Глава 7 - Заря.
– Я предупреждал тебя, Иосиф! Почему ты меня ослушался? – прогудел средь сосен хрипящий голос волка.
– Прости, Сиб. Я не знал что так получится...
– Не знал он... А если б я не успел? Всё! Хана дядюшке!
Сидящий, почти что на холке, Союз лишь потупил взгляд в серую волчью шерсть не находя слов для ответа.
– Ох! Горе мне с вами балбесами... Хоть Куня не чудит и на том спасибо, мать Тайга.
– А Удмурт?... – тихонько спросил парень не отрывая глаз.
– Удмурт? Ох... Тоже хлопот хватает! Папка его отправил ко мне чтобы я спрятал этого «умника» размером с пол вершка, а он капризничает: « Хочу к папе! Хочу к папе!»! Ага! И сразу на тот свет!? Вперёд и с песней! Достанете вы меня, детки, уйду я от вас и делайте что хотите!
– Не ругайся, дядь Сиб... Мы тебя любим.
– Любите... Спасибо конечно, только б ещё слушались — цены бы не было!
– Сиба... – Кротко начал Союз.
– Угу...
– Как ты понял что нам нужна помощь? Ну... Уралу.
Сибиряк покачал головой.
– Чутьё. Чутьё подсказало, что нужно бы сходить за тобой.
– А. Я думал сказал кто-то...
– Сказал. – Сердито рыкнул волк.
– Кто?
– Саха. Спасибо на том ей... девочка моя, малышка.
– Саха!? – Иосиф едва не свалился с шерстяной спины Сибири от удивления. Он был уверен, что Нэй всё равно, а оно вон как.
– Да. Я вышел за тобой во двор, тебя ни где нет. Подошла, сказала что ты ушел в Тайгу! Тут я и понял, что ты за своё. Пошёл следом. Навстречу... Ханта. Говорит «Там беда!». ну. Вот... прибежал. Еле успел.
«Странная пауза» подумал СССР наблюдая за волчьими ушами впереди. «Он оборвался на моменте когда говорил кто встретился. Хм. Может лжёт?»
– Сиб...
– Ммм...
– Как меня нашёл папа? – будто по накатанной спросил Йос. Оборотень остановился и мальчишка чуть съехал на загривок. Развернув к несмышлёнышу недовольную морду. – Что?
– Пока ты был зародышем, не имел никакой силы в себе, ты сливался для его глаза с общей смертной толпой. Но теперь ты взрослеешь, и в буквальном смысле зудишь ему. Две державы не могут жить на одной территории, а потому пытаются устранить друг друга. Он видит тебя, чувствует где ты. В мои леса он не ходит, что-то удерживает и не дает проходу но боюсь ты слишком желанная добыча для этого охотника. Нам не будет покоя теперь.
– Прости...
– Что «прости» то? Ты ведь понимаешь, что ты на делал? – Союз снова виновато отмолчался, а волк продолжил везти его домой. – Иосиф, я ругаюсь не потому что мне хочется. Знал бы ты как я боюсь потерять ВАС — моих волчат. Если хоть одного не будет — я с горя помру! Понимаешь, я очень люблю и тебя, и Нэй и даже Баая.
– Верю... я бы тоже не пережил утраты одного из своих детей... тоже балбесы... особенно Руся.
– Это у вас семейное. – усмехнулся Сибирь. – Весь в папку.
Иосиф многозначительно отмолчался не находя слов для ответа, понимал что старый волк прав.
До конца пути они больше не проронили ни слова. Сейчас они совсем ничего не значат. Каждый из них теперь был в собственных мыслях, каждому было о чём подумать. Союза же не покидало чувство вины за случившееся. Как он мог так подставить своих близких? К сожалению, волк был прав — этот поступок не достоин державы... непростительная ошибка, которую он совершил, вышла боком шахтёрам. Пострадавших могло и не быть, если б не его легкомысленное поведение. Но ведь всё обошлось. Разве нельзя теперь нельзя вздохнуть с облегчением? Нет. Теперь этот случай будет преследовать его роком совести не давая сомкнуть глаз одинокими ночами.
Иосиф прилёг на шерстистую спину вспоминая как это было в первый раз. Перед глазами начали мелькать воспоминания. Оскал отца, взревевший Аспид, подрезающий бедро Урал, разочарованный оборотень. « Всё как и тогда...» - подумал СССР глядя на уходящие в вечереющее небо макушки сосен. - «Ничего не отклонилось от курса. Всё прошло так же, как и сто лет назад. Парадокс времени — ты не сможешь застрелить себя из прошлого потому что, давний выстрел в руку не позволит тебе качественно прицелиться и ты сам себе выстрелишь в ту же самую руку создавая тот самый давний выстрел, из-за которого ты не можешь застрелить себя из прошлого. Так и здесь. Я не могу повлиять на исход событий. Значит чтобы я не делал, я всё равно пройду через все те ужасы?» - от этой мысли комуняга невольно поёжился. Знал что ещё предстоит.
Ближе к темноте только пришли к дому. Приподнявшись на локтях глянул вперёд. На калитке сидела Саха смотря на вернувшихся тем самым пустым взглядом.
– Вы дома. - отречёно проронила Нэй.
– Да, волчонок, мы дома.
– Как вы?
– Терпимо, милая. – Волк перепрыгнул через забор едва не потеряв невольного наездника. – Немного досталось, но это ерунда!
