Глава тридцатая
За всеми произошедшими за день перипетиями – выступлением и личной семейной драмой – только перед сном я поняла, что Вадим мне сегодня ни разу не написал. Наверное, обиделся, что я не ответила ему на последнее сообщение. Забавно, но я испытала чувство облегчения. Не пишет, ну и слава богу.
Проснулась поздно и мысленно поблагодарила человека, придумавшего каникулы. Выбравшись из постели, я с удивлением учуяла запах моих любимых вафель. Честно, думала, что после расставания мама так и не выберется из своей комнаты в ближайшие несколько дней и Новый год мы встретим в траурной обстановке. А она вдруг с утра взялась за готовку. Дед точно не стал бы печь вафли. Уж сколько раз пытался, но у него они никогда не получались.
Я влезла в пушистые белые тапки и отправилась на кухню. Дедушка сидел за столом, а мама готовила, нарочито весело напевая себе под нос. Мы с дедом переглянулись и одновременно пожали плечами. Признаться, в такую ситуацию мы все попали впервые. Мама обернулась и просияла:
– Доброе утро, Томила! Чисть зубы и за стол. Я тут нашла нашу вафельницу и напекла тебе любимых вафель.
– Во сколько же ты проснулась? – спросила я, уставившись на полную тарелку. Если мама в принципе сегодня ложилась…
– Часов в шесть, – ответила мама, – что-то не спалось.
Что-то! Действительно, из-за чего бы?
– К тому же завтра тридцать первое… Столько дел предстоит переделать и квартиру в порядок привести. А вам с дедушкой еще нужно елку купить.
Я прислушивалась к маминому голосу. Удивительно, но в нем не было фальши. Будто она действительна озабочена только тем, чтобы успеть подготовиться к празднику.
Зимнее солнце освещало кухню, небо было непривычно голубым, а за окном пролетал редкий пушистый снежок. Безмятежность. Я решила подыграть маме и сделать вид, будто вчера ничего не случилось. Умылась и пришла завтракать. За столом мы болтали на нейтральные темы. Долго обсуждали, чем займемся на каникулах. В начале января у нас намечено еще два выступления, а затем – долгожданная свобода! Мы с мамой договорились покататься на лыжах.
Я услышала, как в моей комнате зазвонил телефон. Я кинулась к нему, решив, что это кто-то из девчонок. Увидев имя Вадима на экране, пришла в замешательство. Думала, третье свидание стало для нас последним.
– Алло? – осторожно спросила я, словно боясь, что Рубцов снова сообщит о каком-нибудь похищении.
– Томила? – отозвался Вадим довольным будничным голосом. – Доброе утро! Я тебя не разбудил, солнышко?
Я даже поежилась. «Солнышко» – какая пошлость!
– Нет, я даже уже позавтракала.
– Отлично! Малыш, прости, что вчера пропал и даже не писал. Столько дел накопилось. А еще теперь думать, как вам бабки вернуть с Корнеем. Я по гроб жизни вам обязан.
Я ничего не ответила. Только молча покосилась на опустевшую коробку из-под обуви.
– Какие у тебя планы на день?
– Будем с мамой уборку делать, готовиться к празднику, – сказала я. Вадим знал, что Новый год я отмечаю с семьей.
– А вечером? Скажи, что не будешь занята, – взмолился Рубцов.
– А что такое? – осторожно спросила я. Угонять тачки у мафии больше не хотелось.
– Хотел позвать на предновогоднюю тусу. У меня есть «плюс один», и мне хотелось бы, чтобы им стала ты.
Вадим проговорил это теплым голосом в ожидании, что я растаю, но я снова почувствовала только раздражение. Видеть незнакомые лица, которым нет до тебя дела, мне надоело. Как и нет до меня дела и Вадиму. Кажется, индивидуального свидания так и не предвидится. Да и нужно ли мне это вообще?
Только я решила отказаться, как Вадим продолжил:
– Это наша традиционная тусовка. Корней собирает всех на хате своей мамы – она улетает в Эмираты на праздники каждый год. Пойдем! Будет весело.
Тогда я задумалась. Что ж, можно на пару часиков выбраться. Разумеется, я преследовала свои цели.
– Если только ненадолго, – сказала я после некоторой паузы.
