Крестовик

Близился Новый год, а о Лере по-прежнему не было никаких вестей. Лекарь наотрез отказывался говорить о ней, заявляя, что тогда будет разрушен эксперимент, на который потрачено много лет, сил и времени.

О Лекаре ходила куча сплетен. В основном, все говорили, что он, устав от обязанностей, уехал на курорт с любимой девушкой. Некоторые газеты заявляли, что Лекарь решил погостить у родителей. Но никто и предположить не мог, что мировая знаменитость похищена и сидит в неволе, в подвале деревенской женщины.

Сил больше не было. Завязался замкнутый круг, из которого не представлялось возможным выйти.

А сегодня, если Рената не ошибалась, отмечалось Рождество в Германии. Это значимая для Лекаря дата. Нужно создать для него максимально комфортные условия.

Рената наготовила много сложных блюд. Составила все на поднос и спустилась в подвал.

В последнее время никаких агрессивных действий со стороны Лекаря не было. Он покладист, вежлив, добр, иногда слегка льстив и саркастичен. Рената понимала: его целью сейчас является разжалобить ее и вымолить свободу.

Насколько же расчетливый, насколько хитрый, насколько...

Вот и сейчас Лекарь поднимал на Ренату абсолютно невинные глаза и нежно улыбался.

Совершенно не похож на всемирно известную личность. Обросший бородой, очень тощий, бледный, с мешками под глазами, в старом заношенном свитере и грязных рабочих джинсах. Не раз Лекарь просил бритву, но Рената ее по понятным причинам не давала.

Сейчас она должна рискнуть. Хуже не будет.

Рената пристегнула другими, более широкими наручниками его щиколотку к шесту. С рук оковы сняла, чтобы Лекарь свободно мог есть.

- Ты любишь салаты? - неловко сказала Рената, поставив рядом с ним поднос. - Я... приготовила два. Оливье и крабовый. Ну... праздник ведь все-таки у тебя... А еще картошку толченую с котлетой. Фаршированные кабачки. И...

Рената осеклась. Изо всех сил сжала свои колени.

Лекарь немигающим взглядом следил за ней.

- Тебе не холодно здесь? - сбивчиво продолжала Рената. - Хочешь, принесу толстые одеяла? Одежду потеплее дам... Да я сделаю все, что захочешь! А, может... в дом желаешь? Я... я ведь верю, что ты... ничего... мне не сделаешь... Так ведь, Вольфганг?

Лекарь коротко усмехнулся и взял тарелку с картофельным пюре.

- Откуда такой прилив щедрости? - полюбопытствовал он.

Рената изо всех сил сжала волосы и выпалила:

- Тебе не нравятся условия. Я понимаю. Ты слишком горд, чтобы говорить, когда тебя заставляют силой. Поэтому... Я не заставляю, Вольф, я просто прошу! Я не хочу тебе зла! Только... пожалуйста, прошу тебя, милый... Ну скажи мне, где Лера... Умоляю тебя...

Он сделал вид, что ничего не услышал, молча поедая пюре.

- Да что еще я могу сделать, чтобы ты сказал?! - в сердцах выкрикнула Рената.

Лекарь со вздохом отставил тарелку, глотнул чая из кружки и устало произнес:

- Рен, я тебе уже сорок пять тысяч раз говорил - если об эксперименте узнают люди, не связанные с ним, всем моим трудам придет конец. Я должен довести дело до финала. Все, что было начато, должно быть завершено. Я мог бы тебе лично привезти Леру, но выпускать ты меня не хочешь, полагая, что я могу тебя убить или обмануть. Что ж... Твое право. Я устал с тобой спорить и переубеждать.

- Значит, тебе нравится сидеть в этой дыре?! - выпалила Рената, сжав кулаки.

Лекарь хмыкнул.

- Не поверишь, милая - очень нравится. Здесь я как царь. Меня и накормят, и напоят, и умоют, и переоденут, и одеялко дадут, да и спать уложат. А еще здесь у меня нет обязанностей. Я не слежу за экспериментом, не контролирую охрану, не наблюдаю за ходом игры и не анализирую характеры. Но, знаешь... Отсутствие командира может очень плачевно сказаться на состоянии пленников, в том числе и Леры. Подумай над этим.

Рената нахмурилась. Потерла лоб.

- О чем ты говоришь?

- Ты прекрасно меня поняла, - пожал плечами Лекарь. - У меня есть ряд законов, которые обеспечивают пленникам комфортное проживание. Но дело в том, что в мое отсутствие может случиться хаос. Поверь мне - пока я жил там, с Лерой более-менее было все в порядке! Да, я следил за ней! Еды у нее имелось вдоволь, с ребятами она сдружилась. Охранник один им все время помогает. Славный парнишка, из наших, кстати, из немцев! Я уж к нему не лезу, пусть помогает, да и Лерка его полюбила. А вот что с ними сейчас... я понятия не имею. И во всем виновата ты. А отпускать меня ты не торопишься, рассчитывая, что я тебе просто так возьму и скажу, где деревня. Но я этого делать не буду. И я не знаю, что еще тебе остается.

