Крестовик

- Ну почему вы не хотите вернуться за Мартой?! Почему думаете, что она уже мертва?! А вдруг жива?! Вы ведь не знаете... Ей может быть плохо, а вы!

От голода у Леры случилась истерика.

Надзиратели решили, что одной пытки за день с них хватит, а потому сбросили Славу, Мико и Леру в подполье. За четыре дня они лишь швырнули им бутылку воды, которую все делили на троих и старались беречь. А еще охранники кинули им консерву, словно издеваясь и насмехаясь над беспомощностью нищих. Мико, сколько не пытался, открыть ее не смог.

Лера вцепилась в эту поцарапанную банку, как в слиток золота. Нужен был нож, чтобы открыть, но разве те гниды стали бы об этом беспокоиться?!

Кишечник просто выворачивало наизнанку от голода. Голова болела так, словно мозг в месиво рубили топором. Лера не видела в темноте ничего, и эта темнота сводила с ума. Отчетливо слышны были голоса Йохана и Марты, где-то вдалеке хихикала Ленька...

Вот же она, еда! Вот она, в руках Леры!

Она изо всех сил ударила банкой по стене. Потом еще раз, и еще.

Взревела, сжала консерву в ладонях и хищно впилась зубами в железную крышку.

А голод изъедал. Пронизывал живот, ударял молотком по черепу, проникал в кровь, обездвиживал ноги, сжимал кишечник, отравлял легкие и затруднял дыхание...

Лера сдавленно взвыла и стала грызть банку еще ожесточеннее. Как же открыть ее?! Там столько еды! Целая полная банка еды! Там мясо, жирное мясо! Если б только получилось сделать хотя бы малюсенькую дырочку - через нее можно было бы выпить мясной сок!

Лера изо всех сил кусанула банку. Один из зубов вспыхнул ноющей болью и, кажется, зашатался.

Слава кашлял. Теперь уже чаще, гораздо чаще, почти никогда не замолкая. И кашель его стал чем-то привычным, как привычен для лесника шелест деревьев летом или для капитана корабля - звук рассекающихся о судно морских волн.

Слава кашлял. И ничего не говорил.

А ведь раньше он бы оптимистично заявлял, что все будет хорошо, что все получится, что сбежать они обязательно смогут! Раньше он бы придумал сотню планов и уже давно спас бы всех! Раньше он был бы бодр и заряжал бодростью других!

Но этот Слава кашлял. И ничего не говорил.

От бессилия Лера упала на колени и изо всех сил начала долбить банку о пол. Царапала крышку, пыталась впиться в железо ногтями, ломала их и выла от беспомощности и ненависти к надзирателям.

В живот будто заползали жирные черви, выпивая изнутри всю кровь и желудочный сок. Голова не думала, и мыслей никаких не было. Абсолютная пустота и единственное громкое слово: голод.

Лера тихо, почти неслышно заплакала. От безысходности стала жевать собственные волосы и пыталась вглядеться в темноту, где должна быть банка.

Вдавила ее в пол и начала тереть о него, надеясь, что крышка каким-то образом откроется. Это Лера видела в фильме про туземные племена...

И почему все так уверены, что Марта мертва? Они ведь не видели ее смерть! Может, она выжила?

И Йохан, возможно, тоже живой? Лера слышит временами его голос. Откуда-то издалека, добрый такой, беззлобный.

Вдруг раздался тихий хлопок, и крышка банки отлетела. Содержимое вывалилось на пол.

Лера взвыла от наслаждения, припала к земле и начала слизывать с пола кусочки жира и мяса. В рот попадала земля, какие-то волосы, но главное - среди всего этого мусора была еда, настоящая еда!

- Мико, поешь, - прохрипела Лера, не в силах остановиться, алчно пожирая и заглатывая куски мяса.

Где-то в углу он кашлянул и прошептал:

- Да не хочу я, Лерок, не шибко ослаб еще. Ты лучше Славику дай, а то, глядишь, копыта скоро откинет. У него ж туберкулез, нужно есть. Я хоть и не лепила, говорю ж, но накормить пацанчика надо.

А Слава молчал. И кашлял.

Лера наскребла остатки мяса обратно в банку. Подползла наощупь к Славе и вложила консерву в его руки.