Нэй ничего не ответила возвращаясь в дом. Пройдя мимо дядюшки она открыла дверь в избу молча приглашая зайти. Союз сполз по крупу после направился в дом угнетаемый заметно потяжелевшим взором таёжной принцессы. Этот взгляд хорошо ему знаком, она так смотрит только когда ну очень сильно рассержена. Оправданно.
– Заприте его в избе. – рыкнул Сибиряк. – Чтобы снова никуда не удрал. Достаточно на сегодня побегал.
– Хорошо. – Холодно проговорила Саха подхватывая Иосифа под руки. – Пойдём, Йос.
Абсолютно не сопротивляясь поддался её силе и понурый побрёл домой где в него уже впились глазами Удмурт и Россия. Усадив его за скамью Куннэй села напротив по прежнему злобно смотря на невольного «брата».
– Баай!
– Да, Сиба. – отозвался кучерявенький Удмурт.
– Ложитесь спать.
– А ты?
– Мне ещё мои вечерние дела сделать надо. – Бросил волк разворачиваясь к лесу.
– Ладно.
Оборотень сгинул в темноте оставив позади уютный дворик. Огорчённо вздохнув Нэй вернулась в дом. Ей прекрасно было известно — работа такая и днём, и ночью быть настороже. Сейчас ей больше всего хотелось чтобы дядя остался дома но работа часто забирала его. Хотелось бы знать что происходит на этих срочных вылазках. Может он, как и любой мужик, периодически уходит в себя, подумать о том, о сём? Или бегает на свиданку к какой-нибудь красивой волчице? Последняя догадка пугала принцессу сильней грозы, но ей не суждено сбыться. Оборотней осталось слишком мало, да и то родственники. Немного постояв Саха начала загонять детей в кровати утомлённо размахивая веничком. Будучи самой старшей, на себя приняла эту ответственность. Укладываясь, Иосиф мысленно задался вопросом: «Я подставил под угрозу её самого близкого человека... самое близкое существо, так почему же она тот час же не расцарапала мне лицо? На её месте я бы наверное так и поступил. Попробуй кто тронь моего балбеса, я ж тому житья не дам. Видимо... Видимо Нэй более... зрелая? Наверное.» В животе что-то неприятно сморщилось и комуняга отвернулся к окну. Рассматривая древесный узор всё же не мог отвлечься от дурных мыслей. «А если бы и вправду не успел?» - ёрничал внутренний взрослый. На мгновение перед глазами предстал перепачканный кровью оскал, ужалив будто змея и сгинув во мраке комнаты. Невольно вздрогнув парень натянул одеяла под самые глаза нервно посматривая в окно. Это было крайне безрассудно... крайне.
А там, далеко в глуши, под елью, средь ночного царства, устало в траву рухнул оборотень медленно превращаясь. Приложив руку к левому боку, еле вздыхая от боли протянул другую руку к небольшому подорожнику. В тусклом свете луны, пробившемся сквозь ветви, узнал руки в белых перчатках тянущихся к этому же растению. Сибирь шарахнулся едва не взвыв от пронзившей грудную клетку агонии.
– Тише. – холодно приказал голос РИ. – Совсем не признал?
Трясясь как осины лист волк с опаской выглянул из под ветви, на него осуждающе уставилась пара голубых горящих глаз. То, что пыталось сойти за Александра село напротив склонив на бок голову, любопытствуя.
– Николай?!... – сипел волк. – Какого чёрта вы тут делаете? Если вас увидят...
– Некому. – обрезал женский, но всё ещё очень низкий голос. – Вы позаботились об этом.
– ...
– Да уж... печально выглядишь, друже. Ну. Подсобить?
– Я был бы рад, на самом деле.
Полуженская фигура обломала ближайшие ветки, цыкнув пустила искру разжегшую костёр.
– Я хоть и вижу в темноте, но чуть-чуть огоньку нам не помешает, правда?
– Как знаете, ваше величество.
Пламя осветило чуть уставший, тоскующий женский лик и полу расстёгнутый мундир.
– Здорово придумали ему ноги подбить! Долго теперь не встанет. – Хихикала крылатая женщина. – Ой наслушалась проклятий пока перевязывала этого деспота, не поверишь!
– Почему же не поверю? Знаю вас двоих ещё с пелёнок, так что представляю как он там бранится. Вы, кстати, зачем сюда будете?
– Я? Перевязывать тебя пожаловала. – Тихо посмеялась Николь. – Видела я это побоище. Хорошо тебе досталось, Сиба. Этот хруст... ух... на всё плато стоял! Ну, говори, где у собачки болит?
– Очень смешно, Николь. Прям обхохочешься.
– Покажи где болит. – Настаивала Коля. Бросив взгляд на его грудь тут же поняла в чём дело. – Рёбра. Раздевайся, а я пока достану всё.
Сибирь покорно принялся снимать с себя свитер пока «близнец» доставала из под бюста пузырь с водкой и кучу бинтов. Заметив алкоголь волк хмыкнул:
– А пить что, с горла будем? Это же не по-царски.
– Тьфу на тебя! – Махнула рукой гусарша. – Это дезинфекция. Ну. Чтобы рана не гнила.
– Вроде бы ничего такого нет. – Непонимающе оглядывал огромную гематому на боковой части груди. – Только... синяк огромный.
– Ага. А ты смотрел будто. Сразу же в лес удрал, как только Союза домой забросил.
– А вы, как всегда, бдите и всё видите.
