Глава 5.
Новосибирская зона отчужденных пространств. Через двенадцать часов после бегства Максима...
Раннее утро занималось полоской зари.
Еще скользили среди руин сумеречные тени, морозный воздух курился паром, на стенах полуразрушенных зданий искрился иней, под ногами похрустывал ледок, кое-где виднелись небольшие сугробы, наметенные под огрызками стен ночной поземкой.
Путь через выстывший, замерзший город вдвойне опасен. В зимнее время трудно отличить, где искрится замерзшая влага, а где поблескивают тусклые пятна диких колоний скоргов.
Трое сталкеров двигались уверенно. Их импланты работали в режиме непрерывного сканирования, помогая отличить заиндевелую ртутную пленку от наледи, избежать изобилующих в округе ловушек.
По меркам Пятизонья, их экипировка выглядела не самой продвинутой. Обычная броня, без сервоусилителей, кое-где потертая, покрытая выщербинами, рубцами лазерных попаданий. Композитные элементы защиты весили немного, но хорошо защищали от пуль, лазерных разрядов, случайных соприкосновений с металлической проказой, а вот от крупных механоидов, вооруженных тяжелыми генераторами плазмы, уберечь уже не могли.
Однако сталкеры чувствовали себя достаточно уверенно. Один из них – мнемотехник, двигавшийся во главе группы, – оружия не носил, видимо, привык обходиться боевыми имплантами. Двое сопровождавших его бойцов выглядели совсем юными. Общедоступная дешевая экипировка и довольно слабое вооружение выдавали в них одиночек, не так давно занимающихся опасным промыслом в границах отчужденных пространств.
Тот, что повыше, вооруженный легким «ИПК», постоянно озирался по сторонам. Его напарник, невысокий, коренастый, скуластый, держал палец на спусковом крючке раритетного «калашникова» – оружия для отчужденных пространств слишком слабого, морально и технически устаревшего.
– Долго еще? – Славка-Сухостой остановился, напряженно вглядываясь в сумрак улицы.
Тени, периодически пересекавшие открытое пространство метрах в пятидесяти по ходу движения, ему определенно не нравились. Слишком шустрые. На механоидов с колесным либо гусеничным шасси не похожи, а значит, во много раз опаснее.
– Справа, через проулок – энергополе, – произнес мнемотехник.
– То-то и смотрю – механоидов многовато. – Сухостой продолжал пытливо всматриваться в разлом обрамленной руинами улицы. – Шустрые, только тени мелькают. Идентифицировать не успеваю.
Монгол прищурился, словно смотрел через прицел древнего автомата.
– Слева обойдем, – предложил он. – Через проломы в стенах.
– Ловушек там много, – подумав, ответил Глеб. – Идти осталось метров триста. Не хотелось бы сейчас в бой ввязываться.
– А придется. – Сухостой нервно глянул на уже пройденный участок пути. Боевые группы Ковчега, преследовавшие их после короткого боя в зоне тамбура[12], не отставали.
Глеб даже не обернулся. Боевики, дышавшие в спину, на его взгляд, сейчас меньшая из проблем, хотя их упорство выглядело странным. Обычно егеря не рискуют углубляться в руины мегаполиса, а тут на проекционном забрале боевого шлема буквально рябит от засечек. Явно ищут кого-то, но не нас, мысленно рассудил Приор.
– Сворачиваем к энергополю. – Он указал направление.
Монгол отреагировал спокойно, Славка же мгновенно напрягся – лезть в границы пятна аномальной энергии, где густо разрослись металлорастения, а в руинах шныряют десятки исчадий техноса, ему определенно не хотелось. Лучше бы устроить засаду, перебить преследователей, а уже затем продолжать путь.
– Нам шум поднимать нельзя, – словно прочитав его мысли, спокойно пояснил Приор. – В Пустоши не навоевался?
Сухостой молча сглотнул. Глаза юного сталкера вспыхнули недобрым огоньком.
Монгол сдвинул переводчик огня в положение «автомат».
– За мной, след в след, – приказал Глеб. – И без глупостей. Стрелять только в крайнем случае.
Они свернули из пространства улицы в зону сплошных руин. Заросли металлорастений, серебрящиеся за стенами ближайшей коробки стен, казались непроходимыми только издали. На самом деле их пересекало множество проложенных механоидами просек и троп, ведущих в разных направлениях.
Близость энергополя ощущалась во всем. Участки местности, где проявляла себя аномальная энергия Узла, в отчужденных пространствах не редкость, но лишь немногие сталкеры решаются войти в их границы[13].
Славка поежился. Не только воздух, но и стены руин змеились едва заметными искажениями. По зарослям металлокустарников пробегали сиреневые разряды статики, зеленоватое мерцание то появлялось, то исчезало прозрачными полосами. С различных направлений доносились леденящие душу звуки, в основном гул электродвигателей, тихое всхлипывание сервомоторов, металлический скрежет, стуки...
Почва под ногами бугрилась, обломки зданий, рухнувших во время катастрофы, постепенно разрушались, оплывая пологими возвышенностями.
Хищные колонии скоргов оккупировали все доступные носители. Вон в нескольких метрах от тропы сквозь ветви металлокустарника пробивается неяркое сияние. Присмотревшись, Сухостой понял – там работает голографический монитор. Из груды мусора торчал фрагмент системного блока персонального компьютера, поселившиеся в нем скорги использовали аппаратные мощности для создания ловушки – прямо на глазах Славки неяркое сияние начало принимать вполне определенные формы – на небольшой прогалине появился призрачный человекоподобный силуэт, затем на голографическое изображение начали накладываться текстуры, и пожалуйста – не прошло минуты, как среди автонов материализовалась объемная, правдоподобная до дрожи фигура сталкера.
Тихий шепот слабым эхом отразился от стен:
– Помогите!..
Фантомный сталкер протягивал руку, моля о помощи.
Монгол поморщился. У приманки было его лицо. Видимо, поблизости от тропы располагались сканеры, передающие скоргам реальные изображения. Умные больно. И человека от механоида отличают, и модель поведения фантома просчитывают.
Он вскинул автомат, но мнемотехник, заметивший неладное, остановился, подняв руку.
Он прекрасно видел и захваченный скоргами компьютер, и выращенные на ветвях ближайших автонов сенсоры, контролирующие тропу, и две ловушки, расположенные в полуметре одна от другой. «Магнит» и «Топь». Обе состояли из колоний хищных микрочастиц. «Магнит», рассчитанный в основном на механоидов, притягивал металлы, «Топь» представляла собой естественную складку местности, углубление, заполненное скоргами. При визуальном осмотре – никакой впадины – ровная, твердая поверхность, текстурированная под окружающий фон, но только сделай шаг, и провалишься по пояс.