И только хотела узнать, во сколько Вадим за мной зайдет, как он беспечно бросил:
– Ок! Детка, ты супер. Тогда кину тебе адрес.
Мы даже не попрощались толком. Манера общения Вадима выводила меня из себя.
Весь день мы с мамой драили квартиру. Вычистили все – от антресолей до плинтусов. Мама бережно вымыла все люстры в квартире. Я понимала, что такую активную деятельность она развела, чтобы отвлечься и не думать о Романе. Ее телефон лежал в мастерской отключенным. Я боялась, что этому типу хватит наглости заявиться к нам домой и попросить прощения, но, видимо, мои угрозы его напугали. Пару раз в дверь звонили: сначала курьер, затем Лидия Аркадьевна заходила за солью. Мама при каждом звонке вздрагивала, а у меня от жалости сжималось сердце.
Чтобы вечером сбежать на вечеринку, пришлось прибегнуть к обману. Наврала маме, что у нас намечается новогодний корпоратив. Мы с ребятами закажем пиццу и посидим у Насти. Я пообещала вернуться не поздно, как обычно, до десяти, и мама согласилась меня отпустить.
В этот раз я решила принарядиться, но сделать это нужно было так, чтобы мама не догадалась, ради чего все затеяно. Наряжаться для Насти, Степы и Ирмы подозрительно. А мне хотелось произвести эффект не столько на Вадима, сколько… Так, об этом я даже думать боялась! Как Егор отнесется к тому, что я заявлюсь в гости? Надеюсь, не выставит за порог.
Я часто мысленно возвращалась к тому дню, когда мы сидели у Егора и говорили по душам. И нашу последнюю переписку прокручивала в голове много раз. Что ж, если он не захочет меня видеть, я хотя бы успею взглянуть на него одним глазком. Тоска по Егору прочно поселилась в моем сердце.
Перебрав вешалки с нарядами, я остановила свой выбор на классике – маленьком черном платье. Мама мой выбор одобрила и даже помогла с укладкой. Кто еще поймет и поможет усмирить непослушные волосы, если не обладательница такой же шевелюры? Мы потратили немало времени, но все-таки выпрямили кудри. В такие редкие дни даже я саму себя редко узнавала в зеркале.
Для такого случая решила потратить часть заработанных на корпоративе денег и отправиться на такси. Думала, что мы с Вадимом пересечемся хотя бы рядом с домом матери Егора, но Рубцов, как обычно, игнорировал меня и не брал трубку, чем еще сильнее злил.
Я остановилась у доходного дома с нарядным фасадом. Значит, в таком красивом месте прошло детство Егора Корниенко. Почему-то от этих мыслей стало тепло.
Парадная была просторной, с лепной отделкой. Мне казалось, что я попала в настоящий дворец и поднимаюсь по широкой лестнице на новогодний бал, где все в золотых масках, а дамы в платьях с кринолином. Эти фантазии вызвали во мне тихий восторг. Когда Егор открыл дверь, все у меня внутри затрепыхалось от волнения.
– Привет, – первым поздоровался Корней. Из комнаты доносилась ритмичная музыка.
– Привет! – ответила я нарочито громко и весело. Лицо Егора не назовешь особо довольным – практически такое, как в тот день, когда Вадим повез меня в больницу, а Корней ворчал, что я навязалась. Сегодня он тоже явно не рад меня видеть. Тогда я поспешно произнесла: – Я «плюс один» Вадима.
– Ну да, конечно, – кивнул Егор, не предлагая мне пройти.
– А он уже здесь?
– Нет, еще не пришел, – ответил Егор, разглядывая меня слишком пристально. Я подумала, что дело, должно быть, в непривычной прическе.
– Я так и буду стоять на пороге? – наконец не выдержала я. – Что ты так пялишься на меня?
– Нравишься ты мне, – усмехнулся Егор, – залюбовался. Ладно, проходи, «плюс один Вадима». Он скоро должен подойти.
Егор помог мне раздеться и провел в комнату, где уже толпились незнакомые ребята. Быстро меня всем представил – я только успевала кивать в знак приветствия, а затем устроил небольшую экскурсию по квартире. Она была просто роскошной: четырехкомнатная, с двумя санузлами и классным дизайнерским ремонтом. На одной из стен я заметила старую семейную фотографию – маленький Егор с родителями. Несмотря на развод, у нас дома в рамке тоже стояла подобная фотография.