Рената до боли закусила губы. Зажмурилась, чтобы слезы не вырвались наружу. Прошептала:

- Да у меня же... у меня же действительно нет выхода! Ты был прав, это очень, очень глупая идея! Если я тебя отпущу, ты либо меня убьешь, либо доложишь обо мне полиции! А если оставлю... что тогда будет с Лерой?..

Рената обессиленно сползла по стене. Обняла себя руками, чтобы согреться - в подвале было достаточно холодно. И жалобно пробормотала:

- Ты просто не можешь понять моего состояния... Что бы ты чувствовал, если бы твой любимый или родной человек находился неизвестно где? Что чувствовал бы ты, если б даже не знал, жив ли он и что с ним вообще творится?

Лекарь прищурился. Снова хлебнул чай и сделал глубокий глоток.

Медленно склонил набок голову и тихо промолвил:

- Милая, я чувствую все это каждый день. Каждый день, каждую секунду, вот уже больше десяти лет. Только я не могу взять и посадить в плен какого-нибудь мужичка, который во всем виноват, и, пригрозив ему пушкой, приказать: колись!

Рената всхлипнула.

- Ты о Еве, да? Так она жива? Ты не убивал ее?

- Я этого не говорил, - ушел от ответа Лекарь и увел глаза.

- Но я сама догадалась! Ева жива!

Он промолчал. Неожиданно заинтересовался узором на кружке и активно стал его рассматривать.

- Фрау Рихтер говорила, где сейчас живет ее семья, - неожиданно вырвалось у Ренаты. - Только они разговаривать со мной не стали.

Лекарь поперхнулся и уставился на нее.

- Мама?! Знает?! Но... они же переехали... Я долгое время не мог их отыскать... И почему она мне ничего не сказала?!

- Она пыталась, но ведь ты не стал ее слушать.

Лекарь замолчал. На минуту задумался. Затем улыбнулся и нежно произнес:

- Но ведь ты тоже знаешь, где они живут, не так ли?

- Я скажу тебе только тогда, когда отыщу Леру, - мгновенно сказала Рената.

Лекарь махнул рукой.

- Да что ты за человек-то такой! - выдохнул он. - Невозможно с тобой нормально разговаривать! Ничего, я сам спрошу у мамы.

- Только когда выйдешь отсюда, - напомнила Рената.

Лекарь сжал губы. Шумно вздохнул и сквозь зубы процедил:

- Знаешь, Рен... Ты настолько глупа, ты неимоверно глупа! И у тебя абсолютно нет никакой продуманности! Ты действуешь по каким-то сомнительным идеям, совершенно не задумываясь, что же может случиться дальше! Обычная деревенская глупая дурочка, ввязавшаяся в преступную аферу. И получается у тебя все очень посредственно. Вместо того, чтобы пытать врага, ты носишь ему чаек, готовишь разные блюда, закутываешь в теплое одеялко и водишь в баню. Браво, Рена, ты жестока, как Генри ли Лукас! И цена тебе лишь сорок пять жалких тысяч. Да и ума у тебя не больше, чем у Лерки.

Он замолчал. Снова тяжело вздохнул и уже гораздо тише произнес:

- Но вот, что странно... Я раньше не понимал одно из стихотворений Некрасова. Не понимал потому, что не видел образа, который поэт преподносил...

Он нахмурился, щелкнул пальцами и процитировал:

- Есть женщины в русских селеньях с спокойною важностью лиц, с красивою силой в движеньях, с походкой, со взглядом цариц...

Лекарь оборвал себя. На секунду замолчал. Продолжил:

- Красавица, миру на диво, румяна, стройна, высока, во всякой одежде красива, во всякой работе ловка.

Он снова замолчал на короткое время. Завершил:

- В игре ее конный не словит, в беде - не сробеет, - спасет; коня на скаку остановит, в горящую избу войдет...

Лекарь опустил глаза. Потер щеки. И откровенно выдохнул:

- Раньше не понимал. А теперь, глядя на тебя, понимаю. Такой ведь, как ты... Таких почти не осталось. Ты заставляешь меня уважать русских женщин, гордиться ими, восхищаться. Ни разу я еще таких не встречал. Таких... потрясающих. Поистине удивительных. Прекрасных, как стог свежего русского сена, как летняя березка...

Он улегся на пол, снизу уставился на Ренату и искренне прошептал:

- Ты меня завораживаешь.

Она лишь горько усмехнулась.

- Я знаю тебя уже достаточно. И могу сказать, что ты снова льстишь, чтобы вымолить свободу. Не бойся, мы уже закаленные.

Лекарь тихо рассмеялся, не отрывая от Ренаты глаз.

- И я знаю тебя достаточно, - напомнил он. - И понимаю, что тебя лестью не купишь. Хочешь не верить - не верь, мне все равно. Дело твое.

Рената нахмурилась. Содрогнулась и обняла себя. Как же в этом подвале холодно...

- Замерзла? - встрепенулся Лекарь. - Тебе лучше уйти. Здесь действительно очень холодно, а ты в тоненькой футболке. Заболеешь еще... вдруг и меня заразишь?

Она молча покачала головой.