Тот лишь взвыл, отстраняя банку от себя. Продолжил кашлять.

- Слав, тебе нужно поесть! - в слезах выкрикнула Лера. - Пожалуйста!

- Не... надо... переводить на меня про... дукты, - с большими усилиями выдавил Слава. - За... чем... тратить еду... если... уж... же... скоро конец нас... ступит?..

- Слава! - вскричала Лера, сраженная обидой, злостью и разочарованием. - Ты же самый оптимистичный из всех нас! Что с тобой?! Слава! Прекрати! Скажи, что пошутил!

- Пус... ть... Миша поест... - прохрипел Слава и неожиданно замолчал. Даже кашлять перестал.

Лера замерла с раскрытой банкой. Опешила. Не знала, что делать.

Мико сам вытянул консерву из ее рук и опрокинул содержимое в себя.

- Ему правда уже все это до лампочки, - пояснил он. - А нам с тобой, Лерок, жратва нужна. Нам жить еще. Может, учесать отсюдова смогем? Вдвоем как драпанем...

- Вдвоем?! Ты чокнулся?! А как же Слава?! Он жив еще!

Слава в подтверждение вновь разразился кашлем.

- Еще, - выделил Мико. - Нам нужно за свои шкуры пастись. И благородство... ну его к лешему, не место ему тут. Герои только в кино бывают. А мы с тобой, Лерок, никакие не герои, а... как там Гена говорит? Бесправное быдло. Но это не значит, что мы не можем зубами держаться за свои душонки.

Лера растерянно сжалась.

Жалобно промямлила:

- Но... как же Слава? Мы бросили Марту, но Славу бросать я не собираюсь!

Мико хрипло вздохнул. Ничего не ответил.

Леру по-прежнему лихорадило. И бросало то в жар, то в холод. Но теперь это уже не имело значения. И то, что в глазах периодически белеет, тоже значения не имеет. И то, что Лера теряет сознание, тоже...

Крышка подполья внезапно открылась, и перед ними предстало пьяное лицо Гены.

- Ну че, сборище быдла? Вкусная жратва была? А еще хотите? Выползайте тогда, поцелуйте мои ботинки - может, тогда я насчет жратвы и подумаю...

Мико немедленно встал и, щурясь от яркого света, выкрикнул:

- А ты пасть свою гнилую захлопни! Че, борзый слишком? Иди и спустись сюда сам, побазарим по-пацански! Или ссыкуешь, как фраер последний?

Лера вцепилась в волосы. Сдавленно взвыла. Зажмурилась и забилась в угол подвала. Затем немедленно подняла глаза

Гена аж затрясся от злобы. Глаза, как у бешеного быка, налились кровью. Пьяный разум командовал им полностью, и Гена начал спускаться в подвал.

Что было дальше, Лера не видела. Просто потому, что зажала уши, закрыла глаза и, задыхаясь от учащенного сердцебиения, отсчитывала секунды до своего наказания.

Сквозь ладони упрямо просачивались звуки падающих предметов, грохот и ругань.

Через восемьдесят две секунды на ее плечо легла холодная рука.

Лера напряглась. С силой сжала кулаки. Резко подняла взгляд.

- Вставай, Лерок, - тихо попросил Мико. - Генка... Генка жмур уже. Торопиться надо, пока остальные не налетели! Валим, валим скорее!

Гена лежал на полу. Лицо его было синим, глаза выпученными, а верхние пуговицы рубашки оторваны.

Лера вдруг ощутила странное воодушевление, душевный подъем и горькую радость. Мстительность и сладкую злобу.

Ничуть его не жаль! Ничуть! Получил по заслугам! Сволочь! Мразь! Так тебе и надо, скотина!

- Заберем еду, крестодури мешок, да свалим, - говорил тем временем Мико, обыскивая карманы Гены. - Во, ключ нашел! Нам надо все избы отпереть, чтобы других тоже освободить! А всей толпой сквозь вертухаев точно прорвемся! Сейчас, я за дурью да за жратвой на всякий пожарный сгоняю. А ты поторапливайся, а то пупкари скоро заявятся.

- Я тогда Славе помогу подняться, - неловко сказала Лера и кинулась к нему.

Расстегнула верхние пуговицы его рубашки, чтобы Славе было легче дышать. Тихо позвала:

- Идем скорее, а то скоро надзиратели придут. Сейчас у нас есть несколько минут, чтобы убежать.