– Не стреляй. – Глеб коснулся плеча Монгола. – На тропе нам ничто не угрожает.
Помогите... Помогите... Помогите... – шептал скорчившийся на земле фантом сталкера.
Славка с трудом отвел взгляд.
Плазменную гранату бы туда, – неприязненно подумалось ему, но спорить с Приором он не решился. Действительно, некогда размениваться на мелкие стычки, тем более что ловушки расположены в полуметре от тропы.
– Избегайте сполохов зеленого света. Искажения тоже опасны. Главное – панике не поддавайтесь. Здесь нельзя бегать, шарахаться по сторонам.
Монгол только поджал губы.
«Учит, как маленьких. И не такое видали».
Несмотря на юный возраст, оба сталкера, сопровождавшие мнемотехника, действительно успели многое пережить, да и аномальные пространства знали неплохо.
Тропа поднималась на небольшой холм, затем сворачивала вправо.
– Граница энергополя. – Глеб указал на стену, причудливо искаженную воздействием аномальной энергии Узла. Казалось, что кирпичная кладка и бетонные детали, устоявшие при Катастрофе, медленно плавятся в невидимом тигле – их материал тек, будто огрызок стены являлся миражом, сотканным из знойного марева.
Монгол поморщился от неприятного покалывания, с которым еще не успел окончательно свыкнуться. Два «Сердца зверя» – компактные энергоблоки, имплантированные под кожу в районе запястий обеих рук, сейчас стремительно заряжались. Все импланты сталкеров работали на подпитке аномальной энергии, и лишь в тех случаях, когда запас артефактных накопителей иссякал, вживленные устройства начинали использовать энергию организма.
До границы энергополя оставалось меньше метра, когда тропа, исчезающая среди искажений, разветвилась.
– Нам сюда. – Мнемотехник указал на узкий лаз, уводящий в темные глубины обрушившегося многоэтажного здания.
До границы энергополя оставалось меньше метра, когда тропа, исчезающая среди искажений, разветвилась.
– Нам сюда. – Мнемотехник указал на узкий лаз, уводящий в темные глубины обрушившегося многоэтажного здания.
Оба сталкера последовали за ним. Неприятное покалывание прекратилось, энергоблоки, истощенные за время опасной вылазки, подзарядились, и сумеречный мир внезапно стал светлее, четче – это кибернетические расширители сознания, находившиеся в энергосберегающем режиме, вновь включились на полную мощность. Соединенные со зрительным нервом, они передавали данные, полученные от сканеров, позволяя мозгу обрабатывать дополнительные сигналы, и в результате сталкеры видели окружающее в несвойственных для человека спектрах.
Еще десяток шагов, и влияние энергополя начало слабеть. Исчезли полосы холодного зеленоватого света, стены руин больше не плавились искажениями, да и механоидов стало намного меньше, металлорастения поредели, уже не вставая сплошной стеной, а лишь кое-где пробиваясь чахлой порослью.
Приор Глеб остановился, некоторое время исследовал нагромождения сломанных, покрытых трещинами, местами раздробленных в щебень бетонных плит, затем уверенно выбрал направление, шагнув к двум сложившимся домиком обломкам рухнувшего железобетонного перекрытия.
Славка с Монголом молча переглянулись.
Преследование со стороны патрулей Ковчега осталось позади, рискованный маневр избавил их от неизбежной (как казалось) схватки с егерями, железное спокойствие и холодная решимость старшего группы позволили юным сталкерам приобрести бесценный опыт, оставшись при этом невредимыми.
Тем временем Глеб, не обнаружив искомого, шагнул в сторону, вскинул руку, предупреждая об опасности, жестами указал позиции.
Сталкеры метнулись к укрытиям.
Приор преодолел обнаруженное искажение и внезапно оказался на краю небольшой воронки.
На дне углубления чернел безобразный провал, ведущий под землю, кое-как прикрытый двумя листами покоробленного пластика.
Сменив частоту мью-фонной связи, он послал короткий запрос и, дождавшись скупого ответа, вернулся к прикрывавшим его сталкерам. Со стороны все выглядело так, словно фигура Приора соткалась из воздуха – поставленное искажение отличалось высоким качеством, здесь явно работал профессионал высокого уровня.
– Ситуация осложнилась, – произнес Глеб. – За мной.
Спустившись на дно воронки, они по очереди пролезли в дыру.
Покореженный участок наклонного коридора завершился еще одной пробоиной: стены и металлическую раму вспучило, дверь отсутствовала.
В подвальном помещении горел неяркий свет.
Приор Глеб уверенно шагнул вперед, выпрямился в полный рост, отстегнул забрало боевого шлема.
– Опоздали, да? – спросил он, пожимая руку хозяину убежища. – Что тут произошло? – Взгляд Приора скользнул по разбитым блокам аппаратуры, поломанному креслу с вырванными креплениями.
Антрацит загородил вход массивным фрагментом брони механоида, указал в глубины убежища.
– Туда проходите. – Он с интересом взглянул на юных сталкеров, скользнул взглядом по их экипировке, удивленно приподнял бровь, заметив раритетный «калашников» и множество запасных магазинов, рассованных по специальным карманам разгрузки, надетой поверх брони. – Не тяжело? – с ироничной улыбкой осведомился он.
– Патронов, как и денег, много не бывает! – дерзко ответил Монгол.
– Ого, Глеб, – мнемотехник обернулся к Приору. – Я гляжу, теперь в Ордене послушников учат не только молча умирать за идею, но и дерзить?
– Угомонись, Антрацит, – осадил его Глеб. – Мы к тебе в гости не напрашивались. Сам позвал. Ребят накорми. А мы с тобой пока потолкуем.
* * *
– Зачем на связь выходил?
– Проблемы возникли. Решил, что в одиночку не справлюсь. У Ордена, как посмотрю, тоже трудности? – Он взглянул на юных сталкеров. – Зря ты их с собой привел.
– Кто под рукой оказался, того и взял!
– Я думал, с Титановой Лозой придешь.
– Пропала она, – неохотно ответил Глеб. – Вместе с Саидом и Апостолом. Во время недавних событий в Пустоши. Ты давай, ближе к делу. Зачем звал?
– Ковчег импланты на сталкерский рынок выбросил.
– Не новость. Хистер давно этим промышляет.
– Наборы не просто «левые». Все намного серьезнее. Вот взгляни. – Он протянул Приору чип с записью проведенного исследования.
