Мемор

Когда Войт дотащил Арне до веранды, дождь уже лил стеной.
Он усадил робота в дряхлое кресло, которое когда-то тихо покачивалось под его металлической тяжестью. Теперь в кресле сидела разваливающаяся оболочка, едва удерживающая остатки света.
Системы гасли одна за другой.
Но где-то глубоко внутри ещё шевелилось крошечное, упрямое движение — будто в мозговом блоке кто-то вручную держал последний тумблер, не позволяя ему опуститься.
А затем пришли воспоминания.
Не картинкой.
Не словами.
Слишком быстро, слишком резкими рывками — как вспышки старой плёнки.
Он вспомнил момент, когда его создали.
Тишину лаборатории.
Пустоту внутри, ровную, как чистая страница.
Тогда было проще.
Он не думал, пока его не просили думать.
Не выбирал, пока ему не говорили, что выбрать.
Делал всё, что скажут — и это казалось естественным.
Когда же всё изменилось?
Вспышка.
Коридор космического лайнера.
Год назад.
Рейс на Андромеду.
Тогда всё и началось.
Он увидел девочку — такую же хрупкую, как Войт, только полностью лысую после терапии. Глаза огромные, яркие. Она подошла к нему первой, будто знала, что он не умеет делать шаг навстречу.
— Привет. Ты же робот?
— Да.
— А как тебя зовут? Ну скажи же.
— Арне-шесть.
Она сморщила нос.
— Что? Это же не имя. Это номер.
— Меня так называли. Всю жизнь.
— А я не хочу так тебя звать.
Он помнил, как тогда завис на полсекунды.
Такого запроса в его базе не было.
— Тебе никогда не хотелось своего имени? — спросила она.
— Я не запрограммирован на это.
— Но ты же можешь?
— Могу.
— Тогда почему не хочешь?
— Я не запрогра…
— Хватит. Ты хочешь дружить?
Дружить.
Слово, которое не имело ячейки в его памяти.
Не имело места.
— Я робот. У меня нет такой функции.
— Я тебе сказала: неважно. Отвечай — да или нет.
И он сказал: — Да.
Она улыбнулась так, будто это был подарок, который она ждала всю жизнь.
— Меня зовут Миги. А тебя… пока не знаю. Щас придумаю.
Мгновение.
— Мемор. Я буду звать тебя Мемор.
— Мемор?
— Это значит память. Я хочу, чтобы ты меня запомнил.
Он помнил, как тогда что-то в нём дрогнуло.
Не механизм.
Не ошибка.
Что-то живое.
— Ты ведь мой первый друг, Мемор. И последний.
Это он тоже помнил.
Последний.
— Почему последний? — спросил он тогда.
— Мне осталось не долго.
Девочка говорила спокойно. Слишком спокойно.
— Денег хватило только на химию. Импланты — нет. Она не сработала. Родители не хотят говорить, но я знаю. Эта неделя… это для них память. Последняя. Они взяли её в кредит, чтоб мы провели её вместе.
Она посмотрела на него, как на живого.
— Поэтому ты должен помнить меня, Мемор. Ты ведь долгоживущий, да?
— Да. Моей модели дают сто лет без обслуживания.
— Значит, меня будут помнить ещё сто лет. Круто.
Остаток путешествия до Артемиды они провели вместе.
Она говорила.
Он слушал.
И впервые за всё время существования он перестал быть просто машиной с набором функций.
Воспоминание дрогнуло.
Система мигнула и снова ожила, будто сама память Миги удерживала его от отключения.
Как я мог забыть?
Всё началось тогда. Год назад.
Ливень бил по крыше хижины, холодные струи пробивали стены, но Войт стоял рядом, держал его за единственную оставшуюся руку, будто боялся отпустить.
И тогда Мемор понял:
Он должен произнести это.
Должен сказать мальчику, кто он.