– Я держава, это моя работа.
– Всё же вдвоём?
– Да. – вздохнула Николь смачывая небольшой моточек бинта крепким напитком. – Нужно же поддерживать сказки о «чудовище». Не дёргайся. – тихо сказала она прикладывая мокрый бинт к ссадинам.
– АУ!!
– Больно. Знаю. Терпи, казак — атаманом будешь.
Оборотень смиренно терпел всё что с ним делала «неправильная» держава. Стараясь не проронить ни звука тот мог только бить хвостом оземь, немного глуша боль. Замечая как корчится ее пациент, Коля легонько махала над ним крылом гоняя воздух и спиртовое жжение отступало. Обработав все раны, достала большой маток бинта принялась туго бинтовать грудь.
– Что ты делаешь? Нет открытой раны.
– Сейчас увидишь... глубокий вдох! – Грудь поднялась набрав в себя максимальное количество воздуха, как вдруг лес оглушил хруст. Волк тихо заскулил.
– Мда. Днём это не так громко.
– Что ты сделала? – Не мог отдышаться. – Что это за хруст?
– Это, Дядь Сиб, хруст вставших на место рёбер. Теперь месяц без скачек галопом по лесу, тем более без наездников. Болит меньше?
– Да...
– Можешь выпить. – Николь положила рядом бутыль с остатками водки. – Заслужил.
Сибирь невольно засмеялся тут же ухватившись за грудь.
– Ты чего! Прекрати немедленно! – Причитала Николь как старуха шлёпая оборотня использованными бинтами. – Прекрати, кому говорю! С ума сошёл!!!
Он смеялся и скулил одновременно. Не было для него смешнее зрелища, чем причитающая по-бабушачьи державка. А та всё не уймётся. «Прекрати немедля!!!» - почти крича, шлёпнула волка по ноге голой ладонью. Засмеялся пуще прежнего! Не в силах бороться упал на правый бок, скрутился креветкой задыхаясь собственным хохотом. Ошарашенная, держава наблюдала за оборотнем кряхтящим и скулящим.
– Ну хватит уже. – Резко охладела женщина. Почувствовав холод её голоса, Сибирь моментально смолк. - Ты знаешь чем тебе грозят нарушения условий. Перелом не заживёт.
– Всё-всё. Только не ругайтесь, ваш-величество.
– Не ёрничать. – Отрезала госпожа. – Пока восстанавливаешься, займись лучше подготовкой Сахи. Ты уже не молод, а ей пора бы вылезать из под твоего пуза.
Отшутиться не вышло. Кажется он невольно рассердил свою хозяйку, нахмуренные орлиные брови кричали об этом.
– Вовсе нет... моя Нэюшка уже очень самостоятельная!...
– Настолько самостоятельная, что до сих пор не может превращаться?! Чем ты думаешь, Сибирь?
– Мы стараемся... но у неё по каким-то причинам... не выходит... – Оправдывался оборотень. Его слова ни капельки не разжалобили Николь. Она по прежнему сердилась. – Что я могу сделать? Ну не получается у ребёнка.
– Ты понимаешь, что она такими темпами погибнет?
– Погибнет?... – Сердце Сибиряка сжалось от одной мысли, что с его солнышком что-то случится.
– Не имея твоих сил она лёгкая добыча.
– На обращение нужно время. Я тоже не сразу научился превращаться и ничего, не помер.
– Сейчас дела обстоят по другому, понимаешь меня? Её могут запросто погубить пока она такая. Я говорю это не потому что мне плевать на её детство, а потому, что в нынешних реалиях она беззащитна. Ты будешь не всегда. Однажды всех нас не станет и нашим детям придётся шагать по земле самим, а нам не останется ничего, кроме как безмолвно наблюдать за ними будучи бестелесными духами. Настанет момент и мы уже не сможем прибежать на зов «Мама», и они должны быть готовы к этому. Кто как ни вы, Сибирь, должны знать о неумолимости времени и круге природы. Как вожак вы должны понимать — годы идут, альфа стареет, на смену ему приходит новый, более молодой и сильный волчонок. Если глава погибнет, а на его месте никого не поставить — стая погибнет. – Николь взглянула на звёздное небо. Луна сместилась вправо на две костяшки относительно верхушки ели, значило это одно -пора идти. – Мне пора. Позаботься о сохранности своей стаи, Сибирь.
Один взмах крыльев и она взмыла над лесом. Созданный ветер задул догорающий костёр разметав пепел по округе. Силуэт быстро скрылся за пределами лесных верхов. Обданный с головы до пят сибиряк недовольно фыркнул. Это в её стиле! Сначала материализоваться из неоткуда, а потом так же быстро сгинуть. С момента воцарения Александра она стала постоянно так делать. Не удивительно. Сдох бы тот от злости узнав сколько дел она воротит за его спиной. И всё же, хоть у неё и странные методы, заботилась о сохранении хоть какого-то внутреннего баланса. Старый оборотень неоднократно видел как Коля разнимала скандалившие губернии, вводила в замешательство врага зашедшего на территорию, убирала опасные документы из досягаемости братца и, в конце концов, не дала главному наследнику откинуть коньки в младенчестве. Сейчас же она опять позаботилась о сохранности состава.
