Хорошо, что это ты! Я в порядке. Сколько я был без сознания? Что я успел пропустить?

— Когда я вернулся с результатом анализа крови, я увидел вас без сознания. Из-за этой, так сказать, картины, я не рискнул вас трогать, – Винсент указал на кровавые рисунки на полу. — Прошло чуть более суток, сейчас — вечер следующего дня. Вашей жене, которая успела вас потерять, я сказал, что вы уехали по делам на неопределённый срок. В общем-то всё, – Винсент на миг задумался. — Ах да, вам пришло приглашение на благотворительный вечер. Он пройдёт буквально через несколько дней.

— Да, некрасиво это получается. Надо всё ей рассказать, я ведь уже обещал. Благотворительный вечер... Посетить, думаю, стоит. Развеюсь хотя бы после всего этого... Сумасшествия.

— Альберт, к слову о сумасшествии... Объясните, что происходит?

— Сложно сказать, может потом? Хотя... Если в двух словах, то я сначала получил бессмертие, а потом, кажется, стал частью какой-то божественной игры. Далее, встретился с другим бессмертным, который живёт больше полувека, а ещё, возможно, получил возможность узнать что-то о моём отце. И, надеюсь, получится узнать что-то о пропавшем друге, с ожившей памятью которого я успел поболтать в чертогах богини памяти. В общем-то, пока всё.

— Вы сейчас серьёзно?

— Ага, – он развёл руками. — Хочешь верь, хочешь — нет, но всё так и есть.

— А что произошло на шоссе? Откуда вы взяли пистолет?

— Золотая стрела, которая подарила мне бессмертие, рассыпалась в пыль. Поболтав с богом по имени Хаос, я узнал, что это так называемая первородная пыль. По сути говоря, конструктор, из которого, можно собрать что угодно. При желании и необходимых знаниях, разумеется. Пистолет взорвался после первого выстрела, потому что я плохо его смоделировал.

Альберт и Винсент синхронно вздохнули.

— Веришь?

— Боюсь, что, учитывая обстоятельства, иного выбора у меня нет. Вы уверены, что хотите посетить благотворительный вечер? Может, вам лучше выспаться?

— Нет, вечер я всё-таки посещу. А если говорить насчёт сна, то я вообще не чувствую усталости, – Альберт посмотрел на свои руки. — С момента обретения бессмертия.

Альберт спустился вниз и вновь подошёл к Лукасу.

— Винсент, иди-ка сюда. Отнесём его в ванную.

Они взяли тело и медленно понесли его наверх.

— Кстати, по поводу анализа крови, – внезапно вспомнил Винсент. — В крови был обнаружен яд, от которого, он, вероятно, и умер.

Альберт кивнул:

— Ага, знаю. И даже знаю, кто его туда поместил, если так можно выразиться.

Погрузившись в мысли, Альберт запнулся о ступеньку и едва не улетел вниз. Он успел уцепиться за перила, однако отпустил тело. К счастью, все остались на своих местах, и никто не покатился кубарем вниз. В конечном итоге, они разместили Лукаса в ванной комнате.

— Винсент, пожалуйста, открой окна, пусть помещение проветрится.

— А вы? Что планируете делать с телом?

— Я уже размышлял об этом. Думаю, он не будет против стать объектом для опытов с первородной пылью. Пусть, мне и не нравится эта затея, иначе узнать информацию мне буквально неоткуда.

Прихватив с собой дипломат, Альберт скрылся за дверью ванной комнаты. В дипломате по-прежнему находились детали бракованного пистолета. Разместившись на полу, Альберт взял одну из них и сжал в руке. По ощущениям, он держал в руке деталь настоящего пистолета. Поместив её между двух ладоней, парень представил, как она вновь превращается в пыль. Вскоре, он почувствовал изменение формы и, проверив, обнаружил в руках небольшую кучу первородной пыли.

— Ага, значит, намерения достаточно. Плюс ко всему, вещи, созданные из пыли, сохраняют свою форму и свойства. Это можно использовать.

Потратив некоторое время, чтобы превратив все детали в первородную пыль, Альберт расположил её в дипломате. Настала пора приступать к экспериментам над усопшим. Прежде чем приступить, Альберт встал с пола, и его мимолётный взгляд пал на зеркало. В пылу исследования он совсем забыл о крови на одежде. Парень снял голубую рубашку и кинул её в раковину перед зеркалом, чтобы точно не забыть. При первичном осмотре брюк, следов крови обнаружено не было, поэтому они остались на своём законном месте.

— Теперь твой черёд. Я почти уверен в том, что я могу превратить твоё тело в соразмерное количество первородной пыли, – парень почесал затылок, опустив взгляд на тело в ванной. — Следовало взять с собой диктофон, но кто же знал? Ничего, так запомню.

