Леденящий лабиринт

Каждое утро начиналось одинаково. Вставать ровно в шесть, приведение себя в порядок, завтрак в лаборатории, затем — анализ данных, встречи с сотрудниками, обсуждение новых параметров эксперимента. Всё по расписанию, как и полагается сотруднику ПОРОКа.

Я уже привыкла к этому ритму. Он был предсказуемым, структурированным, как и всё, что касалось нашей работы. Поэтому, когда раздался резкий стук в дверь, я на секунду замерла. Это было... необычно.

Открыв дверь, я увидела Кевина Андерсона — одного из высокопоставленных сотрудников. Мужчина в стандартном лабораторном халате, с подтянутой осанкой и привычной отстранённой улыбкой, за которой скрывалось то ли одобрение, то ли насмешка.

— Доброе утро, Кэтрин, — начал он, заходя без приглашения.

Я промолчала, лишь кивнув в ответ.

— Поздравляю тебя с новым ответственным проектом, — он протянул мне папку с документами. — Ты доказала, что достойна большего, и теперь у тебя будет возможность работать с субъектами напрямую.

Я приняла папку, не меняясь в лице, но внутри что-то неприятно сжалось.

Напрямую?

За всё время, что я здесь, сотрудники тщательно ограничивали моё взаимодействие с испытуемыми. Они держали меня на расстоянии, как будто боялись, что близкий контакт может изменить что-то во мне. Или во мне, или в них. А теперь — наоборот?

Я пролистала документы.

«Цель: ежедневные анализы и тесты. Контроль физического состояния субъектов».

Простая, казалось бы, задача. Лаборантов в ПОРОКе предостаточно, так почему выбрали именно меня?

Ответ напрашивался сам собой.

Они хотят увидеть реакцию. Их и мою.

Субъекты будут видеть перед собой не обычного сотрудника в белом халате, а девушку, их ровесницу, но находящуюся по ту сторону. Отношусь ли я к ним или к тем, кто держит их здесь? И, главное, как это повлияет на их поведение?

Я перевернула страницу, вглядываясь в список.

А4 — Чак
А5 — Ньют
А7 — Минхо
А9 — Галли

Четыре имени, четыре кабинета.

Я задержала взгляд на первом. Чак. Самый младший из них. Даже его имя казалось детским, наивным.

Прекрасно.

Захлопнув папку, я развернулась и направилась в лабораторию, где проводили осмотры.

Кабинет с табличкой «А4».

Я знала, что не была мягким человеком. Слишком долго жила среди тех, кто ценил логику выше эмоций. Слишком рано поняла, что в этом мире слабость могла стоить тебе жизни. Но когда я открыла дверь и увидела мальчишку, сидящего на краю медицинской койки, что-то во мне дрогнуло.

Чак.

Маленький, кудрявый, с немного испуганным взглядом.

Он тут недавно. Не привык. Ещё не до конца понял, где находится.

Я видела, как он сжался, увидев меня, как напряжённо прижал руки к коленям.

Наверное, ожидал увидеть кого-то постарше. Кого-то, кто смотрел бы на него как на объект исследования, безразлично и отстранённо.

Я не была такой. Не могла быть. Не сейчас.

Поэтому, подходя ближе, я сама того не осознавая, заговорила тише.

— Чак, верно?

Мальчишка кивнул.

— Я Кэтрин. Просто хочу убедиться, что ты здоров.

Он осторожно посмотрел на меня, потом чуть расслабился.

Наверное, в этот момент моя твёрдость немного отступила.

Я провела пальцем по экрану планшета, бегло просматривая инструкции. Всё стандартно: измерить температуру, проверить пульс, зафиксировать жалобы. Обычная рутинная проверка, но внутри что-то неприятно сжалось.

Я подняла взгляд на мальчишку перед собой. 

Он сидел на койке, сгорбившись, низко опустив голову. Кудрявые волосы небрежно падали на лоб, плечи были напряжены, а маленькие пальцы сжимали ткань рубашки так крепко, будто она могла его спасти.

