Анаконда

За окном моросил дождь. Серые капли стекали по стеклу мелкими ручейками, и казалось, будто весь мир утонул в бесконечной пелене воды. Комната Эйлы наполнялась приглушённым светом, в котором всё выглядело чужим — даже собственное отражение.
Эл сидела на краю кровати, в руках дымился стакан с крепким чёрным чаем. Горечь обжигала язык, а тепло разливалось по телу , оставляет терпкое послевкусие с нотками бергамота ,именно это помогало проснуться. Кофе она терпеть не могла — то ли горький , то ли кислый , как будто не напиток, а маска, за которой прячется настоящая усталость, а может и кортизол в чистом виде. Чай же действовал иначе: выжигал сонливость и оставлял внутри чистый, жёсткий тонус , однако и спокойствие прибывало.
На кухне шуршала мама, торопливо собираясь на работу. Стук посуды, шелест бумаги, запах поджаренного хлеба — всё это сливалось в привычный утренний хаос.
— Ты рано встала, — заметила мама, проходя мимо с кружкой кофе. — Обычно тебя за уши не оттащишь от подушки.
— Не спалось, — коротко ответила Эйла, делая ещё глоток.
Мама остановилась, глянула внимательнее.
— Всё нормально?
— Угу, — Эл отвела взгляд. Она не любила, когда её пытались расковырять словами, особенно с утра.
Мама всё же села напротив, подперев подбородок рукой.
— Знаешь, я тут подумала... иногда ты слишком переживаешь, как на тебя смотрят другие. Может, и правда не стоит так остро всё воспринимать?
Эйла закатила глаза.
— Мам, ну серьёзно. Они просто все тупые , пляшут под дудочку Гант! Ты думаешь, я сама виновата?
— Нет, — вздохнула та, — я просто хочу, чтобы ты не давала им власти над собой. Ты у меня сильная, Эл. Не позволяй чужим словам решать, кто ты.
Эйла ничего не ответила. Только поставила стакан на стол и пошла к зеркалу в коридоре.
Сначала всё было обычно: тёмные карие глаза, короткие волосы, слегка припухшее от недосыпа лицо. Но вдруг, словно от вспышки, зрачки вытянулись, стали вертикальными, как у кошки. Эл резко моргнула, отпрянула — и всё исчезло. Только её обычный взгляд смотрел на неё из глубины зеркала.
— Чёрт... — выдохнула она, потерев глаза.
Может, от усталости? Или чай слишком крепкий?
— Я пошла, — сказала мама , кладя ключи в сумку . — Ты точно в порядке?
— Да, — бросила Эл. — Увидимся вечером.
- Пока , милая злючка . - в коридоре слышалось цоканье каблуков .
-Ну , ма !-девушка в натягивала куртку и кроссовки.
Дверь хлопнула, и квартира погрузилась в тишину.

Школа встретила её тем же, чем всегда: приглушённым шумом, запахом мела и чужими взглядами. С тех пор, как год назад Равена провернула ту историю, ничего не изменилось.

Год назад , сентябрь :

Тогда Эйла только поступила в эту школу. Она старалась — улыбалась, шутила, пыталась влиться в компанию. И, кажется, у неё даже получалось. Одноклассники прислушивались, смеялись, обсуждали вместе домашку, даже посвящали в сплетни , да школьные интриги . Всё шло почти идеально.
Пока Равена не решила, что хватит. Ей не нравилось , что новенькую так тепло приняли.
Эл хорошо помнила тот день: какой-то общий школьный чат, где внезапно всплыло фото. Будто бы Эйла оскорбляет одноклассников за спиной, называет их «уродцами» и «бездарными». А затем видео , где она роется , как крыса на помойке , в чужом шкафчике. Всё было разослано анонимно , ни кто бы и не подумал на Гант.
Конечно, это была подделка, грубая, но достаточно правдоподобная.
— Я бы на её месте не стала так двуличничать, — с ядовитой улыбкой тогда бросила Равена. — Но каждый сам решает, с кем дружить, конечно , но мне так жаль , что Эйла оказалась такой мерзкой , хотя казалась  милой, я думала она хорошо вольётся в наш коллектив . Правда , я даже не знала , что к нам в школу могут взять такого человека. Мы так заблуждались , она нас обвела вокруг пальца.

