Анаконда

– Достаём двойные листочки.  Десять минут в вашем распоряжении, – объявил учитель.
Класс тихо зашуршал тетрадями, кто-то лениво зевнул. Эйла молча достала ручку. Пальцы чувствовались чужими, как будто всё происходило не с ней.
Шорох, тихий смех, и по рядам пошёл сложенный вчетверо листок бумаги. Сосед толкнул её локтем:
– Похоже, тебе, Эл.
Она развернула бумажку.
«Из серой мыши в пацана? Теперь ты мышом будешь!»
Сначала стало тихо. Потом раздался сдавленный смешок сзади, и Равена, сидящая через ряд, повернулась. На лице блестела та самая натянутая, показная улыбка, которой она всегда сопровождала свои «шутки».
– Эйла, что это у вас в руках? – поднял голову учитель.
– Ничего, – ровно сказала она, хотя внутри всё уже кипело.
– Положите это на стол. Сейчас же.
Эйла медленно поднялась. На соседней парте блеснул канцелярский нож.
Мир будто сжался до одной точки.
Она схватила нож и прошла мимо Равены. Схватила её за волосы, сунула записку прямо в рот, прижав так, чтобы та не успела её выплюнуть, и одним резким движением отсекла крупную прядь до уровня каре. Волосы упали на парту, Равена вскрикнула, а на шее проступила тонкая красная царапина.
Класс замер.
– Ты совсем спятила?! – завизжала Равена, выплёвывая бумагу и отскакивая назад.
Кто-то достал телефон и начал снимать, кто-то ахнул.Учитель возмущался , угрожал детектором и уже начал кому-то звонить.
Эйла даже не моргнула. Молча собрала свои вещи, накинула рюкзак и, игнорируя окрики учителя, спокойно вышла из класса.
Коридор был пуст.
Эхо её шагов гулко разносилось, и каждое движение казалось слишком громким. Внутри не было паники — только ледяная злость и странное облегчение.
На первом этаже её догнал дежурный учитель, что-то выкрикивая, но Эйла ускорила шаг , затем пролезла под турникетом и через пару минут уже стояла под серым небом.
Дождь моросил, лип к волосам, к рюкзаку. Прохладный воздух резал лёгкие, но голова становилась яснее.
Звонки родителей она игнорировала, ответила только на седьмой раз и сказала , что просто возникло некоторое недопонимание и предложила поговорить позже , потом бросила трубку и перевела устройство связи в беззвучный режим.
Вечером она пришла в зал.
Запах резины и железа ударил в нос. Внутри грохотали гири, кто-то смеялся, где-то играла тихая музыка.
– Привет, Эл, – Нейт обернулся от штанги. – Сегодня рановато.
– Нужно выбить из головы всякую чушь, – коротко ответила она.
– Тогда погнали, – кивнул он. – Сегодня ноги и корпус, давай разомнёмся.
Она бросила рюкзак в угол и включилась в разминку.
Тело сначала сопротивлялось — мышцы тянуло, колени побаливали после пробежек. Но чем дольше она двигалась, тем сильнее становился ритм.
Железо грохотало, гриф впивался в ладони. Эйла делала жим за жимом, будто выдавливала из себя злость. Потом были приседания, выпады, работа на груше.
Кулаки ныли, костяшки горели, дыхание сбилось.
– Ты как, не убьёшь себя? – с усмешкой спросил один из друзей Нейта, протягивая бутылку воды.
– Всё под контролем, – выдохнула она, не глядя в его сторону.
Нейт наблюдал из-за гантелей, но не вмешивался. Он знал, что ей нужно выплеснуть это.
Через час Эйла рухнула на мат, тяжело дыша. Пот стекал по спине, майка прилипла к телу, но внутри стало тише.
Переодевшись, она задержалась в зале, наблюдая, как ребята продолжают тренировку. Смех, разговоры, грохот железа — и вдруг ей стало немного легче от того, что она здесь, среди них, а не там, в том классе.
– Хорошо поработала сегодня, – сказал Нейт, подходя. – С каждым разом лучше.
– Нужно ещё, – коротко ответила она.
– Будет ещё, – кивнул он. – Только не загоняй себя в ноль.
Эйла не ответила, просто натянула капюшон и вышла в прохладный вечер.
Вечером, после тренировки, Эйла вернулась домой. Тело ломило от нагрузки, но это была приятная боль — как будто всё, что случилось в школе, она оставила на груше и штанге.
Но стоило переступить порог, как почувствовала: в квартире что-то не так. Свет в прихожей горел, а за кухонным столом сидели оба родителя.
— Привет, — осторожно сказала Эйла, снимая рюкзак.
— Привет, милая, — мать попыталась улыбнуться. — Иди сюда.
Эйла села за стол. Отец положил телефон, посмотрел на дочь внимательно, но без осуждения.
— Привет, цыплёнок, — он сказал это своим привычным тёплым тоном.
Эйла закатила глаза .