Альберт погрузился в воспоминания, стараясь вспомнить все детали первого взаимодействия с пылью. В момент обретения бессмертия. В голове крутился образы стрелы, а также кучи пыли, оставшейся, после разрушения оной. Картине чего-то не доставало, но когда парень кинув взгляд на рубашку, на него снизошло озарение.

— Кровь. При контакте с кровью, пыль поглотила её и увеличила своё количество. Тогда я не был уверен, что является катализатором. Возможно ли, что кровь и есть катализатор?

Альберт посмотрел на свои руки, а затем в спешке осмотрел ванную комнату. Не найдя ни одного острого предмета, он хотел было потянуться к двери, чтобы попросить Винсента принести нож, но отпрянул и вернулся к дипломату.

— Практика в работе с первородной пылью лишней не будет.

Альберт приложил ладонь к пыли. Пытаясь сформировать в голове образ ножа, он откинул рукоятку, чтобы не тратить лишнюю пыль, поскольку запасы её были малы. Лезвия было достаточно. Не обязательно даже полноценного лезвия. Небольшого лезвия канцелярского ножа было бы вполне достаточно. Окончательно определившись с объектом, Альберт воссоздал обломок канцелярского ножа, который вскоре оказался у него в руке.

Держа лезвие в одной руке, Альберт слегка провёл по ладони свободной руки. Несколько капель крови упали в дипломат. Места контакта сначала приобрели красноватый цвет, но вскоре пыль в этих местах словно ожила и начала увеличивать своё количество за счёт поглощённой крови. Регенерация Альберта стала ещё быстрее, чем в предыдущий раз. А может, так только казалось.

— Мне не даёт покоя это странное свойство пыли. Может быть, это какой-то паразит, способный поглощать материю? Серая слизь. К счастью, она менее активна, чем может быть в теории. Вероятно, всё дело в том, что первородная пыль переплетена с Волей... Кого? Как мне себя называть?

«Пыльнотворец» — прозвучал голос в голове. Альберт резко обернулся и стал панически осматривать ванную комнату. Очевидно, он не обнаружил никого и ничего лишнего.

— Я думал, мне показалось. Сначала какая-то старая столица, теперь это. Оракул, если это ты, покинь мою голову, пока я тебя не... Ну да, это ведь то, чего ты хочешь, если это вообще ты. Ладно. Пыльнотворец, значит? Звучит не так уж и плохо. Спасибо, дьявол, а теперь свали из моей головы, не мешай заниматься наукой.

Выкинув из головы связанные с Оракулом теории, парень решил вернуться к размышлениям:

— Нужно больше крови, чтобы изучить реакцию пыли.

Альберт повторил действие с ранением руки, но на этот раз, лезвие вошло глубже. По логике, чем больше ткани было повреждено, тем больше времени было необходимо для полной регенерации. Альберт не прогадал. Рана действительно заживала дольше, но времени, по-прежнему, было катастрофически мало. Оказывается, даже у бессмертия есть свои минусы.

Стараясь держать раненную руку над дипломатом, чтобы синтезировать как можно больше пыли, второй рукой Альберт потянулся к раковине. Он решил схватить первый попавшийся предмет, чтобы проверить гипотезу «Серой слизи» на практике. Под руку попалась зубная щётка, которая тут же упала в кучу пыли рядом с окровавленным лезвием, оказавшимся там ранее.

Рука постепенно заживала, поэтому крови пыль получала с каждым мигом всё меньше. Альберт не горел желанием ещё раз ранить свою руку, ибо боль никуда не делась. Стараясь сконцентрироваться, он поместил здоровую руку над пылью. Пыль поглощала свежую кровь, но не трогала инородные предметы. И если со щёткой, в теории, всё было понятно, то к лезвию были вопросы — пыль уже поглотила кровь, но само лезвие оставалось целым.

Представив, как пыль поглощает лезвие, Альберт попытался передать соответствующее намерение пыли, при этом не отводя от неё взгляда. К удивлению исследователя, эксперимент можно было признать удачным. Словно живая материя, пыль окружила лезвие, которое скоро потеряло свою форму и вновь стало пылью.

Следующим этапом была репликация пыли через поглощения инородного предмета, до этого никак не связанного с ней. Если получится, значит и человеческое тело поглотить не будет проблемой. На этот раз, Альберт передал пыли намерение поглотить зубную щётку. Пыль уже привычно окружила предмет. Начав с ручки, всего за несколько секунд пыль полностью сделала щётку частью себя.

— Отлично! – словно выиграв в какую-то игру, Альберт потряс сжатыми кулаками. — Значит, сейчас у меня количество пыли, соразмерное золотой стреле, зубной щётке и какому-то количеству собственной крови, – перечисляя предметы, он загибал пальцы, а упомянув кровь, сжал в кулак жертвенную руку. — Остался последний вопрос: обязательно ли нужна кровь, чтобы включить у пыли режим «серой слизи»?