Слова об угрозе своему самому большому сокровищу заставили Сибирь задуматься. Снова права. Саха уже была достаточно взрослой чтобы начать обращаться, по хорошему, ей следовало делать это как минимум десять лет назад. Осознание оставляло неприятное послевкусие - ощущения некомпетентности как родителя. Тяжесть признания проблемы обухом огрела в грудину отдавая звоном в ушах. К сожалению, сейчас он не мог противиться грядущему. Его малышка должна освоить перевоплощения не то будет стёрта с лица земли. Болящие рёбра лишь напомнили о словах Николая: « Ты будешь не всегда. Однажды всех нас не станет и нашим детям придётся шагать по земле самим...».
Вздыхая с досадой, потихоньку пробовал вставать, хватаясь за дерево. С трудом ему удалось подняться на свои две, но и они еле держали тело. Нужно идти домой, а лапы дрожат, голова кругом. Взгляд упал на одну не тронутую, обломанную ветвь. Достаточно длинная и толстая - как посох вполне сойдёт. Сгибаясь, словно под тяжестью неба, протянул руку к еловой «руке». Ощипав лишние веточки и длину, поковылял волк по своим следам в даль. «Далеко забрёл, поди до утра топать буду,» - Думалось волку пока ноги непослушно плелись по лесной траве. Её величество не явилась бы находись они недалеко от его избы. Расчёт был верен. Добрался до своего дома он только под утро, когда из-за горизонта начало показываться солнце. Натужно вздыхая, со скрипом опустился на деревянное крылечко не выпуская из рук посох.
Проснулся Иосиф от странного звука, будто кто-то методично, но с колоссальной скоростью лупил топором об дерево. «Неужели я проспал и Нэй сама взялась за топор?» - Изумился он «Нет... он тяжёлый. Откуда такая скорость?». Поднявшись с лежака, сдавшись любопытству, глянул в окно тут же обомлев. Над столбом проводила экзекуцию его милая Саха. Со свирепством тигра она била деревянную поверхность кончиками пальцев согнув их подобно когтям. Права нога впереди полусогнута, левая отведена назад. Каждая рука расслаблялась отходя от дерева и снова становилась в ударную позицию едва приближаясь к нему. Маленькое тельце содрогалось от каждого удара. Нэй рычала подобно зверю сдерживая слёзы боли. Спустя буквально минуту Союз заметил на столбе следы крови и руки... по тонким девичьим пальцам бежала алая кровь, брызгающая с каждым новым ударом. Становилось очевидно, это невыносимая боль но по каким-то причинам таёжная принцесса не думала останавливаться. С каждым разом брови сильнее надвигались, а гримаса боли всё сильнее отображалась на миловидном личике. Неотступность девицы в какой-то степени покорила комунягу, что он не мог уже оторвать от неё глаз. Столб тоже не собирался сдаваться. На нём не было никаких следов повреждения. Всей ненависти не хватало на него, из растрёпанной причёски выпадали несколько прядей, маячили перед глазами, а та будто не замечает их вовсе! Видя как она терпит ужасающую пытку сердечко защемило. Союз уже думал вмешаться как вдруг услышал голос Сибири:
– Довольно! – Нэй остановилась переводя дыхание. Хрупкие плечи содрогались от подступающей волны слёз, она старалась давить этот приступ однако это давалось с неимоверным трудом. – Ты хорошо поработала сегодня. С тебя хватит.
– Д-да... как скажешь, ман...
– Иди сюда. Тебя перевязать надо.
Склонив виновато голову, она послушно подошла к старому оборотню протянув дрожащие, истекающие алой жидкостью ручки. Аккуратно взяв её запястья, направил кисти к тазу с холодной водой. Пара упавших капель потревожили кристальную гладь заставив всколыхнуться и разойтись к краям волнами. Осторожно омывая их Сибиряк приговаривал:
– Ты молодец, моя заря. Сейчас тебе больно но это пройдёт... Пройдут месяцы прежде чем твои руки прекратят чувствовать и начнут разить подобно когтям, а пока нам остаётся только терпеть эти ощущения...
– Ты тоже... – тихо всхлипнула принцесса – Ты тоже так делал?
– Да, милая моя, только я начал этом у учиться ещё раньше. Был ещё совсем щенком.
– Ты тоже плакал?... – виновато подняла глаза Нэй ища ответ.
– Да. Ещё громче чем ты. Не знаю поможет тебе это или нет, но ты куда более стойкая чем я.
– Ты был маленький...
– Но я мужчина. Эх... Видимо не зря мне говорила матушка: « Нет на земле свирепей и страшней война, чем разгневанная мать, жена или дочь.»
– Я воин?
– Каждый из нас, где-то глубоко внутри воин. При достаточном усилии даже родниковая вода станет ядом, а тихий, невзрачный мальчишка — царём горы. Понимаешь о чём я?
– Думаешь я имею право продолжать твоё величие?
– Конечно, Нэюшка.
«При достаточном усилии даже родниковая вода станет ядом, а тихий, невзрачный мальчишка — царём горы.» - Мысленно повторял наблюдавший исподтишка Иосиф. Ему было интересно, что имел ввиду дядюшка и с чего это вдруг ему потребовалось сделать из Сахи война. Не находя ответов на вопросы он продолжал наблюдать за тем как она опускает кисти в воду кривя лицо. Ему самому становилось больно от вида мучений близкой ему особы. В его пальцы будто только что укололо иглами , от чего те непроизвольно дёрнулись. Вся рука начала неметь начиная пястными костями и медленно ползя к плечам. Взглянув на свои судорожно дрожащие конечности невольно пискнул. Испугавшись кинул взгляд на Нэй — её кисти тоже дрожали и немели. Ещё с минуту он бросал взгляд то на неё, то на себя сращивая происходящее. Кажется сходится. Он понял и пошёл к ней.