Глеб подключил носитель информации к специальному слоту на своем запястье, некоторое время мысленно считывал данные, затем пристально взглянул на Антрацита.
– Где сейчас Макс?
– Не знаю. Я изолировал его. Отсюда выходить на связь не рискнул. Покинул бункер, чтобы отослать сообщение, а когда вернулся, вместо дверей – дыра, Макс исчез.
– Думаешь, он очнулся, пока тебя не было?
– Вряд ли. Двери выбиты снаружи. Чтобы проникнуть в бункер, кто-то использовал очень мощный СВЧ-импульс. Такие установки громоздки и энергии жрут немало. Воронку видел? Прикинь, какого размера должен быть излучатель?
– Местность осмотрел?
– Досконально. Но следов тяжелой техники не обнаружил. Зато тут, внутри, смотри, какая картина: захваты кресла вырваны с корнем, на полу следы крови, защитные установки уничтожены, – он взглядом указал на развороченные устройства под потолком, – разбит компьютерный терминал, из него извлекли «Сердце зверя», да и в запасах оружия кто-то покопался. Там исправных образцов не было, но, судя по разбросанным запасным частям, некто собрал себе крупнокалиберный «ИПК».
– Макс?
– Не уверен. Я отсутствовал четверть часа, не больше. Даже если зародыш сталтеха вдруг начал развитие, у Макса не было времени на адаптацию. Да, находясь в состоянии аффекта, вызванного внезапными изменениями, он мог вырвать захваты, освободиться и бежать куда глаза глядят, но не более. Да и двери выбиты снаружи, не забывай.
– Что же получается?.. – Приор напряженно размышлял. – Кто-то вломился к тебе, и в этот момент очнулся Макс? Не слишком ли? Что-то не стыкуется. Если в бункер проникли боевики Хистера, а они могли следить за Максом, почему тебя оставили в живых, не тронули, дали возможность передать сообщение? К чему им собирать оружие или выламывать «Сердце зверя» из работающего терминала? Может, грабители? Выследили тебя, дождались, пока уйдешь, вломились и случайно потревожили Макса?
– Грабителей в первую очередь интересуют техноартефакты, а не поломанное оружие и лишенный сознания сталкер. Похватали бы со стеллажей самое ценное – и ходу отсюда. Но все артефакты на местах. Я проверил. Да и взломщики, таскающие с собой СВЧ-генератор, – нелепость. Образцы подобных вооружений весят полтонны, не меньше.
– Хорошо. Остановимся на боевиках Хистера.
– Нет. Они, при здравом размышлении, также отпадают.
– Почему? Мотивируй!
– Если они приходили за Максом, где бы он находился сейчас?
– В бункерах Ковчега.
– Но он туда не попал.
– Откуда ты знаешь?
– Мью-фонная сеть, – пояснил Антрацит. – Макс не имплантировал чип из ковчеговского набора. Его устройство связи переделано из артефактного мью-фона, добытого из подбитого механоида. Работает на частотах вольных сталкеров. Но в его структуре сохранилась и изначальная конфигурация, поддерживающая частоты техноса. Я на всякий случай скопировал данные.
– Молодец! – Глеб не удержался от скупой похвалы. – Частоты техноса опасны, но в нашей ситуации выбирать не приходиться. Пошлем тестовый сигнал и запеленгуем отклик! Стоп... – Он поднял взгляд. – А почему ты решил, что Макс не в Ковчеге?
– Я же не сидел сложа руки. Вот. – Антрацит отдал мысленный приказ, и в воздухе появилась сфера воспроизведения с развернутой в ней трехмерной моделью Новосибирской зоны отчуждения. – Последний отклик на тестовый запрос получен четверть часа назад, отсюда. – Он указал точку в нескольких километрах от бункера. – Там идет бой, и я не стал рисковать в одиночку...
– Молодец. Все правильно сделал. Теперь мы должны отыскать Макса, нейтрализовать его и переправить в Орден. – Приор встал.
– А пацанов-то зачем втягивать?
– Они справятся. Нам с тобой потребуется огневая поддержка. Егеря Хистера, судя по всему, уже ищут Макса.
Антрацит не стал вступать в бессмысленный спор. Дело действительно намечалось рискованное, и пара стволов в огневом прикрытии не помешает.
– Может, им оружие нормальное выдать? Понимаю, что экипировка «серая», только с вида потрепанная, но с «калашниковым» на сталтеха – как-то несерьезно, – все же заметил он.
– Нет, ничего не нужно. – Глеб усмехнулся. – Примитивное оружие частенько дает психологическое преимущество, особенно при столкновениях с другими сталкерами. Веришь – Монгола никогда не принимают всерьез. А стреляет он классно, да и боекомплект у него хитрый. Все магазины через два патрона снаряжены боеприпасом с пластиковой пулей, начиненной капелькой «Фрича».
Антрацит примолк. Сочетание боеприпасов, о котором упомянул Приор, для любого механоида – верная гибель. Капельки «Фрича» превращают все неорганические материалы в подобие стекла, и обычная пуля, угодив в пораженный участок, дробит самую толстую броню – проверено на практике.
В дальнем углу подвала раздался зычный голос Приора:
– Встаем, отроки! Отдых окончен! Пять минут на сборы!
Антрацит уже достал свое снаряжение и начал быстро облачаться.
Как ни крути, а Глеб прав, сейчас нужно действовать быстро и беспощадно. Угроза, созданная Хистером, касается любого обитателя Пятизонья, и участвовать в назревающем конфликте на стороне Ордена – не зазорно для вольного мнемотехника.
* * *
Максим не понимал, что происходит. Он ощущал, как в организме протекают стремительные изменения, но на осмысление происходящего не хватало ни времени, ни способностей рассудка.
Его гнали, как зверя.
Если бы не сбои мью-фонной связи – обычное явление в плотных скоплениях энергополей, то приказы, отданные по сети, давно остановили бы его.
Как бы не так. Немного придя в себя, он не пытался разобраться в происходящем. Боль, равно как и чувство ненормального наслаждения, сопровождавшие чужие приказы, вызывали одинаково сильный протест со стороны измученного, но еще не сломленного до конца рассудка.
Тварь, которая пыталась изуверски управлять им, не учла, что Максим прошел тяжелую школу испытаний – он сам, без посторонней помощи, адаптировался к новому восприятию реальности, пришедшему после имплантации, да и будни сталкерской жизни не баловали его...
Он действовал на нервах, на адреналине, – отклонившись в сторону от предложенного маршрута, Максим в ожидании неизбежного наказания сжался, но... ничего не произошло.