Чак явно нервничал.

Я сжала губы. Он выглядел совсем ребёнком. И это не просто из-за его роста или пухлых щёк — в нём было что-то... болезненно уязвимое.

— Ну что, начнём? — произнесла я как можно мягче.

Чак медленно кивнул, не поднимая глаз.

Я взяла термометр, активировала его и осторожно поднесла ко лбу мальчика. Он замер, задержал дыхание. Казалось, он ждёт, что сейчас произойдёт что-то плохое.

— Это всего лишь проверка, — сказала я, прежде чем успела себя остановить.

Чак слабо кивнул. Термометр тихо пискнул.

— Тридцать шесть и семь, — пробормотала я, внося данные в планшет. — Всё в порядке.

Он не ответил.

Я посмотрела на него внимательнее.

— Ты всегда такой серьёзный?

Чак слегка вздрогнул, но быстро взял себя в руки. Даже когда я осторожно взяла его запястье, чтобы проверить пульс, он не отдёрнулся, но я заметила, как напряглись его пальцы.

— Не знаю, — пробормотал он почти неслышно.

Его кожа была чуть холодной, но пульс ровный. Я внесла данные в планшет и на секунду задумалась.

— Слушай, — начала я, присаживаясь на краешек койки. — А тебе здесь... как?

Чак медленно поднял на меня взгляд. В его глазах плескалась тревога. Он явно не понимал, зачем я это спрашиваю.

— Нормально, — наконец сказал он, но голос его был тихий, будто он не был в этом уверен.

Я тихо фыркнула.

— "Нормально" — это скучное слово. Ты хоть представляешь, сколько эмоций есть помимо "нормально"?

Он пожал плечами.

— Ну, не знаю...

— Например, "спокойно", "одиноко", "немного страшно", "скучно", "по-разному".

Чак замялся, чуть сильнее сжав край своей рубашки.

— Я... правда не знаю, — наконец выдавил он.

Что-то в этом задело меня. Я убрала планшет в сторону и скрестила руки на груди.

— Значит, тебе просто нужно больше вариантов, — задумчиво сказала я. — В следующий раз попробуем придумать что-нибудь получше, чем "нормально", договорились?

Он не сразу ответил. Несколько секунд он просто смотрел на меня, будто оценивая что-то, а потом кивнул. Чуть скованно, но уже не так испуганно, как раньше.

Я почувствовала, как уголки губ дрогнули.

— Ладно. Увидимся, — сказала я и повернулась к двери.

Прежде чем выйти, я на мгновение обернулась. Чак всё ещё сидел на койке, но теперь его плечи были менее напряжёнными.

Я позволила себе тихий выдох. Может, хоть ненадолго ему стало легче. По крайней мере, я надеюсь на это.

А5.

Я сделала шаг вперёд, закрывая за собой дверь. В отличие от Чака, который будто не понимал, что с ним происходит, Ньют сразу же встретил меня взглядом, полный осознания. Он сидел на краю кровати, одетый в простую футболку и джинсы, его поза была расслабленной, но напряжённой одновременно — как будто он не знал, что ждать от меня, но был готов ко всему.

— Доброе утро, — сказала я, слегка наклоняясь, чтобы поставить планшет на стол рядом с кроватью. Это был мой стандартный способ начать такие встречи — с нейтральной вежливости. Однако, как только слова вышли из уст, я поняла, что этого недостаточно.

Он не ответил сразу. Взгляд Ньюта был слишком внимательным, почти оценивающим. Прямо в глаза. Я почувствовала, как дыхание немного задерживается, как будто с его стороны это был какой-то своего рода тест. Он не был таким как Чак, но в нём была та же уязвимость — скрытая, затаённая, словно он уже прошёл через что-то, что оставило след.

— Я пришла взять у тебя несколько анализов, — сказала я, подбирая правильные слова. — Придётся измерить температуру, давление, немного крови... ничего страшного.