— Ты же знаешь, что я терпеть не могу это прозвище,-проболтала Эл,сдерживая улыбку.
— Знаю, — мягко усмехнулся он. — Но ты всегда будешь нашим цыплёнком. Помнишь, когда тебе было лет пять , мы уехали за город на лето , ты притащила в дом коробку с настоящим цыплёнком ,а он скорее всего убежал от соседей , но было даже не понятно , где ты его нашла, начала кричать ,что будешь его растить?
Эйла поморщилась, но уголки губ дрогнули.
— Он же тогда убежал на второй день.
— Да, — мать улыбнулась, — а ты два дня рыдала, как будто потеряла лучшего друга.Мы тебе тогда купили игрушечного, ты так радовалась. Ты постоянно таскала за собой этого жёлтого плюшевого цыплёнка.
— Которого я теряла через день, а вы искали по всей квартире? — уточнила Эйла.
— Того самого, — отец кивнул. — И каждый раз, когда мы находили его и возвращали тебе, ты сидела на полу, обнимала его и шептала: «Ты теперь в безопасности».
Все рассмеялись.
Мама хмыкнула:
— Ты даже на улицу без него не ходила. Однажды в садике устроила скандал, потому что его забыли дома.
— С тех пор, — продолжил отец, — я зову тебя цыплёнком. Потому что ты сама как тот цыплёнок, а сейчас с такой прической , так одно лицо.

Отец вдруг усмехнулся и повернулся к маме:
— А помнишь, как мы потеряли твоего цыплёнка в аэропорту?
Эйла вскинула брови:
— Потеряли?
Мама уже смеялась:
— Ты что, не помнишь? Нам было лететь в Грецию, мы сидели в зоне ожидания, а ты кормила игрушку сухариками.
— И всё было спокойно, пока не началась посадка, — добавил отец. — Мы собираем вещи, а твой цыплёнок исчез. Ты как закричишь: «Он один полетит!» — и в слёзы.
— И мы, как идиоты, мчались в центр информации, — мама покачала головой, — где по громкоговорителю объявляли: «Найдена детская игрушка, жёлтый цыплёнок, просьба владельца подойти...»
Эйла непроизвольно рассмеялась.
— И что, нашли?
— Нашли! — гордо сказал отец. — Его кто-то положил в тележку для багажа, и он уехал в самый дальний конец зала. Мы чуть на самолёт не опоздали.
— А потом ты весь полёт рассказывала стюардессам, что он первый раз летит в Грецию, — добавила мама, и её глаза смягчились.
Эйла покачала головой, но улыбка так и осталась на лице.
— Ох, какая же я была странная.
— Ты была замечательная, — тихо сказал отец. — Вот поэтому ты всегда останешься нашим цыплёнком.
После наступила пауза.
— Нам звонили из школы, — тихо начал он. — Рассказали, что сегодня произошло.
Эйла напряглась, готовая к упрёкам, но мать только взяла её за руку.
— Мы понимаем, что тебе было тяжело.
— Они сами довели, — выдохнула Эйла, глядя на свои ладони. — Я не хотела, чтобы всё так вышло, но я больше не могла молчать.
Мать слегка сжала её пальцы.
— Мы знаем. Ты очень долго держала это в себе.
— Мы даже думали перевести тебя в другую школу, — добавил отец. — Но с расписанием и документами вышла путаница,как буд-то никому не нужны ученики старших классов ,вот как оно выходит, и в этом году уже не получилось.
Эйла горько усмехнулась.
Отец помолчал, потом вздохнул.
— Эл, мы не злимся на тебя. Но ты должна помнить: такие вещи имеют последствия.
— Я помню, — сказала Эйла глухо. — Но в тот момент мне было всё равно.
Мать поднялась и обняла её, крепко прижимая к себе.
— Ты наша девочка, — прошептала она. — Мы рядом, даже если кажется, что ты одна.
Эйла уткнулась лбом в мамино плечо и впервые за весь день позволила себе выдохнуть.
Отец подошёл и тоже обнял их обеих.
-Запомни,цыпленок, мы твои родители , мы тебе не враги ,-отец трепал короткие волосы дочери
— Мы справимся. Ты справишься.Мы за тебя горой , если что-то подобное будет , сообщи нам сразу , мы уже будем разбираться.
Эйла молчала, но внутри стало чуть теплее. Всё равно впереди был трудный день, разговоры в школе, косые взгляды. Но теперь она знала: дома у неё есть крепкий тыл.Она отправилась в душ , затем улеглась в кровать.
-Хочешь можешь пропустить завтрашний учебный день ,-отец приоткрыл дверь , чтобы пожелать «спокойной ночи».
-Посмотрим , пап.
-Ладно , ложись спать .Утро вечера мудренее .-отец поцеловал Эллу в макушку и прикрыл дверь .Спокойной ночи,цыпленок.
Лёжа в постели, она чувствовала, как мышцы ноют от нагрузки, но внутри было странное спокойствие.