Лекарь же чуть взволнованно продолжал:

- Тогда надень кофту. Ты точно простудишься, у тебя уже голос хриплый.

- У меня нет лишней кофты, - сухо ответила Рената. - Один свитер в стирке, а другой, папин, на тебе.

Лекарь чуть сдвинул брови. Затем, картинно поморщась, проговорил:

- Мне очень жарко. Я не люблю такую жару, предпочитаю прохладу.

С этими словами снял с себя свитер и протянул его Ренате.

Она почувствовала в его движениях что-то... естественное, беззлобное, искреннее. Вряд ли сейчас он преследует какую-то выгоду. Его взгляд, его чистый взгляд голубых глаз располагал к себе.

Рената осторожно надела кофту, не отрываясь от Лекаря.

Он угрюмо посмотрел на потолок. Задумчиво, словно для самого себя, произнес:

- Знаешь... А я только сейчас вдруг подумал... Ева-то давно выросла. Почему-то раньше я представлял ее лишь маленькой беспомощной и хрупкой девочкой. Но ведь... столько лет прошло. И она уже не маленькая и беспомощная, а взрослая женщина, которая способна за себя постоять. Вряд ли она нуждается в моей опеке... Скорее всего, она уже замужем. У нее есть дети. Что почувствует Ева, когда я как чертик из табакерки выпрыгну, вторгнусь в ее семью и объявлю, что все эти годы любил ее одну?

Он потер руки. Кашлянул и вдруг обнял себя. Рената увидела, что его кожа покрылась мурашками. Ему холодно?! Но зачем же он тогда расстался с кофтой?

- Это, конечно, не означает, что я разлюбил Еву, - говорил тем временем Лекарь. - Но не сделаю ли я хуже, когда найду ее? Может, мне не стоит этого делать? Я панически боялся до сего дня, что она вдруг умрет, а я уже не смогу ее оживить. Но если бы я был обычным человеком и не имел никаких способностей? Ведь все люди умирают. И мы не вправе этому мешать...

Лекарь судорожно вздохнул, прижал ладони к сердцу и дрожащим голосом выдохнул:

- Знаешь, Рен, временами мне кажется, что я...

Он резко оборвал себя. Не закончил.

- Что? - поторопила Рената.

- Да... заболевать стал. Нахожусь постоянно в сырости, прохладе...

- Ты же любишь прохладу?

- Люблю, но организм моей любви не разделяет. Лучше иди отсюда, Рен. Иди, а то тоже простудишься.

Она уходить не спешила.

Уткнулась лицом в колени и, сглатывая слезы, прошептала:

- Новый год скоро... Я Лере уже и подарок приготовила. Она о наборе для рисования мечтала, а я все говорила, что денег нет. А потом... купила ей наконец... летом еще... хотела на Новый год подарить... А теперь...

Рената сбилась.

Теперь сдерживать себя не могла. Разрыдалась. От тоски, беспомощности и жалости к Лере.

- Рен, ну чего ты... - смутился Лекарь. - Успокойся, милая... Ну, ну хватит... Тише... Ну иди ко мне...

- К тебе! - яростно выкрикнула Рената, давясь слезами. - К тебе! Конечно! Приду я к тебе, а ты мне глотку перережешь! Ты ж только и хочешь, чтобы меня убить! Так и хочешь, чтоб я сдохла! Да я по глазам вижу, что хочешь! Ты же... ты ж только о Еве своей и думаешь, а обо мне...

Рената сбилась и затряслась в рыданиях. До боли закусила свою ладонь. Ее разрывало изнутри от обиды, злобы и отчаяния.

Лекарь кашлянул. Прищурившись, смотрел на Ренату.

- Не буду я тебя убивать, - усмехнулся он. - Хотя бы потому, что нога моя пристегнута к железяке. И без тебя я, скорее всего, умру.

Рената снова беспомощно всхлипнула. Затем, неожиданно даже для самой себя, встала, уселась рядом с Лекарем и в бессилии прижалась к его плечу.

Он бережно обнял ее одной рукой. Нежно и трепетно погладил по голове.

- Я уверен, что с Лерой все в порядке, - заверил Лекарь. - Он очень хорошая девочка, очень сильная. Один из охранников ее жалеет, носит ей вские вещи, читает сказки. Да и вообще друзья у нее хорошие. Если ты не веришь ни одному моему слову, то поверь хотя бы этому. Тогда тебе станет легче. Ну... ну, перестань ты плакать... Не надо, солнышко мое, успокойся... Может быть, она сама сможет убежать? Ведь теперь меня нет. Вполне возможно, что и за порядком никто не следит. У Леры есть все шансы.

Рената дрожащей рукой утерла слезы. Вдруг прошептала:

- С Рождеством тебя...

Лекарь ласково улыбнулся.

- Я уже давно его не отмечаю, - мягко произнес он. - Только Новый год. Русский Новый год. Привязался к русской атмосфере, к русской природе... к русским женщинам, что коня на скаку... Иди, Рен. Здесь правда очень холодно. Лера приедет с ослабленным организмом. И лучше бы тебе ее не заражать.

Это железный аргумент.

Рената коротко кивнула, поднялась и покинула подвал.