Выйдя из избы застал её уже идущую домой. Заметив его Якутия мгновенно спрятала побитые конечности за спину заметно смутившись. Казалось будто силён столько сказать, но как только она предстала, в шаговой доступности, язык будто завязался в узел. Понимая, что сейчас из его уст не выйдет ни единого слова из-за незримой преграды, лишь показал ей трясущуюся руку. Заметив это, борясь со неприятным чувством показала свою правую, съёжившуюся «лапу». Казалось, факт разделения этой боли утешил её, таёжная принцесса даже кротко улыбнулась. Не понимая до конца, почему они вообще ощущают что-то подобное, перекинулись слегка испуганным взглядами прежде чем кто-то из них смог проронить хоть слово.
– Как ты это делаешь? – отстранёно бормотала Саха.
– Я не знаю. Я просто... просто чувствую как у меня болят руки.
– Тебе сильно больно? Ладно я то, а ты?
– Всё хорошо. Неприятность эту мы переживём. – Снова пропел строчку из песни Леопольда Союз разводя в стороны руки.
Неизвестно от чего, но якутка взорвалась от смеха. Что её рассмешило? Уже и хотел спросить но поняв что она НИКОГДА так громко не смеялась, предположил: «Нервный срыв?».
В глубины избы вырисовался силуэт. Знакомо хмурясь, сверкая в полумраке зрачками Россия сверлил спину собственному отцу, наблюдая. Фыркнув хлеще жеребца, повёл плечом сместившись в сторону стола где недоумевающе хлопал глазами Баай. Этот горделивый прищур, прямую осанку и до дрожащих поджилок узнаваемый взгляд едва не заставили узревшего подавиться хлебом. В трахее что-то жутко защекотало и Удмурт закашлялся.
– Ты чё? Лупишь шары так, будто деда моего увидел. – На удивление холодно отреагировал парень с триколором.
– Да как же! – Наконец Вдохнул Удмуртия хватая воздух. – Знал бы как вы похожи... особенно когда не с той ноги встанете.
– На что намекаешь, Картох?
– Я не «Картох», Руслан. Запомни это, пожалуйста. У меня есть имя и звучит оно « Баай Тыа», я же не зову тебя «Шишигой», «Шаромыгой» или ещё как-нибудь не по-людски. Я бы хотел чтобы мы обращались друг к другу именам или как минимум по наименованиям, а не какими-то обидными выражения.
Росс с не двузначным утомлением взглянул на него как бы говоря « Утомил, плебей.». Неожиданно, эти прищуренные, утомлённые глаза заставили медленно вжиматься в скамью готовясь бежать.
– Открой форточку душно тут стало. – Цыкнул отворачивающийся Росс. С истинным недоумением , оглянувший, Баай озадаченно ответил:
– Душно? У нас дверь на распашку.
– От твоей душности ни какая дверь не поможет.
– Духоты.
– Та не свисти! Не ты носитель языка.
– Союз бы взорвался от того, как ты коверкаешь ЕГО язык.
– Баай.
– Да-да?
– Во-первых, не его, НАШ – Демонстративно встав смирно, положив руку на сердце язвила молодая страна – А во-вторых, не тебе пояснять за базар, коротышка.
– Это грубо.
– И чё? – Практически гавкнул Россия навалившись на стол, сотрясая.
– Кнутом в очё!
Помещение содрогнулось почти что от громового голоса. Без того напуганный Удмурт нырнул под стол, накрывая голову руками ожидая побоища. Руслана невольно передёрнуло когда волна звука дошла до его спины. Со стороны разило взрослым духом и не решаясь повернуться в сторону отца, застыл в той позе, в которой находился. Совсем недовольный Иосиф стоял в проходе тяжело дыша. Как родитель, он отличался редким терпением в комплекте с дьявольской выдержкой но и ему приходил конец. Решительно направившись к отпрыску, бормотал что-то матерное под свой отсутствующий нос. Приблизившись, к сыну на расстояние ладони прорычал:
– Что ты себе позволяешь, Руслан!...
– О чём это ты, пап? – Опешил Росс.
– Не ёрничай. Что. Ты. Себе, мать твою, позволяешь? – Всё злее становился Союз. – Разве подобным образом я учил тебя обращаться с товарищами? Что я говорил тебе на этот счёт?
– Люби и уважай товарищей младших своих.
– Правильно. А ты что сделал? – Росс промолчал потупив глаза в древесный пол. Ещё несколько секунд СССР пристально смотрел на своё шкодное дитя пока наконец не сказал: – Извинись.
– ...
– Извинись. – Уже с меньшим терпением настаивал комуняга.
– Хорошо. – Сдался парниша.
– Вперёд.
Нехотя он зашёл на сторону, под которой прятался Удмурт, опустился на пол и ткнул его в бок. В этот момент тот больше напоминал оглушённую сову нежели самого себя. Поверх плеча выглядывали два огромных от шока глаза.
– Сорян, Картох.
– А?...
– Прости говорю.
– А... Ладно?... – Всё ещё не сильно расковано отвечал Забившийся под лавкой Баай.
– Ну вот. Видишь? Я извинился.
– Нормально извинись. Как положено.