Ньют не двигался, его глаза по-прежнему были прикованы ко мне. И вот в его взгляде промелькнуло что-то такое... сомнение? Интерес? Может, это была лишь моя фантазия, но мне казалось, что он искал какую-то скрытую причину, чтобы понять, что за игра здесь происходит.

Я помедлила. Он явно не был в настроении для обычных формальностей.

— Ты знаешь, я не привыкла к таким вещам, — наконец, сказала я, пытаясь развеять напряжение, хоть немного. Я вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть какой-то след эмоциональной реакции. — Не думаю, что тебе понравится, но это не больше чем пару минут. Как и всем остальным.

Его взгляд не менялся. Я взяла планшет, чтобы посмотреть, что именно мне нужно записать. Прокрутила несколько строк с медицинскими показателями, чтобы не терять время. В голове крутились вопросы, которые я могла бы задать, чтобы облегчить атмосферу. Что-то простое, чтобы отвлечь его хотя бы немного от всей этой ситуации, заставить его расслабиться. Но как можно отвлечь человека, если он сам настроен настороженно?

Я подняла глаза и снова встретилась с его взглядом. Он по-прежнему не сказал ни слова.

— Ну что, ты не против, если я начну? — спросила я, пытаясь добавить в голос немного лёгкости.

И вот, наконец, он слегка качнул головой, сжался чуть сильнее, будто на мгновение смягчился. Я бы не сказала, что это был жест полного согласия, скорее осторожное принятие того, что я не представляю угрозы. Я сделала шаг вперёд, держа в руках термометр и иглу для забора крови, но тут же замерла, почувствовав, как он сжался ещё больше, словно готовясь к возможному уколу.

— Ты не любишь врачей, да? — спросила я, пытаясь немного пошутить, чтобы разрядить атмосферу. Я не была уверена, насколько это будет уместно, но для меня это было скорее интуитивное желание наладить контакт.

Его глаза не отрывались от меня, но в них мелькнуло что-то мягкое, что меня удивило.

— Не очень, — его голос был тихим, сдержанным. — А ты?

Я вздохнула. Ещё одна неожиданная реакция.. Сложно было ответить на этот вопрос, но я решила быть откровенной.

— Я тоже не люблю медицинские процедуры, если честно, — сказала я, с улыбкой, чуть кривой, но настоящей. — Я бы предпочла сама оставаться подальше от игл и термометров.

Он чуть прищурился, и я почувствовала, как между нами возникло немного больше доверия, хотя бы маленькое и вовсе крошечное. Он не был таким закрытым, как раньше.

Я приступила к измерению температуры. Слишком близко для его комфорта, я могла это почувствовать, но всё равно продолжала.

— Давай быстренько, хорошо? — предложила я. — Я не люблю медлить.

Он не ответил, но его тело немного расслабилось, когда я закончила с термометром и подготовилась к следующей процедуре. Я видела, как его плечи чуть опустились, будто он был готов позволить себе успокоиться, если только я буду вести себя терпеливо.

Я осторожно взяла иглу и подготовила её для забора крови. Всё было настолько типично для меня, что я почти не замечала, как я говорила.

— Чувствовал ли ты что-то странное в последнее время? — попыталась разговорить его. — Как будто всё вокруг кажется слишком... нестабильным?

Его взгляд не смягчился, но в глазах мелькнуло что-то, что я могла бы назвать любопытством. Он не ответил сразу, словно обдумывал мою фразу, обдумывал, стоит ли вообще что-то говорить.

— Возможно, — наконец, выдал он, едва слышно. — Но тут везде такое. Кто знает, что на самом деле происходит?

Я кивнула, понимая, что его слова были не просто ответом на мой вопрос, а отражением его внутреннего состояния. Он был не только подозрителен ко всему, что происходило здесь, но и знал, что не стоит полагаться на очевидное. Я тоже это знала.

— Я понимаю, — сказала я, продолжая работу. И хотя в моей голове было много мыслей о том, что могло бы происходить, я знала одно: здесь всем приходилось быть на чеку.