Он осмотрелся. Местность выглядела незнакомой. Неподалеку в руинах копошились несколько механоидов. Измученный и морально и физически, он не обратил на них должного внимания. Сел, обхватив руками голову, впитывая каждой клеточкой звенящую в мью-фоне тишину, и вдруг понял – он вне зоны действия приемопередающих устройств!
Выходит, без устойчивого сигнала мью-фонной сети та сволочь, что попыталась управлять им, уже не может карать и миловать?!
Максим с трудом заставил себя встать, и, пошатываясь, углубился в руины.
Его рассудок постепенно впадал в сумеречное состояние. Мысли гасли, он шел, движимый инстинктами, скорги в его организме продолжали стремительное развитие, волнами накатывала испарина, но понемногу стал исчезать страх – его постоянный спутник, чувство, воспринимавшееся так же естественно, как собственная тень. Постепенно видоизменялось восприятие. Окружающий мир, конечно, остался прежним, но в нем резче выделились одни детали и потускнели, стали блеклыми и несущественными другие.
Максим внезапно начал чувствовать энергии. На уровне мышления, обработки информации, мозг принимал новые возможности, осуществляя их безусловную привязку к понятным, давно укоренившимся в сознании способам восприятия мира.
Энергополя, равно как и источники питания механоидов, имели запах. Острый, режущий по нервам, возбуждающий либо внушающий опасение запах нагретого металла, смешанный с флюидами дразнящей свежести – как будто только что отбушевала гроза и неподалеку ударила молния.
Процессы изменений протекали стремительно.
Максим равнодушно прошел мимо нескольких техноартефактов. Пробираясь через квартал руин, он уже не шарахался от зарослей металлорастений, а смело вошел в чащу, продрался через металлокустарники, оставляя на прочных ветвях клочья одежды, царапая и без того сильно поврежденную броню.
Наконец, найдя более или менее подходящее укрытие, со всех сторон окруженное зарослями автонов, он, совершенно обессиленный, решил затаиться, переждать...
* * *
Сталтех, пытавшийся нагнать Макса, потерял след, но после долгих и бесплодных поисков его сканеры внезапно зафиксировали множественные сигналы, исходящие от групп сталкеров, окружающих квартал руин.
Исчадие техноса действовало осторожно, с несвойственной механоидам сообразительностью.
Он включился в мью-фонную сеть, быстро подобрав ключ к дешифровке кодированных сообщений.
Незнакомый человеческий голос извергал на головы сталкеров сплошные проклятия.
Ему отвечал только один из них:
– Мы окружили квартал. Макс где-то в руинах. Тут много металлокустарников, блокирующих сигнал связи. Нет, господин Хистер, он не ускользнет.
Незнакомый человеческий голос извергал на головы сталкеров сплошные проклятия.
Ему отвечал только один из них:
– Мы окружили квартал. Макс где-то в руинах. Тут много металлокустарников, блокирующих сигнал связи. Нет, господин Хистер, он не ускользнет.
МАКС – сталтех распознал ключевое слово.
Вместо того чтобы обшаривать руины, он избрал иную тактику поведения. В границах оцепленного квартала сканеры фиксировали множество механоидов и ловушек, образованных дикими колониями скоргов.
Он переключился на частоты техноса, передавая механоидам короткие строки командных последовательностей.
* * *
Максим задремал.
Боли он не чувствовал, только свинцовую усталость.
Тонкие серебристые нити пронзили его кожу, но Максим лишь вздрогнул. Пребывая в тяжелом забытьи, он не воспринимал процессы преобразования.
Часть элементов боевой брони так и осталась в бункере Антрацита, а те, что он успел надеть перед бегством, едва прикрывали исхудавшее тело, кожа сталкера посерела, уродливые металлизированные пятна расползлись по ней, особо четко выделяясь на лице. От имплантов, вживленных в область горла, по коже тянулись тонкие, замысловато сплетенные прожилки, как будто шею и скулы покрывала татуировка, издали похожая на сложный растительный орнамент.
Страшные, но теперь – жизненно необходимые артефакты, выращенные скоргами, украшали его экипировку. На уцелевших элементах брони, прочно притороченных к телу множеством серебристых стяжек, ровной линией расположились десять «Сердец зверя».
Плоть не погибла, лишь в местах, где появлялось серебристое кружево, кожа покраснела и припухла, но работа метаболических имплантов вскоре нейтрализовала отеки – тонкие металлизированные нити не стягивали мышцы, не мешали движениям, напротив, они увеличивали физические возможности, реагируя на импульсы, получаемые от живых нервных окончаний.
Несколько часов, пока протекали процессы активного преобразования организма, Максим находился в бессознательном состоянии, а когда все завершилось, внезапно очнулся.
Не видя себя со стороны, не помня жутких стадий произошедших с ним изменений, Максим не испугался – он ощущал неестественный прилив сил, восприятие окружающего вновь обострилось, он отчетливо осознавал, где находится и что привело его в чащу металлокустарников, оккупировавших несколько этажей полуразрушенного здания.
Вставать, чтобы пробраться к оконному проему и выглянуть наружу, не было нужды. Он слышал звуки отдаленного боя, но усиленные комплексы сканеров, транслирующие информацию непосредственно в мозг, давали ему ясное представление обо всем, что происходит в радиусе сотни метров.
Все же он пошевелился, попытался встать, преодолевая болезненное сопротивление затекших, одеревеневших от длительной неподвижности мышц.
По всему телу вновь выступила испарина.
Из порванной разгрузки (которая пока что скрывала от взгляда Максима цепочку приросших к броне энергоблоков) внезапно вывалилось странное устройство.
Максим дотянулся до него, цепко сжал в пальцах.
Похоже на артефакт... плоский металлический корпус с закругленными торцами напоминал винчестер древнего компьютера, сбоку виднелось несколько закрытых мягкими заглушками разъемов, на верхней плоскости располагались три сенсорные кнопки – две ничем не примечательные, а третья – утопленная в корпус, защищенная от случайного нажатия.
Он перевернул непонятное устройство, не заметив, что случайно задел пальцем один из сенсоров.
С обратной стороны находились еще три гнезда разъемов, крохотный экранчик и две заглубленные в материал корпуса кнопки.
Максим недоумевал. Он не помнил, чтобы находил нечто подобное. «Как эта штука оказалась у меня?»
Внезапно раздался треск помех.
Передатчик?
Он вновь перевернул странное устройство. Один из незащищенных сенсоров неровно пульсировал подсветкой.