Чего стоит эта история со шкафчиком . Ребята дурачились , хотели у Эйлы взять тетрадку и списать домашку , а взяли не историю , а алгебру , что была на следующем уроке. Эйла просила отдать , посмеялись и хватит , ребята убежали дальше по коридору . Тогда Гант подошла к Эйле и сказала , что видела тетрадь около шкафчиков , предложила поискать там. Там было всего два открытых шкафчика , Эйла пыталась там что-то найти , но тетрадки там не было , она её обнаружила потом у окна на подоконнике.
Равене этого хватило , она сняла всё со спины , а потом разослала с анонима. План хорошо сработал в связке с  поддельной перепиской .
После этого всё изменилось. Доверие исчезло, ребята начали сторониться. Кто-то — из осторожности, кто-то — из страха попасть под ту же волну слухов. Эйлу не обвиняли напрямую, но её начали вытеснять, будто бы ненароком. Сначала перестали звать в компанию, потом стали посмеиваться над мелочами.
И вот теперь, через год, всё ещё не ушло.

Наши дни:

Урок литературы. Эйла слушала взахлёб рассуждения учителя , пояснение позиции , философии автора . Ей очень нравилась подача материала литератора , всегда с удовольствием посещала её занятия . Она чувствовала чужие взгляды. Казалось, что её волосы сегодня особенно заметны — слишком тёмные, слишком блестящие. Она провела рукой по голове и едва не вскрикнула: короткая стрижка словно отросла за ночь, локоны падали на плечи.
Она тут же спрятала это под капюшон. Сердце колотилось, дыхание сбилось. И вдруг — удар. Острая боль пронзила грудь, словно кто-то сжал её сердце стальным кулаком. А в веннах , в каждой артерии и капилляре раздалось щипание .Волна жара прошла по всему телу, ноги подкосились.
Эйла вцепилась в парту, уткнулась лбом в ладонь и старалась дышать, но грудная клетка была скована . Никто, кажется, не заметил — или сделали вид, что не заметили. Боль отступила так же резко, как и появилась, оставив после себя липкий пот и дрожь в пальцах.
— Эй, Эл, ты норм? — тихо спросил Дилан сбоку.
— Всё в порядке, — выдавила она, не поднимая глаз.
На самом деле ничего не было в порядке. Этот приступ привел её в дикую панику и тревогу .
Вечером, когда Эйла наконец оказалась дома, её вымотало так, что даже чай не помог. Она легла, закутавшись в одеяло, и закрыла глаза.Ей не хотелось есть , не хотелось идти на тренировку , даже дождаться родителей не было желания.
Сон накрыл почти мгновенно.
Она стояла в лесу. Деревья вытягивались вверх, их стволы переплетались, образуя арки, будто входы в чужой мир, это был какой-то коридор . Между ними клубился густой туман, а из глубины доносился шёпот. Нечленораздельный, но тревожный, он казался одновременно и зовущим, и предупреждающим. Постепенно шептания приближались.
Эйла шагнула вперёд — и земля под ногами хрустнула, словно это была не почва, а крошечные косточки.
Она остановилась, сердце забилось в горле.
Туман сгустился, арки словно зашевелились, меняя форму. Шёпот стал громче, различимее, почти разборчивым.
«Я...чувствую твой ...страх ....чувствую тебя...»
Эйла вздрогнула и рванулась вперёд, но ноги словно приросли к земле.
Она закричала — и проснулась в холодном поту со сбитым частым дыханием.
За окном всё ещё моросил дождь.