Егор вежливо предложил мне напитки, а затем куда-то исчез. Он явно избегал меня, и это страшно расстраивало.
Вадим пришел только спустя полчаса еще с несколькими парнями и девушками. Подошел ко мне, по-свойски обнял за талию и притянул к себе. Я тут же демонстративно отстранилась. Вадима это, кажется, ничуть не смутило. К нам подошел Егор, и парни пожали друг другу руки.
– Развлекаетесь? – кивнул на меня Вадим, будто я не стояла рядом.
– Ну эта особа сама отлично справляется с развлечениями, – ответил Егор.
Наверное, имел в виду мою работу массовиком-затейником.
– А ты чего такой хмурый? – удивился Вадим, будто обычно Егор светился от счастья.
– Отец звонил. Поссорился со своей Жанной и хочет тоже заехать.
Вадим присвистнул, а затем просиял:
– О-о-о! Старая гвардия подтянется. Ништяк!
Я делала вид, что пью свой сок и не прислушиваюсь к их разговору. Интересно! Увижу вживую еще одного человека из телика. Занесло же меня под конец года в звездную тусовку…
* * *
Вечеринка была в самом разгаре. Музыка, смех и громкие голоса смешались в один гул. Все пили и веселились. Егор время от времени посматривал в мою сторону, но не подходил. Напряжение между нами не спадало. Вадим то уходил, то приходил. Приносил мне коктейли и закуски, приглашал на танец, пытался отвлечь разговорами. Я без энтузиазма поддерживала беседу, один раз мы покружились в танце. Я пыталась не терять Егора из поля зрения.
Когда пришел Корниенко-старший, фокус внимания переключился на него. Я поняла, что означает выражение «бешеная харизма». Отец Корнея не выходил из привычного амплуа героя-любовника. Я заметила, какими взглядами на него смотрят девушки и как сильно это раздражает Егора.
Чем больше Корниенко-старший собирал вокруг себя народу, тем чаще Егор пил коктейли – один за другим. Казалось, он никого не замечал вокруг, все его внимание занимал только отец.
Когда ко мне снова подошел Вадим, я указала ему на Егора:
– Может, подойдешь и скажешь, чтобы он притормозил?
– Притормозил? – не понял меня Вадим. – Для чего? Томила, расслабься! Человек отдыхает! Веселье, праздник, Новый год… Ты, кстати, сегодня классно выглядишь. Намного лучше, чем вчера.
– Это такой себе комплимент, – сказала я, не сводя взгляда с Егора. – А у них всегда такие натянутые отношения?
– Корней батю ненавидит, – доверительно сообщил мне Вадим. – Его отец начал изменять матери, когда Егор еще в утробе был. А как батя на Жанке женился, Корней вообще взбесился.
– Понятно, – вздохнула я.
Вадим обнял меня за плечи.
– Может, еще потанцуем? – предложил он.
Я снова отстранилась.
– В другой раз.
– Холодная ты, как Снежная королева, – покачал головой Вадим.
Я видела, как другие девчонки засматриваются на Вадима, но что-то все равно удерживало его рядом со мной. Возможно, моя холодность. Привык, что все за ним бегают…
И все-таки Вадим решил меня уколоть. Склонился ко мне и проговорил на ухо:
– Слушай, только ты не обижайся… Фигура у тебя сочная и все такое. Но ты не думала немного похудеть?
Я не дослушала Вадима. Подняла голову и удивленно посмотрела Рубцову в глаза. Тот явно замешкался:
– Ты не подумай ничего такого. Просто я люблю совсем худых девочек.
А я даже слов сразу подобрать не могла в ответ. Вот так и спасай человека из беды…
– Тебя, кажется, друзья ждут, – ответила я наконец Вадиму, указывая на парней, с которыми он пришел.
Вадим понял намек и, слава богу, ретировался. Скажи он мне такое месяц назад, я страшно расстроилась бы. Но сейчас мне просто наплевать на него. Я беспокоилась о Егоре. В какой-то момент подошла к нему и, забрав стакан, сказала:
– Понимаю, что не мое дело, но тебе уже на сегодня хватит.
Егор посмотрел на меня стеклянными глазами и растерянно переспросил:
– А?
Тогда я забрала у него бутылку.