Я закончила с иглой и аккуратно положила её обратно в контейнер, на всякий случай убедившись, что всё было в порядке. Ньют всё это время молчал, его взгляд всё так же был прикован ко мне, как будто он пытался понять, что я на самом деле думаю, что чувствую, как я к этому отношусь. Я не могла сказать, что мне было легко с ним, но его настороженность не вызывала у меня неприятных эмоций. Это был просто ещё один барьер, который я должна была преодолеть, чтобы сделать свою работу.

— Готово, — сказала я, снова проверяя показатели на планшете и вписывая результаты. — Всё в порядке.

Он не двигался, и я поняла, что это не просто момент молчания. Это было молчание ожидания. Он что-то ждал. Я сделала шаг назад, закрывая планшет.

— Я могу помочь чем-то ещё? — спросила я, хотя и не была уверена, что он на самом деле готов говорить.

Ньют снова посмотрел на меня, и на его лице мелькнула тень чего-то схожего с сомнением. Он открыл рот, но на мгновение замолк. Я ждала, его молчание наполняло пространство, делая каждое слово ещё более значимым.

— Как ты это выдерживаешь? — спросил он, и его голос звучал почти тихо, но с лёгкой остротой, которая заставила меня задуматься. Он явно не спрашивал про температуру или давление. Он спрашивал о чём-то большем. — Всё это... здесь.

Я немного замерла, не ожидая такого вопроса. Он не уточнил, о чём именно шла речь, но я поняла. Он говорил о всем, что происходило в ПОРОКе, об этом месте, о том, как оно давит, как оно заставляет забыть, что значит быть человеком. Я не могла ответить сразу, потому что сама не была уверена, что могу выдерживать всё это. Иногда я задавала себе тот же вопрос.

— Привыкаешь, — наконец, сказала я, пытаясь выглядеть как можно спокойнее. — Просто учишься. А ты?

Ньют помолчал, его взгляд вновь становился задумчивым, как если бы он пытался понять, что я на самом деле имею в виду. В его глазах было больше вопросов, чем ответов. Он, как и я, скрывал свои настоящие мысли, свои настоящие чувства. Но на этот раз в его голосе я почувствовала что-то ещё — возможно, понимание того, что мы оба были в одинаковой ловушке, только на разных позициях.

— Я не привык к тому, что меня контролируют, — его голос звучал не так уверенно, как обычно. — Не привык, что всё вокруг зависит от чужих решений.

Эти слова заставили меня ощутить на себе тяжесть его переживаний. Его слова были как шёпот в комнате, которая, казалось, сама по себе становилась теснее. Я знала, что эта система для всех была ловушкой. Но слова Ньюта как будто напоминали мне, что мы все, независимо от наших ролей, были здесь не по своей воле.

— Здесь невозможно привыкнуть полностью, — сказала я, отвечая ему с лёгкой улыбкой, стараясь не показать, что я действительно понимаю, о чём он говорит. — Всё время что-то меняется.

Я сделала ещё один шаг назад, собираясь завершить процедуру. Но Ньют не позволил мне уйти сразу.

— Ты не слишком боишься этого места? — спросил он, и в его голосе снова прозвучала та же нотка интереса. Я не могла не заметить, как его глаза следили за каждым моим движением, как будто он искал хоть малейший знак.

Я снова остановилась и посмотрела на него, на его усталое лицо, на выражение, которое было не таким холодным, как обычно, но всё ещё скрытым. Я могла бы сказать, что не боюсь. Могла бы сказать, что давно привыкла, что ничего не пугает. Но я не могла соврать.

— Не боюсь, — ответила я, сдерживая лёгкую улыбку. — Привыкла. Все мы как-то учимся жить здесь.

Ньют молчал, его взгляд стал ещё более глубоким, поглощённым. Я не знала, что он почувствовал, услышав это, но, возможно, в его глазах было что-то похожее на понимание. Он не сказал больше ни слова, и я не добавила ничего лишнего. Иногда молчание было лучше слов.