– В общем, – Вздохнул Руся обращаясь ко взъерошенному парнишке. – Ты прости меня, ладно? Не знаю что на меня нашло... токсичная у вас тут атмосфера. Прям стресс да и только. Прости меня.
После этих слов он буквально за шкирку выволок к себе съёжившегося Удмурта, крепко обнял демонстративно утыкаясь в его кудряшки.
– Ой да иди уже! – Не выдержал Иосиф.
– Что?
– Свали в тину, ты наказан!
Закатив глаза как дедушка РФ удалился из помещения оставляя за спиной пыхтящего Иосифа. Дверь захлопнулась, а сверху с грохотом свалилась здоровенная лошадиная подкова. Ещё несколько секунд она каталась по кругу, как тарелка, перед тем как остановиться. В избе воцарилась тишина. Казалось что на плечи давила она с неимоверной силой, но ни кто не торопился говорить. Единственное что могли сейчас дети — недоуменно смотреть друг на друга. Наконец лесной принц не выдержал и выжал из себя:
– По поводу Руси — я не сержусь. По поводу подковы — я принёс, для удачи.
– Где ж ты такого коня нашёл? – Всё так же отвечал Союз.
– Аспид. А что?
– Да так... ничего, Баай.
– Если тебе стыдно за поведение своего... кхм... сына, то я не сержусь. Правда. – Начал уже извиняться картох.
– Нет-нет. – перебил его понурый, расстроенный комуняга. – Это моё упущение. Я... я правда так его не воспитывал. Прости меня.
– Да... всё ладно, Иос. Подумаешь отпрыск огорошил, с кем не бывает? Я вот тоже папку иногда огорчаю, но он всё равно любит меня.
– Дело не в этом. Понимаешь, если он ведёт себя как дед уже в этом возрасте, то что будет когда он станет державой? Мне не нужен второй Нази с РИ в одном флаконе! Ты представляешь, что это будет?! – Увидев склонённую голову поправился. – А. Ты ж не знаешь кто это.
– Но образа Ри вполне достаточно для представления беды. Но мне кажется, ты излишне раздуваешь угли. – Шепнул Удмо стряхивая с себя сор. – Может он и вправду не виноват. Ну... как ты, когда к Уралу пошёл наплевав на запрет Тымныы Тыа.
– Сибири? – Шкет кивнул. – Сравнил блин...
– Ему нужна помощь. В отличии от нас, у него есть отец.
– Возможно ты прав. Сейчас он остынет и я поговорю с ним на эту тему.
– Вот и чудненько. – встрепенулись белые кудри. – А теперь выше нос!
– ...
– ...
– ...
– А. Точно. Прости.
– Расслабься. Я привык.
В это же время на крылечке чуть ли не искрами плевался Росс. Не понимая от чего он злится только нервно стучал ногой. Тихонько к нему подкралась Куннэй осторожно приземлившись по его правую сторону. Отстранёно, но всё же с неким любопытством наблюдала за движением каждой его мышцы, а тот даже не видел её. Пристально, как в мёртвую воду, всмотрелась в его силуэт. Еле заметным огнём горела беснующаяся душа, кричала, скоблилась в груди. Некоторое время таёжная принцесса не могла оторвать глаз от того, что предстало перед её очами. Вдруг возникло желание погладить шевелюру юного России, осеклась вспомнив про побитые руки. Чутьё подсказало: «Окликни... заблудится молодец.»
– Росс... – Шепотом позвала его Якутия.
– А? Чего тебе? – Вдруг пришёл в себя парнишка отодвигаясь на крыльце.
– Тебя что-то беспокоит. Я же вижу.
– Провидица мне тут нашлась. Иди куда шла. Оставьте меня в покое.
Обычно, во избежание неприятностей, старалась держаться поодаль от людей в таком состоянии, но сейчас, посчитала своим долгом побыть рядом с нуждающимся. Не сдвинувшись с места, продолжила отстранёно задавать вопросы:
– Тебя тревожит что-то... Расскажи.
– ...
– Не бойся. Ни кто не узнает о нашем разговоре.
– И с чего я должен доверять какой-то дикарке? – Ощерился парень бросая озлобленный взгляд.
– Тебе страшно, – Спокойно начала Нэй. – От того и злишься. Знакомо мне это чувство, когда не знаешь что будет завтра и доживёшь ли вообще до этого самого завтра. Знаю, страшно. Для этого мы и вместе. Понимаешь?
– Угу.
– Хорошо-о. Расскажи мне как там... в твоём времени. Пожалуйста. – Сошла девушка на более дружелюбную волну, обращаясь к нему.
– В две тысячи девятнадцатом? Поршивенько. Нас сюда забросило буквально на следующий день после «родительского дня», я даже с бабушкой не успел поговорить толком. – Росс грустно вздохнул вытерев глаза. – А теперь сижу тут, не зная кому доверять, что делать и чего ждать.
– Продолжай... у тебя хорошо получается.
– Ага. Как же. Я даже не знаю можно ли с тобой говорить о таких вещах, ты ж дикая, нихрена не поймёшь!
– Иногда, абсолютно дикое и неукротимое место становится самым уютным пристанищем для путника. Попробуй ещё разок.
– Мне насколько сильно нужно тебя обругать чтобы ты отстала?
– В любом случаи в оскорблениях ты меня не перещеголяешь, я в этом сильнее тебя. С горшка ещё не слез, а уже державу из себя корчишь? Пися не коротка для таких заявлений?