– Хватит пить. Как Новый год завтра встречать будешь?
– Я в порядке.
– Угу, как вижу, в полном.
Когда Егор заметил, что его отец направляется к нам, тут же вдруг приобнял меня за плечи и притянул к себе. Я почувствовала, как он весь напрягся.
– Ты ко мне даже не подходишь, сын, – обиженно проговорил Корниенко-старший. Известный актер стоял рядом с нами, и я с интересом смотрела на него во все глаза. – Будто мы и не родственники.
– Да ты и так не скучаешь. Всех девчонок уже успел облапать?
– Не всех, – усмехнулся Корниенко-старший и как-то странно покосился в мою сторону.
Мне стало неприятно. Егор тоже заметил этот взгляд и разозлился еще сильнее.
– Ты совсем сдурел? Она несовершеннолетняя.
– Что ж ты зовешь к себе малолеток? – удивился отец Егора. А затем как ни в чем не бывало вежливо обратился ко мне: – Вас дома еще не потеряли, мисс?
– Это ты вали домой, а не указывай, что делать моим гостям. Тебя никто не звал, – жестко сказал Егор, не дав мне ответить. Хотя и я хотела сказать этому заслуженному мачо страны пару ласковых. – Мать будет в бешенстве, если узнает, что ты был здесь в ее отсутствие.
– Мне грустно и одиноко, Жанна выгнала из дома. Неужели и ты, родной сын, отвернешься от меня в трудную минуту?
– Иди к черту, – поморщился Егор, отобрав у меня стакан и снова пригубив коктейль.
– А ведь я тебя обеспечиваю, щенок ты неблагодарный, – зло проговорил отец Егора. А затем снова посмотрел на меня: – Следите за ним, миледи. У него плохие гены – алкоголизм и распутство.
– Да я лучше с крыши спрыгну, чем буду похожим на тебя.
Корниенко-старший рассмеялся и отошел от нас. Егор выпустил меня из объятий и молча пошел к дивану.
Людей в квартире стало значительно меньше. Вадима я больше не видела. Видимо, ушел с кем-то из своих приятелей. Мама прислала эсэмэс с напоминаем, что мне пора домой.
В приложении я проверила цены на такси и тяжело вздохнула: ценник перед Новым годом не радовал. Однако деваться было некуда. Прежде чем уехать, я решила отыскать Егора. Он сидел на диване и клевал носом. Рядом пристроилась парочка, которая принялась жарко целоваться. Я вспомнила, что в конце коридора видела дверь в спальню. Сегодня Егор явно не самый общительный хозяин, поэтому его, вероятнее всего, даже не хватятся.
Я осторожно потрепала Корнея за плечо.
– Тома? Что такое? – поднял на меня глаза Егор.
– Пойдем, я тебя уложу, – сказала я. – Ты слишком… эммм… устал.
– Мне и здесь хорошо, – вяло запротестовал Корней.
И все-таки мне удалось уговорить его пойти спать. Склонившись, я помогла Егору подняться. Придерживая парня, я повела его по коридору. Егор был тяжелым, к тому же значительно выше меня. Дойдя до спальни, я привалила его к стене, немного отдышалась и отворила дверь.
В спальне царил полумрак. Сквозь тюль на больших панорамных окнах проникал мягкий свет от фонаря. На улице медленно падал снег.
Судя по всему, это спальня матери Егора. Дорогой гарнитур, картины на стене, цветы.
Я довела Егора до кровати, и он рухнул на нее. Лежа на животе, обнял подушку руками и закрыл глаза. На его щеки падала тень от длинных черных ресниц. Я с удовольствием любовалась Егором. Правда, я боялась, что он может в любой момент открыть глаза, поэтому отвела взгляд.
Когда дыхание парня стало спокойным и ровным, я решила, что он уснул. Достала телефон и вызвала такси. В пятницу, в снегопад, да еще и в пору корпоративов, время ожидания превышало привычный лимит. И хотя час еще был не поздний, я спешила домой. У нас с мамой отличные отношения, и я старалась лишний раз не давать повода для беспокойства. Особенно сейчас, когда она и без того взвинчена, хотя и делала вид, что с ней уже все порядке.
– Тома, посиди со мной? – внезапно, не открывая глаз, попросил Егор.
– Долго я с тобой сидеть не могу, – сказала я, – жду такси.