Я закрыла планшет, забрала свои инструменты и собралась уйти.

— Увидимся, Ньют, — сказала я, стараясь вернуть обычную уверенность в голос.

Он снова не ответил, только взгляд оставался на мне до тех пор, пока я не вышла из комнаты. Я почувствовала, как в груди у меня было какое-то странное чувство — не облегчение, но некая тяжесть, которая не исчезала, как только дверь закрылась за мной.

Когда я направлялась к следующему кабинету, я понимала, что это не просто анализы и тесты. Это были моменты, когда нужно было увидеть больше, чем просто показания температуры. Нужно было увидеть, что творится за глазами этих людей, за их лицами.

А7.

Когда я вошла в кабинет Минхо, атмосфера сразу стала напряжённой. Он сидел в углу, руки сложены на столе, взгляд — усталый, но полный подозрения. Я могла ощутить его агрессию, которая была почти физической, как сгусток напряжения в воздухе. Он смотрел на меня так, как будто я была чем-то чуждым, непонятным, и, возможно, даже вредным для него.

Не могу сказать, что я не почувствовала этого — агрессия была настолько ярко выражена, что невозможно было её не заметить. Однако я не собиралась уступать. Это был мой первый день, и я не могла позволить себе дрогнуть, даже если передо мной стоял человек, чья энергия была направлена на то, чтобы вывести меня из равновесия.

— Минхо, ты готов? — я произнесла это сдержанно, не показывая волнения, хотя внутри было немало. Я знала, что мне предстоит столкнуться с чем-то тяжёлым, и не знала, как он отреагирует на моё присутствие.

Он молчал, но его взгляд продолжал меня пронизывать. Я могла почувствовать, как он сканирует меня, словно пытаясь найти слабое место. Он явно не доверял мне, и это было очевидно.

— Зачем ты вообще здесь? — наконец, произнёс он, его голос был низким и напряжённым. — Ты из их числа, не так ли?

Я не могла не согласиться с его выводом, но вместо того, чтобы почувствовать себя неуютно, я лишь поставила планшет перед собой, готовая записывать результаты. Мой тон стал твёрдым.

— Я здесь по поручению, Минхо. — Ответ был коротким, но чётким. — Я здесь, чтобы взять анализы. Не больше.

Он нахмурился, его глаза на мгновение сузились, и я почувствовала, как в его взгляде загорается яркая искра недовольства. Он был не только недоволен моим присутствием, но и раздражён, что ему нужно взаимодействовать со мной.

— Ты думаешь, я буду с тобой говорить? — его голос стал резким, как нож. — Или ты думаешь, я просто буду сидеть тут и позволять тебе делать свою работу?

Я почувствовала, как его агрессия направляется в мою сторону, и сжала кулаки, но не дала себе сдать позиции. Вряд ли он был первым, кто пытался меня спровоцировать. Но его неуязвимость вызывала раздражение, и мне нужно было пройти этот момент сдержанно.

— Я не интересуюсь твоими словами, Минхо, — ответила я, не убирая взгляда с его агрессивного лица. — Я здесь для другой цели. Давай не затягивать.

Он посмотрел на меня, и на лице его появилось что-то, что можно было бы назвать презрением. Он будто бы ожидал, что я не выдержу его давления. Но я была готова ответить. В моём тоне не было ни страха, ни подчинения. Это была твёрдость, которая отражала его же холод.

— Ты думаешь, что твой "вежливый" подход меня напугает? — с насмешкой произнёс он, не двигаясь с места.

Я сделала паузу, глядя на него, и произнесла, не скрывая своей решимости:

— Я не боюсь твоих слов, Минхо. И если ты хочешь продолжать в том же духе, мне не будет легче.

Он усмехнулся, но в его глазах промелькнуло нечто вроде удивления. Не ожидал такого ответа, наверное. Но тут же он вернулся к своей агрессии, словно это было его естественным состоянием.