А Слава молчал. Теперь даже не кашлял.

- Хватит лежать! Я понимаю, что тебе трудно, но ведь если ты останешься здесь, тебя убьют! Скорее, пойдем уже!

Он молчал.

Не кашлял. И не дышал.

- Слава! - разрывая глотку, вопила Лера, давилась слезами и трясла его за рубашку. - Вставай! Ну вставай, Слава! Пожалуйста! Бежим скорее! Бежим! Слава, пожалуйста! Вставай! Умоляю! Сла-а-ава!

Его голова болталась, словно голова куклы.

Да и сам он был как кукла. Весь.

Не кашлял. И не дышал.

- Слава! - в полнейшей истерике кричала Лера, хлеща его по щекам. - Пожалуйста, вставай скорее, они же придут! Слава! Скорее! Они убьют тебя, ты не понимаешь?! Вставай! Ну вставай уже! Все хорошо будет! Мы обязательно отсюда выберемся, Слав! Обязательно! И будем жить дома! Где твой оптимизм?! Ты же всегда верил в лучшее! Ты и меня приучил в него верить! Оптимизм спасает жизни! Мы выживем, Слава! Мы спасемся! И ты вернешься к семье, обязательно! Слава! Я прошу тебя, только вставай!

Сзади Леру с силой оттащил Мико.

Грубо развернул к себе и отрубил:

- Прекрати реветь и иди со мной. Славику уже не поможет ничего. А нам бороться за шкуры надо.

***

Освободить всех пленных было плохой идеей.

Началось восстание. Бунт, вывернувший наизнанку весь эксперимент. Люди, закованные в избы без окон и получившие вдруг резко свободу, не смогли этой свободы как следует ощутить. Они по-прежнему боялись надзирателей, боялись хозяев и, вместо того чтобы драться, прятались.

Откуда только взялось столько охраны, да еще и без Лекаря - загадка. Но надзиратели теперь патрулировали все. Возле ворот стоял целый отряд, вдоль забора расположились надзиратели с оружием, они заняли даже каждую опустошенную избу, сторожили ходы в канализации и при виде любого сбежавшего без промедления их расстреливали.

Теперь у Леры с Мико не было даже собственного дома.

На улице им показываться нельзя. Чтобы спрятаться от надзирателей и от холода, они засели в водопропускной трубе под дорогой, которые охрана не проверяла. А какой смысл их проверять и пачкать свои чистенькие формы, если сбежавшие все равно рано или поздно оттуда выйдут? А если и не выйдут - попросту умрут с голода.

- Сегодня Новый год, - вдруг едва слышно прошептал Мико, потер ладони и вынул из мешка закоченевший ломоть батона.

- Откуда ты знаешь? - удивилась Лера.

Потеплее закуталась в шубу, найденную в доме хозяина Марты. Улеглась на пустую канистру бензина вместо подушки. Закрыла глаза.

Большая порция крестодури помогла залечить раны и ослабить лихорадку. Всю растрачивать ее Мико запретил, сказав, что должна у них быть порция на дальнейшее проживание.

- Фейерверки слыхал, - вздохнул он и вгрызся в каменный кусок хлеба. - Там, далеко, почти незаметно... Много фейерверков. Буржуи пускают. Радуются, холеру им в ногу... Ну и мы порадуемся. Живы - и то радостное дело. Вдвоем за жизнь держимся, Лерок. Из последних сил цепляемся.

Лера прижала колени к животу, чтобы согреться теплой кровью. Шмыгнула носом. Вынула из мешка заледеневшую колбасу и вгрызлась в нее, ощущаяя лишь безвкусный лед и воду.

Возможно, если б не крестодурь, Лера давно была бы уже мертва.

- Йохан спрятал подарок за печкой, - жалобно проговорила она и беспомощно всхлипнула. Постаралась представить в воздухе облик Йохана. Погладила его по невидимой ладони и ощутила теплоту кожи. - А уже Новый год. Я должна открыть его... Давай я сейчас быстренько сбегаю до нашей избы и...

- Я те сбегаю! - рявкнул Мико. - Там пупкари в каждом доме засели! Хочешь маслину в лоб получить?! Да и подарок этот уже наверняка нашли и угробили.