– И я тебя подожду, – с закрытыми глазами сказал Егор.
– О чем ты? – не поняла я.
– Когда тебе там восемнадцать?
Я вспыхнула и, нащупав одну из подушек, обрушила ее на Егора.
– В январе. И как же ты меня уже достал со своими шутками!
– А я и не шучу, – засмеялся Егор. – Значит, недолго осталось ждать.
– Я побуду с тобой, – согласилась я, – но только до тех пор, пока не приедет такси.
За дверью по-прежнему слышалась музыка и веселые разговоры. Я молча гипнотизировала открытое приложение такси, наблюдая, как водитель долго стоит на перекрестке.
Егор нарушил тишину, поставив меня в тупик.
– Поцелуешь меня?
– Чего-чего? – рассердилась я. – Ты совсем сдурел?
– В детстве мама всегда целовала меня на ночь. Я без этого сегодня не усну.
– Ты пьян и уже давно не ребенок. А я не твоя мама.
– Да не так уж я и пьян, – снова улыбнулся Егор, – больше придуриваюсь.
– Всегда знала, что ты придурок, – вздохнула я.
– Поцелуй, – капризно повторил свою просьбу Егор, – я же многого не прошу. Только в щечку…
Мне давно хотелось это сделать, поэтому я склонилась к Егору, собираясь честно поцеловать еще в щеку, но Корней ловко нашел мои губы. И комната перевернулась. Мы начали целоваться легко и неторопливо. Но когда поцелуй стал требовательнее, а язык Егора толкнулся глубже, внутри меня все сладко заныло.
Я слышала, как громко стучит сердце Корнея. И тут же этот стук перебивал грохот моего сердца… Мы целовались до тех пор, пока на телефон не пришло уведомление от службы такси.
– Я тебя провожу, – приподнялся на одном локте Егор. Его глаза ярко блестели в темноте, но сам взгляд был каким-то замутненным. Корней смотрел на меня так, что сердце ухало вниз.
– Спи уже, провожальщик, – сказала я дрожащим голосом.
– Обязательно напиши мне, как доберешься, хорошо?
До всей этой истории с Вадимом и Егором я даже не задумывалась, как это приятно, когда о тебе беспокоятся.
Таксист оказался очень забавным мужчиной в новогоднем красном колпаке. В салоне играла приятная джазовая музыка, а вечерние улицы были такими красивыми и нарядными, что я не могла оторвать взгляд от окна. Ехала, любуясь мчащимся мимо городом, и не могла перестать улыбаться.
Дома меня встретила мама. Дедушка уже спал. Полушепотом я рассказала практически правду о том, как прошел вечер, упустив лишь, что хозяином вечеринки стал Егор, а не Настя. Мама по-прежнему делала вид, что все в порядке, но мне казалось, стоит ей только добраться до подушки, как она проплачет в нее всю ночь.
Разговаривая с мамой на кухне, я забыла сразу написать Егору. Между тем телефон уже показывал три пропущенных.
На цыпочках пробравшись к себе в комнату, я позвонила Егору.
– Забыла сразу позвонить, – виновато проговорила я. Честно, думала, после сегодняшней вечеринки парень сразу отрубится, не дождавшись моего эсэмэс.
– Ты о чем-нибудь жалеешь? – спросил Егор, немного помолчав. Конечно, он имел в виду наш поцелуй. В трубке голос звучал хрипло и глухо.
– Нет, – честно ответила я.
Я знала, что Егор не хотел со мной общаться из-за Вадима. В очередной раз я вспомнила их ссору в школьном сквере из-за одной девчонки. Сейчас меня даже посетила глупая мысль о том, что Корней мог все это сделать, чтобы отомстить за Нику. Но я отогнала от себя эту догадку. Нет, я чувствовала, что Егор искренен со мной.
– Знай, что я об этом мечтал с нашей первой встречи. И тоже ни о чем не жалею. Спокойной ночи, Томила! С наступающим. – Егор первым положил трубку.