Я продолжала работать, игнорируя его агрессию. И когда он, наконец, начал осознавать, что я не дрогну, его лицо всё больше становилось холодным. Как бы он меня не ненавидел, как бы он не пытался выжить из меня какую-то реакцию — я не собиралась давать ему этого удовольствия.

— Пора начинать, Минхо. — Я вновь взяла планшет и подготовилась к записи результатов.

Он молчал, но его недовольство висело в воздухе, как неразрешённая угроза.

Минхо сидел передо мной, и я чувствовала, как напряжение между нами нарастает. Его глаза не просто смотрели на меня, они пронзали, будто я была чем-то чуждым и ненавистным. Этот взгляд не скрывал ненависти — я была частью того, что он презирал.

Он не сказал ни слова, но каждый его жест кричал о том, что он готов сражаться. Я знала, что его реакция будет такой. Минхо не мог простить того, что я — одна из тех, кто работает на ПОРОК. Это была для него не просто работа, это был символ того, что я не принадлежу к ним.

— Ты пришла сюда, потому что тебе дали приказ, верно? — его голос был низким, почти угрожающим. Он встал, но не двигался дальше, как будто тестировал, насколько далеко он может зайти.

Я не отреагировала на его слова. Я привыкла к подобному отношению, к жесткости и агрессии со стороны тех, кто не воспринимал меня всерьез. Но это не значило, что я была готова отступать.

Минхо сделал шаг в мою сторону. Его движения были уверенные, но напряжённые. В глазах всё ещё горела агрессия. Я чувствовала, как его настроение становится всё более враждебным. Он явно не собирался уступать.

Я не сделала шаг назад. Наоборот, я шагнула вперёд, намеренно сокращая дистанцию между нами. Мой взгляд не дрогнул. Я была готова показать, что не боюсь.

— Ты не хочешь идти по пути, который тебе определили, правда? — спросила я, не поднимая головы от планшета. Мой голос был твёрдым, без намёка на сомнение. — Не хочешь, чтобы я тебя проверяла, потому что я работник ПОРОКа. Так?

Минхо на мгновение замолчал, его взгляд стал ещё более яростным. Я увидела, как его челюсти напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Он был готов взорваться. Но я уже знала, что нужно делать.

— Ты собираешься протестовать? — спросила я, уже зная ответ. — Если ты продолжишь так вести себя, мне не останется выбора, кроме как вызвать охрану. Они не будут так терпеливы, как я.

В его глазах промелькнуло что-то — не смирение, но понимание, что эта угроза не была пустой. Он знал, что охрана здесь не для красоты. На его лице мелькнула тень колебания, и он замер, словно обдумывая, стоит ли продолжать.

— Ты не собираешься сдаваться, да? — его голос стал чуть тише, но не менее агрессивным.

— Нет, — я ответила чётко. — Я не собираюсь сдаваться, Минхо. Так что давай продолжим. Ты можешь выбрать — или ты меняешь своё поведение, или я буду вынуждена действовать по-другому. Это твой выбор.

Минхо скривился, но уже не подходил ближе. Его напряжённое молчание казалось более угрожающим, чем любые слова. Я продолжала спокойно заполнять данные в планшете, ощущая, как он всё ещё следит за каждым моим движением.

Я знала, что он не смирится с этим легко. Но я тоже не была готова отступать. Это был первый момент, когда я могла продемонстрировать, что не боюсь, что могу держать ситуацию под контролем, даже если он будет сопротивляться.

Я взяла анализы, не позволяя его взгляду отвлечь меня. Минхо продолжал сидеть напротив, но теперь он не двигается, хотя его напряжённое тело выдавало, что он на грани взрыва. Я вела себя спокойно, профессионально. У меня была задача, и я собиралась её выполнить.

Я аккуратно открыла контейнер с тестами и подготовила необходимые материалы. Минхо не прерывал тишину, но его холодный взгляд не покидал меня. Он явно не ожидал, что я просто возьму образцы и уйду, без лишних разговоров. Но я не собиралась тратить время на разговоры.