– Да как ты... – Возмутился Росс оголяя маленькие клыки.
– Вот, видишь? Я даже долго не думала. Тебе ещё многому учиться нужно, при чём не только ругаться.
– Ты тут типа самая крутая?
– Типа самая крутая. – Передразнивала его Саха. – Кхм. Ладно. Придёт врет время и мы с тобой обязательно устроим ругательный поединок, а пока можешь продолжить говорить о том, что тебя беспокоит.
– Как ты это делаешь?
– Что именно?
– Ну... терпишь меня.
– На самом деле я уже близка к тому, чтобы сломать тебе шею своими ногами. Но не будем об этом.
– Что?! – Рассмеялся РФ. – А выглядишь такой хрупкой.
– Иосиф тоже выглядит как крепыш, однако его свалить легче чем кажется. Никогда не суди реки по ряби — это однажды спасёт тебе жизнь.
– Хочешь сказать, что всё иначе? – якутка кивнула. – Ка по мне он просто докапался! Я просто указал Картоху на его место.
– Место? – Тихо хихикнула Нэй. – Не тебе говорить про место, друг мой, не ты держава. Сейчас мы живём по законам твоего... Старшего предка, и только он может нам показывать своё «место». Ни ты ни Иосиф ни имеете на это права.
– Но я же держава! – Воскликнул РФ вскинув руки.
– Ты не держава, а зародыш. – Осадила его Саха. – Как я, Союз, Баай. Поэтому скорее всего твоего папу обидело то, что ты слепо следуешь примеру деспота. Нам уже нет жизни здесь и мы не знаем когда этот ужас закончится. Поэтому я могу лишь молить тебя о том чтобы ты прекратил это. Я буду очень счастлива если в далёком будущем, твоём будущем, не будет места ненависти и злу.
– Как ты узнала...
– Я слышала.
– Ты правда так считаешь?
– Конечно. Дядя всегда говорил мне - «За потомками заря», вот и за тобой тоже.
– Спасибо конечно, но... папа сам не лучше. Если б всё было так, как ты говоришь он бы не обижал меня.
– Думаю Иосиф не намеренно тебя обидел. Может он просто боится что ты пойдёшь не по той тропке?
Росс задумался. В его голове всплыло фото из музея на котором запечатлены старые плакаты, призывающие народ бороться с фашизмом, буржуями и прочими врагами народа. Вспомнилось лицо отца с ещё свежим шрамом на правой части, его объятия и слова: « Запомни, малыш, со злом легче бороться когда его нет в тебе. Злом зло не искоренить.»
– Папа говорил, что зло одолеть легче когда в самом его нет. Но об добряков вытирают ноги. В чём смысл?
Нэй улыбнулась.
– Зло и злость — разные силы. Зло это действие с результатом, а злость — чувство. Злость заставляет нас быть не в покое, совершать ошибки, а зло — это причина бесчеловечия. Прокажённый не может исцелить прокажённого ибо оба смертельно больны.
– При чём тут это?
– Огнём не погасить огонь.
Сведя руки Росс упёрся челюстью в кисти. На ум снова пришли воспоминания о скандалах и насилии. Да, ему не много лет и всё же успел многое увидеть своими детскими глазами. Как наяву предстала Чечня, США и Ирак. Эхом в голове звучали выкрики стран на совете, Герман пытавшийся унять спор детей Югославии. Греция кроет его отборным матом, Франция хватающаяся за сердце, закуривший сигары Британия. Когда все сорвались друг на друга подобно цепным собакам раздался визг Поляка и керамическая кружка с ошеломительным грохотом разбилась прям перед лицом. Одёрнуть от стола его успел Союз впечатав маленькую мордашку в своё пальто. По спине пробежали мурашки страха как вдруг что-то попыталось его обнять. Ощущение чужих рук, лежащих на теле, выдернуло его из кошмарного транса. Оглядевшись по сторонам Росс заметил Саху заточившую его в тёплые объятия.
– Пусть всегда будет мир. – Приговаривала она раскачиваясь из стороны в сторону.
– Я понял. – Проронил тот. – Ты права. Нельзя допустить этого ещё и здесь!
РФ вырвался из оков тонких рук и пулей рванул в дом. В это время ему на встречу вышел Удмурт и едва тот успел опомниться как вдруг его снесло неведомой силой. Всем своим весом Руся навалился на беднягу. Запищал бедолага что есть сил, дрыгал ногами пытаясь выбраться из под тела, превосходящего размерами, Росса но тщетно.
– Полоумный!!! – Визжал кучерявый мальчик. – Жопу отъел как у деда! Раздавишь!!!
– Прости! Прости! – Причитал рос поднимаясь. – Я был не прав, Картох! Тьфу! Баай.
– Приятно... что ты... осознал это... Но больше так не влетай, пожалуйста.
– Я серьёзно, Баай!
– Да вижу я! Вижу!
На шум пришел и папашка. Картина, увиденная на веранде, едва не заставила уйти его обратно но, собрав разбежавшиеся мысли спросил:
– Росся, ты что опять учинил?
– Я... торопился извиниться.
– Да? Что ж. Похвально. А чего ты такой напуганный?
– Я... Я...
– Ну полно вам, ребятки! – Поспешил сгладить обстановку оправившийся Удмурт. – Всё чудненько, прекрасно, все помирились, живы и здоровы.