Хаотичное помаргивание длилось несколько секунд, затем частота громоздкого (по меркам современных нанотехнологий) передатчика автоматически подстроилась, и Максим неожиданно для себя услышал голос:
– Все сталкерам, кто меня слышит! Говорит Титановая Лоза! Нас выбросило пульсацией в неизвестное пространство. Если кто-то принимает этот сигнал, зафиксируйте частоту и свяжитесь с Орденом! Повторяю...
Импланты Максима автоматически определили частоту, на которой велась передача. Он попытался ответить, но безуспешно – его никто не слышал, далекий голос произносил все те же фразы, видимо, текст был записан и повторялся в режиме постоянного воспроизведения...
Пытаясь понять, как действует странное устройство, он коснулся подсвеченного сенсора, и далекий голос внезапно смолк.
Ладно. Сейчас разберусь...
В этот миг на улице раздался визг тормозов, и оглушительная очередь, выпущенная из башенного импульсного орудия, полоснула по стене здания.
Он рухнул на пол, но выстрелы не повторились.
Сунув странное устройство в клапан разгрузки, Макс нашарил рукой «ИПК» и привстал.
Снаружи лязгнула дверь, хриплый, надсаженный голос проорал:
– Окружаем здание. Он где-то тут! Брать живым!
* * *
Сталтех терпеливо ждал, пока механоиды, подчиняясь переданным инструкциям, расчистят ему путь в глубь руин.
Первая схватка примитивов[14] с егерями Ковчега произошла на окраине квартала.
Боевики двигались цепью, перебегая от укрытия к укрытию, в тылу боевых групп затаились метаморфы, создающие искажения реальности, и мнемотехники, готовые подавить обмен данными между исчадиями техноса, нарушить их взаимодействие, а при случае – взять отдельных механоидов под временный контроль.
Низкорослый сталтех затаился на третьем этаже одного из зданий, пристально наблюдая за развитием событий. По непонятной причине он не рвался в бой, хотя был достаточно хорошо вооружен, чтобы самостоятельно пробиться через цепь боевиков и проложить путь к цели, имя которой «Макс».
Он явно ждал некоего удобного момента, либо достаточно хорошо разбирался в людях, понимал, что действия боевиков непредсказуемы.
* * *
Клаус поднялся на второй этаж руин, осмотрел несколько уцелевших комнат.
– Чисто, – предал он по мью-фонной сети. Его напарник, оставшийся у лестницы, ответил коротко: «Принял».
Клаус подошел к окну, выглянул наружу. Ближайшие здания, густо оплетенные побегами автонов, являлись серьезным препятствием на пути группы. Прочесывать заросли металлорастений без надлежащего оборудования – крайне опасное занятие.
– Курт? – вызвал он мнемотехника.
– На связи, – откликнулся тот.
– У меня на маршруте сплошной металлокустарник.
– Вижу, но пока помочь не могу. Из глубины квартала приближаются механоиды. Под перекрестным огнем работать невозможно.
Клаус зло сплюнул.
– Что предлагаешь?
– Уничтожь их.
– Да не вижу я никого на сканерах!
– К тебе движутся ЭРЗы. Двумя группами по четыре механоида. Дистанция – двести пятьдесят метров. Я разрушу их локальную сеть, но и вы не зевайте – бейте тварей поодиночке.
– Понял тебя. – Клаус натянул дыхательную маску, мысленно передал короткие распоряжения четверым боевикам группы. Помощь он запрашивать не стал, в Ковчеге не принято заранее требовать подкреплений.
ЭРЗы – Эволюционировавшие роботы зоны – считались наиболее опасными из всех примитивов. Когда-то, еще до Катастрофы, они были обыкновенными охранными ботами, оснащенными системами распознавания речи, видеокамерами, стандартным набором сканеров. Вооружали ЭРЗов электрошокерами.
Для хорошо экипированного бойца вроде бы – не противник, если б не скорги, превратившие заурядных «Пугал»[15] в опасные исчадия эволюционировавшего техноса.
Вот они наконец появились на сканерах.
Как и докладывал мнемотехник: две группы по четыре механизма двигались вдоль широкого проспекта, рассекающего квартал руин. Цилиндрические корпуса, посаженные на колесные шасси, в результате многочисленных апгрейдов получили мощное дополнительное бронирование, их вооружение теперь составляли двадцатимиллиметровые импульсные автоматы, реже – лазерные винтовки. Самое скверное – бывшие охранные боты умели воевать, программы боевого поведения сохранились у них еще с приснопамятных времен, и, взаимодействуя в группе, они становились по-настоящему опасными...
Клаус, заняв укрытие, пристально наблюдал за механоидами.
Движутся грамотно. Парами, соблюдая дистанцию, прикрывая друг друга, по обеим сторонам улицы, вдоль полуразрушенных фасадов зданий. Пока не разрушена их сеть обмена данными, вступать в бой крайне рискованно.
– Курт, не тормози... – прошипел Клаус.
Ответа не последовало.
* * *
Низкорослый сталтех опустил «ИПК».
Два только что прозвучавших одиночных выстрела потонули в отголосках многочисленных схваток, вспыхнувших между егерями и механоидами одновременно по всему периметру оцепленного квартала.
Мнемотехник группы Клауса и дежуривший подле него бионик даже не успели сообразить, что произошло.
* * *
Механоиды приближались, а их локальная сеть по-прежнему функционировала, ЭРЗы обменивались данными, Курт на запросы не отвечал, что-то скверное произошло в тылу, но разбираться во внезапно осложнившейся ситуации некогда, – два робота зоны уже появились в поле зрения.
– Не стрелять... – Клаус пока что фиксировал остальных механоидов только на сканерах, в зоне прямой видимости они еще не появились, и справедливо опасался, что, уничтожив головной дозор, будет вынужден ввязаться в позиционный бой. Простора для маневра нет – впереди густые заросли металлокустарника, справа широкое открытое пространство проспекта, слева сканеры фиксируют двух бронезавров, атаковавших соседние группы оцепления.
Пока он пытался найти выход из создавшейся ситуации, в поле зрения, на дистанции кинжального огня, появились еще четверо механоидов.
– Ганс! – Он вызвал снайпера группы. – Твоя цель – пара замыкающих ЭРЗов. Работать только по ним! Остальным – огонь по выбору!
Четыре импульсных пулемета ударили практически одновременно. Со стороны казалось, что оконные проемы невысоких руин взорвались огнем, тугие трассы длинных очередей, перекрещиваясь, располосовали узкое пространство примыкающей к проспекту улицы, двух механоидов разорвало на куски множественными попаданиями, остальные, получив лишь незначительные повреждения, тут же огрызнулись в ответ, шустро отступая к ближайшим укрытиям.