Как только я завершила все процедуры, не обращая внимания на его присутствие, я направилась к двери.

— Всё, как и требуется. Не стоит усложнять, Минхо. Просто сдавай анализы, и на этом всё, — произнесла я, не смотря на него. Голос был твёрдым, в нём не было места для сомнений. Мой взгляд был прямым, уверенным, будто бы я не только справлялась с этой ситуацией, но и контролировала её.

Минхо молчал. Я почувствовала его взгляд, который следил за каждым моим движением, но он не решился ничего сказать. Сначала он казался готовым взорваться, но теперь ему пришлось принимать тот факт, что я не собиралась уступать.

Я вышла из комнаты, чувствуя, как его агрессия остаётся там, за дверью. Минхо был не единственным, кто не доверял мне, но он, похоже, был самым отчаянным. И с этим нужно было что-то делать.

А9.

Когда я подошла к кабинету Галли, я сразу ощутила, что это будет не так, как с остальными. Его кабинет был довольно просторным, но всё вокруг казалось угрюмым. Сильное чувство пустоты буквально исходило от стены к стене, и я не могла не заметить, как глухо всё здесь. Никакого шума, только приглушённый свет и чувство мертвой тишины. В отличие от тех, с кем я столкнулась ранее, здесь не было ни ярости, ни страха. Было просто... пусто.

Когда я вошла, Галли даже не поднял головы. Он сидел за столом, упёршись локтями в поверхность, и его взгляд был затуманенным, как будто он давно не замечал окружающего мира. Он казался... опустошённым, словно у него выжали всё. И я понимала, что этот человек не просто не верит в систему, он просто перестал верить в всё.

На экране планшета высветилась информация, которую я запомнила сразу. "Ранее крайне агрессивен по отношению к работникам и окружению. Держится отчужденно, склонен к замкнутости и конфликтам". Я могла бы ожидать, что он встретит меня с таким же накалом эмоций, как Минхо, но вместо этого — абсолютное молчание. Я сделала шаг вперёд, и его пустой взгляд был единственным знаком того, что он вообще заметил моё присутствие.

Я старалась не показывать, как его состояние меня беспокоит, и подошла к столу, разместив планшет перед ним. Он даже не взглянул на меня. Кажется, всё, что оставалось ему, это просто быть в этом месте, как в клетке, без малейшей надежды на выход.

— Привет, Галли, как ты себя чувствуешь? — попыталась заговорить я, но голос мой был холодным, даже немного тревожным. Я ожидала хотя бы краткую реакцию. Что-то, что подтверждало бы, что он ещё здесь, что его ещё можно коснуться. Но его взгляд даже не дернулся.

Он сидел, как будто бы не слышал. В его глазах не было ни агрессии, ни страха, ни ненависти. Не было ничего, что я могла бы назвать эмоциями. Только пустота. Он не реагировал на мои слова, даже когда я села рядом, чтобы начать брать анализы. Он не двинулся, не знал, что делать с собой. Никаких движений, никакой агрессии. Как будто он уже давно не верил, что кто-то будет что-то от него требовать или обращать внимание.

Я протянула ему руки, чтобы измерить температуру и взять образцы, но он не шевельнулся. Я аккуратно положила его руку на стол и начала работать. Он сидел, как мраморная статуя, в которой нет души. Его рука была холодной, тяжелой. Когда я поднесла термометр, он даже не моргнул.

Мои пальцы ощущали его пустоту, как будто бы я касалась человека, который не был живым, а всего лишь телом, оставшимся после того, как душа ушла. Весь процесс забора анализов был невероятно спокойным, но в этой тишине что-то внутри меня напряглось. Я чувствовала, как тяжело его состояние, но не могла ничего сделать, чтобы его пробудить.

Я продолжала свою работу, внося данные в планшет, а мои мысли оставались далеко от задачи. Что могло случиться с человеком, чтобы он так полностью сдался? Почему он больше не боролся, не сопротивлялся системе, как все остальные? В его данных было указано, что раньше он был крайне агрессивен, что он не доверял никому и был готов драться, чтобы выжить. Но теперь... ничего. Пустота.