Убедившись в том, что пыль поглотила всю кровь и перестала пульсировать, словно нечто живое, Альберт кинул в неё ещё одну зубную щётку. Он попытался передать пыли намерение поглотить её, однако всё было тщетно. Максимум — пыль плотно окружала предмет, но сколько бы Альберт не пытался, он оставался целым.

— Ага, – он привычно почесал затылок. — Значит, это либо невозможно в принципе, в чём я очень сомневаюсь, либо, что более вероятно, мне не достаёт навыков Пыльнотворца. Ну и привередливая штука, эта ваша первородная пыль.

Вспомнив о рубашке, Альберт, недолго думая, положил её в дипломат, обеспечив максимальный контакт засохшей крови с пылью. Не успев сформировать гипотезу, парень уже проверял её на практике. Рубашка пропиталась насквозь, поэтому процесс пришлось повторять неоднократно, но, в конечном итоге, гипотеза подтвердилась:

— Пыль реплицирует даже в том случае, если контактирует с засохшей кровью. Она на эритроциты запрограммирована, или что-то в этом роде? – Альберт поднял рубашку и внимательно её осмотрел. Не обнаружив на ней следов крови, он надел её. — Удобно, конечно, ничего не скажешь. Значит, я и в подвале могу убраться по тому же принципу.

— Было бы ещё удобнее, если бы я мог синтезировать из пыли кровь, чтобы в последствии тем самым включать режим поглощения материи. Напоминает, вечный двигатель, конечно. А если бы получилось независимо влиять на две смешанных кучи пыли, то получилось бы неплохое оружие. Создаём патрон для револьвера из двух таких смешанных куч. При попадании в цель, малая стала бы кровью, а большая поглотила бы кровь и при достаточно намерении стрелка, начала бы поглощать раненного. Если расстояние позволяет.

Альберт на миг прекратил монолог, стараясь осмыслить сказанное.

— Да нет, бред какой-то. Достаточно пули, которая при ранении кого-либо становится пылью и поглощает раненного. Не нужно так заморачиваться. А если этого кого-то невозможно ранить? Оракул. Я не знаю, какая у него скорость регенерации. Если ещё выше моей, то да. В его случае это может сработать. Отлично, у нас есть первая идея, как убить нашего дьявола. Сомневаюсь, что всё так легко, но попробовать стоит. Перед этим, в лучшем случае, нужно получить от него как можно больше информации.

Альберт в очередной раз осмотрел ванную комнату. Погрузившись в размышления, он едва не забыл, где находится. Пустой стаканчик на раковине напоминал о жертве зубной щётки. Оттряхнув от пыли пока ещё живую сестру усопшей, парень вернул её на место. Взгляд пал под ноги. В дипломате находилось заметно больше пыли, чем было изначально. Альберт цокнул языком и принял решение избавиться от трупа в ванной.

— Ты настрадался за жизнь. Пора тебе познать вечный покой.

Осмотрев тело Лукаса, Альберт обратил внимание на кровь, оставшуюся от пулевого ранения. Успех, было не обязательно вновь ранить себя. Взяв дипломат, Альберт высыпал всю пыль в ванную, стараясь максимально покрыть пятно крови. Не желая видеть своими глазами нечто настолько отвратительное, Альберт закрыл глаза, полностью отдавшись процессу. Он сконцентрировался на пыли так, словно сам стал её неотъемлемой частью. Он чувствовал, как объём увеличивается за счёт поглощённой крови. Словно вновь нажав на спусковой крючок, парень передал пыли намерение поглощать органику.

Часть пыли попала внутрь раны и, словно море маленьких пираний, стала поглощать тело изнутри. Сосуды, кости, внутренние органы. Чем больше крови контактировало с пылью, тем активнее она становилась. Пыль, оставшаяся снаружи, поглощала сначала одежду, а когда её не осталось, принялась за кожу. Альберт не видел ничего из этого своими глазами, однако чувствовал всё так, словно он — одна из миллионов пылинок. Когда он перестал чувствовать тело, пыль окружила один единственный оставшийся предмет — ту самую пулю. Совсем позабыв о ней из-за суматохи, сейчас он решил её оставить. Несмотря на то, что она была создана из первородной пыли, ныне в ней был какой-то символизм.

Альберт открыл глаза и убедился — чувства его не подвели. В ванной было много первородной пыли. Чрезвычайно много. И только изогнутая пуля от револьвера нарушала общую картину. Он взял пулю и покрутил в руке, пытаясь сообразить, куда её можно деть. Не придумав ничего лучше, он положил её около стаканчика с зубной щёткой.

Парень посмотрел в зеркало. Он по-прежнему видел себя. Те же глаза, то же лицо, та же причёска. Однако, где-то внутри, он чувствовал, что что-то было безвозвратно утеряно. Душа? Вряд ли, от сделки с дьяволом он отказался. Душевное равновесие? Вполне возможно. Он несколько минут молча стоял перед отражением и смотрел в собственные глаза. В конечном итоге, опустив взгляд, он покинул ванную комнату.