Лера зажмурилась, воображая, что же такое мог ей приготовить Йохан.

Может, теплую вязаную кофту? Или зимнюю куртку? Носочки, чтобы ходить по теплому полу?

Лера представила себя во всех этой одежде. Ей стало чуточку теплее...

Может, и не одежду подарил ей Йохан, а какую-нибудь книгу? Или набор для рисования, о котором она так давно мечтала? Или новые очки взамен давно разбитых, и теперь Лера будет хорошо видеть?

Она никогда этого не узнает.

- А я ведь поклялась, что Новый год буду встречать с Реной, с папой, - вполголоса произнесла Лера.

Вслушалась в воющую метель на улице, в далекие ругательства охранников и крики пленных, которых, очевидно, надзиратели поймали. Кажется, Лекарь выбирал на пост охранников тех людей, у которых нет семьи. Иначе Новый год они справляли бы дома, а не ловили сбежавших пленников. Впрочем... наверное, им это нравится.

- А теперь... - убито продолжала Лера и взглянула на снежные стекла, пронзающие густой мрак. Дыхнула на колбасу, пытаясь согреть. - Где Рена, и я где? Где Йохан? Слава с Мартой где? Ленька? Лекарь? Ненавижу Лекаря... Как же я его ненавижу... Все погибли из-за него. Уж лучше бы он меня тогда не оживлял!

Мико молчал.

Налил в стопку водки, залпом опрокинул в себя, ничуть не поморщась. Закутался в сворованную надзирательскую форму. Дыхнул на ладони и активно потер их. Запрокинул голову и закрыл глаза.

Выла вьюга. Слышны редкие выстрелы, ругань охраны. Пахло бензином - наверное, из-за канистры под головой.

- Хавчик скоро кончится, - грустно произнес Мико. - Нужно добыть еды и дури. Или придумать, как драпануть отсюда. Я... в молодости, бывало, подумывал, как в случае чего из тюряги свистнуть. Так вот она, родимая, тюряга-то. Глядишь, сооружу какую мыслю.

- Мико, а у тебя есть семья? - неожиданно спросила Лера.

Он поморщился. Почесал щеки и кивнул:

- Была. Баба была, потомство было. Доча маленькая... Только хата жене принадлежала. А она, как другого козла себе отыскала, меня за порог выперла. Вот я и в байданщики записался, бабло по карманам тырил... ну, жить же надо на что-то, да? А дочку так с тех пор и не видал. Какая она сейчас, интересно?

Он вдруг глубоко задумался. Поскреб макушку. Медленно проговорил:

- А какой смысл, в жизни этой? Ну, спасуся я отсюда, ладно. А дальше что? Опять бабки тырить? Водяру глотать? От мусоров бегать?!

Он вдруг вскочил и уверенно направился к выходу из трубы.

Лера успела подбежать к нему и ухватить за край куртки.

- Стой! - взвизгнула она. - Куда ты?!

- А никуда. К вертухаям пойду. Пусть меня уже жмуром сделают, хоть болтаться не буду в этом дерьме...

- Стой! - закричала Лера. - Как ты можешь все так просто бросить?! Мы же почти дошли с тобой до конца!

- Ага, - сплюнул Мико. - И что там, в конце этом? Хорошее разве житье? Да опять я буду по свалкам шататься! А ты что? Снова пахать будешь вместе с сестрой своей. За копейку в три погибели будете горбатиться! Так разве там лучше, чем здесь?! То же самое, только народ погуманнее! И не нужны мы никому, что здесь, что там! Поэтому сдохнуть будет самым правильным решением.

- Подожди! - вопила Лера, цепляясь за его одежду. - Ну нельзя так! Они только и хотят чтоб мы ушли! Помнишь, ты сам мне это говорил?! Они только этого и хотят! Если мы начнем уходить - они победят! А вот остаться и дать им отпор сможет не каждый! Ты меня сам этому учил! Неужели ты сдашься?!

Мико замолчал. Поджал губы.

Закашлялся, развернулся и сел на свое место. Прижал Леру к себе и закутал ее в свою куртку, насыщенно пахнущую бензином.

Закрыл глаза и уверенно сказал, что "все у нас обязательно получится".

И это единственное, чему хотелось верить в этой грязи, крови и ненависти...