Когда я завершила, я сделала шаг назад, чтобы оставить планшет с результатами. Галли всё так же сидел, не двигаясь, и его взгляд не был направлен ни на меня, ни на планшет. Я оставила указания по анализам и на прощание сказала:

— Всё будет в порядке, Галли. Ты не один тут.

Но мне самой не верилось в эти слова. Я не могла понять, что с ним произошло, и это беспокоило меня. Он даже не попытался что-то ответить. Словно эта тишина и пустота были его единственным убежищем.

Я вышла из кабинета, чувствуя, как тяжело на сердце. Его состояние оставалось как тень, которую не можешь развеять. В отличие от всех других, Галли не сопротивлялся. Он просто... сдался.

Когда я покинула кабинет Галли, мысли о каждом из этих субъектов не давали мне покоя. Я шла по коридору, и каждое их лицо, каждый взгляд всплывали перед глазами, как кадры из одного фильма. Но теперь я ощущала странное смятение внутри, которое я не могла отогнать. Всё это было странным испытанием — и для меня, и для них.

Минхо... его агрессия была ошеломляющей, как ураган. Его взгляд, полон ненависти и недовольства, запал в душу, и мне нужно было собрать всю свою волю, чтобы не дать ему эту слабину, которую он, похоже, так хотел увидеть. Он был прямым и бескомпромиссным, как камень. И, несмотря на его жестокость, в его глазах была не просто злость, но и какая-то боль, которую я едва уловила. Он не верил в систему, не верил в меня. А может, не верил в людей вообще. Но я не собиралась уступать. Пусть он считал меня частью ПОРОКа, я не собиралась быть тем, на кого он может рассчитывать или надеяться. Но ведь все это лишь начало, правда? Мы посмотрим, кто из нас устоит.

Ньют... его мягкость в какой-то степени облегчала задачу. Он был не таким жестким, как Минхо, но всё равно держался настороженно. Его тревога была видна, как будто он не знал, как себя вести в этой новой реальности. Он, по сути, был всё тем же парнем, но теперь в его глазах была боль и напряжение, как будто он пережил слишком много. Он не требовал моих слов, но я понимала, что ему они были важны. Мои слова могли успокоить его, но только тогда, когда он сам решит довериться мне. И я знаю, что мы пройдём этот путь — от недоверия к чему-то большему. Это лишь вопрос времени.

Галли... как я могла забыть его? Пустота, которая исходила от него, была непостижимой. Он больше не боролся с этим миром, он не сражался, и я чувствовала, как тяжело это. Он не сопротивлялся, не пытался убежать. Он был сломлен. Это было так сильно, так страшно. Когда я взглянула в его глаза, я увидела не просто бессилие, а глубокое отчаяние. Он был тем, кто сдался. Я не могла понять, что с ним произошло, но это чувство останется со мной.

И вот, вернувшись в свою комнату, я почувствовала усталость, которая обрушилась на меня сразу. Я закрыла дверь и подошла к столу, чтобы снять планшет и перенести данные. В этот момент я заметила на столе записку. Она была лежала аккуратно, как бы специально оставленная, и на ней было несколько слов, написанных безукоризненно чётким почерком.

"Вечером в 5 часов вас ждут в зале администрации ПОРОКа. Результаты и будущее вашей должности."

Мой взгляд задержался на этих словах. Мозг сразу начал работать, пытаясь предсказать, что ждёт меня в этот вечер. Что они решат? Как они оценят мои действия? Всё это звучало так официально и внезапно, будто мои первые шаги на новой должности зависели от этого последнего решения. Я пыталась не зацикливаться на этих мыслях, но всё же не могла избавиться от ощущения, что передо мной стоит новая, ещё более тяжёлая испытания.

Могу ли я пройти через это, не сдавшись? Задумалась я. И если да — как я буду смотреть на всё, что с этим связано?