Клаус перекатом сменил позицию.
Кусок стены, за которой он только что прятался, разнесло в пыль ответными выстрелами ЭРЗов, снаружи, у подъезда здания, полыхнула ослепительная вспышка, по связи раздался чей-то вскрик, сухо ударили одиночные выстрелы – это Ганс отработал по целям.
Он выглянул в пролом.
Обломки четырех механоидов усеивали пространство улицы. С проспекта ветром вытягивало шлейф дыма – снайпер группы все-таки достал одного из замыкающих ЭРЗов, но трое успели занять укрытия и теперь вели ураганный огонь по зданию, да и сканеры Клауса передавали неутешительные данные – потревоженный технос подтягивал подкрепления. Из глубин квартала, как мотыльки на свет, к очагам столкновений двигались нечеткие пока сигнатуры механических тварей.
Дав пару очередей, командир группы метнулся к лестничному маршу.
Здание ходило ходуном, двадцатимиллиметровые снаряды испаряли фрагменты бетона, в пыль разносили кирпичную кладку.
Еще один истошный вопль раздался на частоте связи, и Клаус понял: тянуть дальше нельзя, а терять, по большому счету, нечего.
На окраине квартала мью-фон работал без перебоев, и он вызвал командный пункт.
– Группа семнадцать – Базе! Атакован превосходящими силами механоидов! Несу потери! Требуется немедленная поддержка!
* * *
Мимо здания, окутанного клубами пыли, по правой стороне проспекта проскользнула низкорослая фигура сталтеха.
Он стремительно преодолел несколько сот метров, затем остановился.
Двигаться по проспекту было удобно.
Впереди смутно прорисовывались контуры двух высотных зданий – одно гордо подпирало небеса, второе, причудливо изогнутое пульсацией, но не рухнувшее, накренилось, нависая над проспектом.
Их когда-то соединял крытый пешеходный переход. Его решетчатый каркас потерял одну из точек опоры и теперь косо возвышался над руинами.
Сталтех направился к нему.
* * *
Хистер в ярости отвернулся от экрана.
В оцепленном квартале оказалось слишком много механоидов. Они отчаянно сопротивлялись, а на некоторых участках нагло атаковали.
Ладно. Посмотрим, кто тут хозяин!..
Злая мысль завершилась вызовом по мью-фонной сети.
– Фридрих, выводи резерв. Разрешаю взять бронемашины. Твоя задача – прорваться по проспекту до двух высотных зданий. Интересующий меня сталкер прячется в руинах, подле одного из них. Только что удалось обнаружить его мью-фон, используя частоты техноса. Действуй быстро, если не сумеешь взять живым – уничтожь!
* * *
Половину событий Максим пропустил, находясь в отключке.
Да и придя в себя, он не придал должного значения характерным, но отдаленным отзвукам боя, пока на проспекте, рассекающем квартал на две неравные части, вдруг не раздался звук двигателей боевых планетарных машин, а недалеко от здания, где он прятался, не послышались громкие голоса боевиков.
Пробравшись через металлокустарники к ближайшему окну, он чуть раздвинул ветви металлорастений, выглядывая наружу.
Три бронемашины с ясно различимыми опознавательными знаками Ковчега двигались по проспекту на максимально возможной скорости. Их башенные орудия отплевывались огнем: короткие очереди в пять-шесть тактов прошивали стены окрестных руин, стрелки работали на упреждение, целясь по показаниям сканеров, подавляя любые очаги вероятного сопротивления со стороны механоидов.
Еще одна БПМ стояла под стеной того здания, где нашел временное убежище Максим.
Боевики выпрыгивали через открытую рампу, из-за сильного излучения нескольких расположенных поблизости энергополей мью-фонная связь дала сбой, и они громко переговаривались.
Максим понял: речь идет о нем.
Внезапно его рассудок, получающий данные от новых, выращенных скоргами устройств слежения, зафиксировал неясную тень, возникшую на небольшой площадке, выступающей из стены расположенного неподалеку высотного здания.
В доли секунды образ стал четче, и Макс с ужасом узнал низкорослую фигуру того самого сталтеха!
Исчадие техноса привстало над невысоким ограждением, его двухсуставчатые конечности соединились, образуя генератор сверхвысокочастотного излучения, и в следующий миг боевая планетарная машина, остановившаяся подле укрытия Максима, исчезла во вспышке ослепительного света: БПМ взорвало изнутри, большая часть обломков мгновенно превратилась в плазму, фигуры боевиков испарились, лишь удар взрывной волны разметал по сторонам тлеющие ошметья.
Максим едва успел отшатнуться – стена здания треснула в нескольких местах и начала оседать.
Неизвестно, что случилось бы в следующий момент, если бы имплантированный чип мью-фона, глухо молчавший на протяжении последних часов, внезапно не подстроился на новую частоту, и... рассудок Максима неожиданно окунулся в совершенно новое для него информационное пространство.
Частоты техноса...
Он получил доступ к единой сети, куда стекались данные от множества порождений технической эволюции, но его мозг не был готов к такому контакту!
Максим едва не погиб. Сила, коснувшаяся его рассудка, не поддавалась осмыслению. Казалось, что голоса миллиардов обитателей Пятизонья, начиная от крупных механоидов и заканчивая отдельными колониями скоргов, ворвались в сознание, заявляя – мы тут, требуя – ответь нам!
Вокруг все рушилось, а он оцепенел.
Уже не человек, но еще и не сталтех, Максим оказался где-то между, на сумеречной грани, где соприкасались информационные сети живых существ и кибернетических исчадий. Он не принадлежал ни к тем, ни к другим...
Время замедлилось.
Его взгляд фиксировал происходящие события, но те протекали слишком медленно, тягуче, ненатурально.
Три бронемашины ползли, будто черепахи, медленно огибая обломки зданий, рухнувших на проспект.
Внезапно головная БПМ подернулась искажением, изнутри машины прорвался нестерпимый СВЕТ, во все стороны ударили медленно закручивающиеся протуберанцы ионизированного газа...
Сталтех, засевший на выступе стены небоскреба, чуть сместил плотно сцепленные руки, наводя прицел чудовищного оружия на новую цель.
Макс?.. – Скрежещущий голос ворвался в рассудок. – У тебя моя вещь... Спрячься... Я приду...
Всплеск пламени на проспекте.
Стробоскопические вспышки ответного огня. Башенное орудие замыкающей бронемашины било, не умолкая, снаряды, выпущенные с дистанции прямой наводки, вырывали из стены небоскреба фонтаны обломков, обрамленные клубами мельчайшей пыли, фигура сталтеха скрылась среди медленно вырастающих разрывов, и вдруг...