После этих слов он обнял Россию как самого лучшего друга. Союз стоял в недоумении, они ведь только что скандалили. Что случилось с его сыном? Ему приходилось тратить больше времени прежде чем удавалось достучаться до его совести, а тут десять минут если не меньше. На его глазах два неугомонных существа обнимались чуть ли не рыдая. Они оба уже вот-вот начали бы надувать сопливые пузыри, но кажется прогрев не так хорош. Мгновенно Иосифу стало не комфортно лицезреть сею непонятную, от того очень жуткую, картину посему поспешил покинуть помещение.
На крыльце го ждала Куннэй. Услышав топот она оглянулась приветливо улыбаясь. Её безмятежность ещё больше удивила СССР. Кажется и она под непонятным блаженным влиянием. Иначе почему она так улыбается? Никогда так не делала.
– Сах... – Сглотнул Иосиф.
– Что-то стряслось?
– Ага. Там на веранде Удмурт с Россом сидят обнимаются заливаясь соплями! Это что за пиздец, Саха!?
– О. Ты про это.
– Да. Я про это. Ты что-то напортачила с ритуалами или что ты там ещё делала? – Пыхтел тот пытаясь не сорваться.
– А. Никаких ритуалов. Я просто ВЫСЛУШАЛА твоего сына и вежливо напомнила ему о нужде быть добрым ко всем, кто его окружает.
– Как ты сделала это?! Я до этого ошлепая днями достучаться не мог!
– Выбрал не тот метод . – Так же дружелюбно ответила Таёжная принцесса.
– Что. Ты. Сделала.
– Просто напомнила ему как важен мир.
Окинув взглядом детей снова спросил:
– Но каким образом?
– Я спросила его о том, как там в будущем, судя по всему не очень. Он ушёл в себя на некоторое время, трясло сильно, а так в целом всё прошло хорошо.
– Вот чёрт... кажется он вспомнил тот не хороший визит на совет. Не стоило его брать тогда.
– Может быть, зато есть ориентир к которому можно возвращаться. В следующий раз не лети на него с клубами дыма со рта, а спокойно, с любовью, как отец поговори с ним. Я знаю что тебе тяжко, однако и ему не просто. Ты уже был здесь, как я понимаю, а он нет. Стань его проводником в этом мире, ведь его нужда в тебе так велика. Будь со своим ребёнком, пока есть возможность, не то это сделает кто-то другой.
– Вот как... – потупил взгляд комуняга. – Наверное ты права.
– Сибирь же не так себя ведёт когда ругается на тебя?
– Нет.
– И слова его быстрее доходят до тебя, правда?
– Тут верно подмечено.
– И протеста внутреннего нет, так? – Вздохнула девица вставая с крыльца.
– Точно. И откуда ты это умеешь?
– Иногда, абсолютно дикое и неукротимое место становится самым уютным пристанищем для путника.
После она оставила его наедине с мыслями. Слова Куннэй о сыне заставили задуматься о воспитании в целом. Что если всё это время он делал не правильно? Вдруг его действия уже запустили необратимый процесс размножения злобы? А что она имела ввиду «Будь со своим ребёнком, пока есть возможность, не то это сделает кто-то другой.»? Разве кому-то нужен его Руся как родич, а не добыча? Дед? Точно нет. Пройдёт много времени прежде чем тот, уже на закате лет, станет добрым и мягким, а пока это лишь бушующий пал убивающий страшной мукой всё на своём пути. Ни на один из своих вопросов Союз не мог найти ответа. По крайней мере сейчас... А реки бегут не зная остановки и на все вопросы со временем придёт ответ.
Вечером.
Глубокой ночью чёрные глаза взирали на небо наблюдая бледной луны свет. Таёжная принцесса, задумавшись о своём, слушала тихое пение ветра за окном не в силах заснуть. Давно начали появляться странные ощущения. Небывалые. Ей была интересна природа этих самых чувств. О них не известно абсолютно ничего. Есть какое-то беспокойство, слабое такое, практически незаметное, притаилось как мышка загнанная под полок. Ранее не беспокоило ничего подобного. Похоже на... ответственность? Да. Похоже. Или страх? Тоже похож. Будто сейчас из её рук что-то выскользнет, что-то очень дорогое и канет в бездне. Неотвратимость происходящего вызывало непривычную боль. Она в абсолютной растерянности бросила взгляд на Тайгу словно ища ответ в ней. А что лес знает? Ничего. Сейчас ему неведомо что происходит в сердце взрослеющей принцессы, как и ей самой. Тёмные силуэты елей однозначно молчали качая верхушками. Невольно, голова Нэй начала качаться так же плавно, в тот же такт. Процесс оказался столь умиротворяющим, что кажется под ней начал раскачиваться дом. Приятное тепло разошлось от ног к голове, на плечи будто положили пышное тёплое одеяло и девушку начало клонить в сон. Поддаваясь сонным чарам, та осторожно опустилась на подушку бережно поджимая руки. Одним взмахом ноги подбросила одеяло в воздух. Расправившись в полёте оно ровным слоем накрыла тело не оставив шанса сопротивляться. Глаза слиплись и наконец юная дева получила свой отдых.
Даже самые могучие звёзды гаснут. На смену старой звезде всегда придёт новая воспрянув из ужаса кончины. Река высохнет, в её жерле прорастут цветы но через тысячи лет по этому же пути пройдёт другая река. То что пришло — уйдёт. Таков жизни нерушимый завет. И сколько бы не прошло закатов, всегда наступит рассвет.