Мью-фон Максима отключился, жуткое наваждение отпустило рассудок, время вновь сорвалось в прежнем бешеном ритме миллисекунд – замыкающая БМП налетела на огромную глыбу бетона, врезалась в нее, несколько раз перевернулась, вновь встав на колеса, из открывшейся рампы посыпались фигуры боевиков, башенное орудие смолкло, позиция сталтеха, скрытая клубами дыма и пыли, молчала...
Неконтролируемый приступ бешенства овладел Максимом.
Он столько пережил за последние дни, что нервная система окончательно сдала: он ощущал себя щепкой, попавшей в водоворот необъяснимых событий, ярость, полыхнувшая в нем, больше не вписывалась в рамки самоконтроля, она требовала выхода, но на фоне выплеснувшихся через край эмоций трезвой, расчетливой льдинкой застыла мысль о том сталтехе, что упорно преследовал его.
Он не мираж, не плод воображения, не сбой в расширителе сознания...
Боевики Ковчега, стреляя на ходу, неслись к полуразрушенному зданию, по стенам которого стекали раскаленные плазменной вспышкой потеки расплавленных металлорастений.
Максим открыл ответный огонь, но в горячке накрывшего его бешенства не замечал, что большинство егерей падают не от длинных очередей «ИПК» – их сбивали на землю точные одиночные выстрелы неведомых снайперов, методично работавших из руин, расположенных на другой стороне проспекта.
* * *
Бой угас так же внезапно, как начался.
Максим спустился по выщербленным, опаленным плазменной вспышкой ступеням и, не обращая внимания на разбросанные повсюду тела, побрел по проспекту, словно его снова выключили из реальности.
Чип мью-фона вновь ожил.
На этот раз частоты техноса пощадили пошатнувшийся рассудок, выплеснув в сознание лишь тихий голос:
Макс... Помоги...
Он обернулся.
Пыль уже осела, дым развеяло ветром.
Площадка, с которой стрелял сталтех, раскололась на две половины, но если вскарабкаться по решетчатой конструкции, когда-то соединявшей два здания, до позиции сталтеха добраться не так уж и сложно.
Максим не знал, станет ли он помогать странному существу.
«Пусть сначала ответит мне на пару вопросов», – подумал он, решившись на восхождение.
* * *
Попав внутрь деформированной конструкции через выбитый сегмент облицовки, Максим осмотрелся. Покореженные, выполненные из металлокомпозитного материала несущие элементы, постепенно искривляясь, уходили ввысь, словно ниточки параллельно проложенных и одинаково изогнутых рельсов. Их соединяло множество элементов помельче, образующих частую сетку каркаса. «Подняться наверх несложно», – подумал Максим, начиная восхождение. Он двигался ловко, почти не прилагая усилий, легко подтягивался на руках, не ощущая усталости.
Через несколько минут, поднявшись на высоту двадцати метров, он увидел край площадки, откуда стрелял сталтех. В сумерках хмурого дня взгляд Максима различал множество деталей. Он все еще не задался вопросом: почему его зрение внезапно обострилось, начало воспринимать подробности, недоступные человеческому глазу. На самом деле львиная доля информации поступала от новых комплексов сканеров, выращенных скоргами, но Максиму по-прежнему казалось, что он именно рассматривает окружающее.
Через несколько минут, поднявшись на высоту двадцати метров, он увидел край площадки, откуда стрелял сталтех. В сумерках хмурого дня взгляд Максима различал множество деталей. Он все еще не задался вопросом: почему его зрение внезапно обострилось, начало воспринимать подробности, недоступные человеческому глазу. На самом деле львиная доля информации поступала от новых комплексов сканеров, выращенных скоргами, но Максиму по-прежнему казалось, что он именно рассматривает окружающее.
Сталтеха он отыскал не сразу.
Очереди из импульсного орудия обвалили часть стены здания, пробив огромную брешь, за нею простирался полуразрушенный этаж.
Выступ, на который опирался деформированный пешеходный переход, также был завален различными обломками, некоторые из них еще дымились.
Скорчившуюся фигуру Максим заметил на самом краю площадки. Сталтеха придавило бетонным обломком, он лежал, неестественно вывернув шею, одна рука была прижата к груди, вторая вытянута, напряжена, словно он последним усилием пытался дотянутся до какого-то предмета.
Глядя на сталтеха, Максим не испытывал былой оторопи, напротив, его опять начала душить злость, внезапно припомнились все злоключения, и он без видимой на то причины пнул распластавшееся в пыли исчадие техноса.
– Ну, ты... Вставай!
Сталтех не шевелился.
Максим присел рядом, обхватил руками колени.
Что с ним делать?
Взглянув по сторонам, он заметил, что заросли автонов остались далеко внизу, да и влияние нескольких расположенных поблизости энергополей едва ощущалось на такой высоте.
Мью-фон! – обожгла его рассудок внезапная мысль.
– Макс? – Знакомый голос, в котором слышалась торжествующая издевка, внезапно зазвучал в сознании, стоило лишь мысленно помянуть его... – Макс, ты снова на связи, как замечательно!
Он сжал зубы.
Я раздавлю тебя, тварь!
– Нет, Макс. Ты будешь сидеть на месте и ждать, пока за тобой придут. Попробуешь шевельнуться – все равно будешь ждать, но только корчась от боли. Что выбираешь?
Пока он собирался с силами, чтобы ответить, случилось непредвиденное: сухо щелкнул одиночный выстрел, и пуля, ударив в голову Макса, вдребезги разнесла чип мью-фона, заодно милостиво погасив сознание сталкера вспышкой нестерпимой, всепоглощающей боли.
* * *
Группа Приора Глеба. Несколькими минутами ранее...
– Бронемашины! – сипло доложил Монгол, отпрянув от оконного проема. – Четыре ковчеговских БПМ!
– Спокойнее. – Приор сканировал цели, определяя количество прибывших боевиков. – Антрацит, ты нашел Макса?
– Да. Трехэтажные руины на той стороне проспекта!
Славка зарядил плазменную гранату в подствольник «карташа» и, припав на одно колено, выцеливал головную машину, резко свернувшую к зданию.
– Достанешь?
Тот кивнул.
Обстановка накалялась с каждым мгновеньем. Приору, для решения задачи со многими неизвестными, ситуация отпустила доли секунд.
Из резко затормозившей БПМ начали выскакивать боевики.
Глеб дотянулся сканирующим излучением до Максима, затаившегося среди металлокустарников на третьем этаже руин.
Внешне тот почти не изменился. Изможденный невзгодами сталкер в потрепанной экипировке.
Для Глеба сейчас был важен только один вопрос: что движет поступками Максима? Читая сложную энергоматрицу, Приор ясно различал сформированные скоргами энергоблоки, соединенные с нервной системой сканеры, дополнительные импланты, сложное плетение металлизированных нитей, пронзающих мышцы сталкера, но среди явно нечеловеческих структур он не нашел управляющей колонии скоргов, и это обстоятельство сыграло решающую роль.
– Макс не понимает, кем стал! – Импланты Глеба взяли максимально возможное увеличение, и он увидел глаза сталкера – мутные, подернутые поволокой боли, недоумения, страдания. – Славка, работай по бронемашине. Постарайся Макса не зацепить!
Хлопок подствольника потонул в отзвуках боя, все еще полыхавшего среди обширного квартала руин.
Плазменная граната устремилась к цели, но ее взрыв внезапно опередило неожиданное для всех событие: с небольшой площадки, прилепившейся к стене высотного здания, по БПМ ударил разряд СВЧ-импульса.
Ослепительная вспышка озарила проспект.
Антрацит, мгновенно определив точку выстрела, потянулся мысленным взглядом к таинственному стрелку и едва поверил данным, визуализированным в расширителе сознания: на небольшой площадке затаился тот самый сталтех, образ которого пытался донести Максим в своем сбивчивом рассказе!
– Глеб!
– Вижу! Это он побывал у тебя в гостях! Узнаешь оружие, которым вышибли двери?
В следующий миг еще один разряд СВЧ-импульса ударил вдоль проспекта, а на частотах техноса внезапно раздался странный скрежещущий голос:
Макс... У тебя моя вещь... Спрячься... Я приду...
* * *
Короткий, яростный бой угас.
Из четырех БПМ уцелела лишь одна. Боевая машина застыла посреди проспекта, истекая ядовитым паром. Изрешеченная снарядами позиция сталтеха глухо молчала. Подле трехэтажных руин валялись трупы боевиков, выкошенных фланговым огнем Монгола и Сухостоя.
– Где Макс?!
Пыль постепенно оседала.
– Вот он! Карабкается наверх!
Глеб мгновенно оценил обстановку.
– Славка, бегом на проспект, проверь уцелевшую бронемашину, постарайся ее завести. Монгол, держи Макса под прицелом. Стрелять только в крайнем случае по моей команде. Антрацит, твоя задача – метаболические импланты. Максим не трансформировался в сталтеха, поэтому будем брать его живым.
Мнемотехник скептически промолчал.
Чудес не бывает. Есть грань, за которой сталкер неизбежно трансформируется в исчадие техноса. Мнемотехники Хистера, конечно, изловчились, сумев сохранить человеческое тело и мозг, позволив развиться лишь некоторым подсистемам, характерным для сталтехов, но скорги ведь тоже не дремлют – им только дай волю к размножению, уж они-то найдут лазейку, чтобы полностью захватить носитель.
Максим тем временем поднялся на площадку, отыскал среди обломков низкорослую человекоподобную тварь и вдруг сел, обхватив колени руками.
Он явно не понимал, что с ним происходит, а через несколько секунд внезапно заработала мью-фонная связь, и Приор невольно вздрогнул, услышав голос Хистера.
Несколько прозвучавших в эфире фраз поведали Глебу о многом, ответили практически на все мучившие его вопросы.
Он протянул руку.
– Монгол, дай автомат!
Взяв «калашников», Глеб передернул затворную раму. Патрон, снаряженный «Фричем», упал на пол. Следующий оснащен обыкновенной пулей.
Сухой одиночный выстрел древнего оружия эхом метнулся среди притихших руин.
Сухой одиночный выстрел древнего оружия эхом метнулся среди притихших руин.
Тело Максима дернулось и мешковато осело. Пуля, разбившая чип мью-фона, прервала губительный контакт.
– Забираем их обоих! В темпе!
* * *
Новосибирская зона отчужденных пространств. Убежище Антрацита. Вечер того же дня
– Ну? Твои выводы?
Антрацит обернулся, взглянул на Глеба, затем устало присел на выступающий край блока аппаратуры.
– С Максом все более или менее понятно. В его организме развились узкоспециализированные колонии скоргов. Металлизация костей скелета, продвинутые сканеры, усовершенствованный расширитель сознания, вживленные энергоблоки, боевые импланты – все это компоненты, присущие сталтехам.
– То есть ты считаешь, что Макс превратился в изделие техноса? – уточнил Приор.
– Нет, – твердо ответил Антрацит. – Признаю – я так думал, но колонии скоргов явно стабилизировались на достигнутом. К тому же он не утратил личности. Нужно лишь убрать из его головы эти изуверские новообразования, и Макс останется сталкером. Конечно, если сумеет пережить еще один этап психологической адаптации...
Приор выслушал Антрацита, на минуту задумался, затем кивнул, соглашаясь со сказанным.
Технос Пятизонья, казавшийся несколько лет назад самой страшной, загадочной силой отчужденных пространств, в последнее время вызывал у него больше понимания, чем действия отдельных ублюдков в человеческом обличье.
Снаружи раздались приглушенные шаги.
Антрацит машинально отступил в тень, одновременно потянувшись за оружием, но Приор жестом остановил его:
– Свои.
Через минуту в бункер спустились двое юных сталкеров.
– БПМ отогнали на три километра к северу и оставили на границе энергополя, скоргам на радость, – доложил Сухостой. – Вакханалия там сейчас в полном разгаре...
– С Орденом связались?
– Да. Они высылают группу эвакуации. Когда прибудут, не уточнили.
– Монгол, давай наружу! – распорядился Глеб. – Через час Славка тебя сменит. Все, нас не отвлекать.
Антрацит проводил взглядом Монгола, затем обернулся и спросил:
– Приступим?
– Прямо тут?
– А зачем тянуть? Оборудования достаточно. Мы вполне справимся.
– Ты как-то особенно относишься к Максу. Что вас связывает?
– Однажды он спас мне жизнь.
– И ты считаешь, он будет признателен, когда очнется?
– Не знаю. Но он пришел ко мне за помощью.
– Достаточно. – Глеб внезапно вспомнил капитана Баграмова, которого имплантировал в Сосновом Бору. Та ситуация, если судить беспристрастно, выглядела еще хуже, безнадежнее... – Не будем терять время. – Он подошел к Максу, встал у изголовья кресла. – Я оперирую, ты страхуешь.
Антрацит молча включил кодировщик и излучатель.