* * *
Тянуть дальше было некуда, и 31-го мы с дедом с самого утра отправились выбирать елку. Ажиотаж на елочном базаре прошел, к тому же продавец делал отличную скидку, и к выбору мы подошли обстоятельно. Долго спорили. Дедушка всегда был за сосну: она долго стоит и не обсыпается до старого Нового года. Я же облюбовала пушистую пихту. Даже продавец вклинился в наш горячий спор. В итоге мы выбрали большую ель, которую нам пришлось тащить вдвоем до дома. Хорошо, что базар находился через дорогу от нашего двора. Я не сразу сообразила, что мы забыли купить еще и ветки, которые мама обычно расставляла в вазах, чтобы в квартире стоял запах хвои.
Ель оказалась тяжелой. Один дед точно не справился бы. Так и несли: я спереди, схватив дерево за верхушку, дед сзади. Растянулись с огромной елью на всю улицу. То и дело останавливались, чтобы отдышаться. Дед весь путь привычно ворчал. Я же время от времени выпадала из реальности, думая о вчерашнем. При воспоминании о нашем поцелуе и без того уставшие ноги еще сильнее слабели. Нужно поговорить с Вадимом и официально порвать с ним, если нашу странную связь можно было назвать настоящими отношениями.
Слава всем богам, лифт сегодня работал. Когда мы с дедом наконец добрались до дома, то с удивлением обнаружили, что мама не одна. Ее подруги тетя Марина и тетя Анжела пришли к нам помочь маме с новогодним столом. Тетя Марина принесла еще одну гитару, а тетя Анжела – бутылку игристого. «Чтобы веселее было нарезать салатики», – сказала тетя Анжела, весело нам подмигнув. С ними мама дружила еще со времен института. Встречались теперь редко – пару-тройку раз в год, но эти встречи всегда проходили душевно и весело. Правда, на Новый год собрались впервые. Заглянув на кухню, чтобы утащить что-нибудь, я невольно подслушала их разговор и сразу поняла, в чем дело.
– Как только Маринка мне рассказала, как этот подонок с тобой поступил, мы сразу решили приехать, – сердито говорила тетя Анжела, с громким стуком нарезая на доске колбасу. – Я подумала, неужели мы оставим Ленку одну в Новый год?
– Так ведь у меня есть компания, – печально улыбалась мама. – И я никогда не буду одна. У меня есть Томилка, папа… Что вы так всполошились из-за этой интрижки? Ничего серьезного… Я уж его забыла.
– Томилка твоя после полуночи с кавалером гулять пойдет, да? – подмигнула мне тетя Анжела.
Я едва ветчиной не поперхнулась. Мама будто озвучила мою мысль, проворчав:
– Ей бы еще разобраться с кавалерами этими…
– Вот какая! – восхитилась тетя Анжела. Меня такие беседы «про женихов» из уст взрослых всегда смущали, поэтому я решила исчезнуть к себе в комнату. Последнее, что я услышала, выходя из кухни:
– Одна не одна, а друзья тебя никогда в трудную минуту не оставят. Пусть мужиков у тебя в жизни будет еще много, а подруги – мы!
– Ну спасибо! – рассмеялась мама.
– А что? Это звучит как тост! Предлагаю уже начать провожать старый год…
В большой комнате тетя Марина и дед наряжали елку. Дедуля наконец нашел, перед кем похвастаться своими советскими игрушками, потому как тетя Марина на каждую восхищенно ахала: «Какая красота!..», «Ой, а я ведь помню такую…», «Какая белочка! У моей бабушки такая же была…», «Ох, а эта теперь, наверное, стоит целое состояние…» Дед был доволен произведенным эффектом.
Я елку наряжать не люблю. Мне нравится ее выбирать. Украшать же не получалось: несмотря на невероятной красоты игрушки, елка получалась так себе – с одной стороны пусто, с другой густо. И я со спокойной совестью доверила это дело маминой подруге: тетя Марина с художественным образованием, и ей знакомо чувство прекрасного. А меня уже ждали Настя с Лелей, с которыми мы договорились встретиться в ТЦ. Когда выходила, из кухни уже доносился красивый мелодичный голос тети Марины, которая пела под гитару песню из «Иронии судьбы…»: «С кем распрощалась я, с кем распрощалась я, с кем распрощалась я… С кем распрощалась я – вас не касается».
Девчонки сразу согласились составить мне компанию при покупке подарков. В семью Лели каждый год на праздник съезжались дальние родственники, и квартира превращалась в настоящий дурдом. Подруга с удовольствием слиняла до самого вечера.
У Насти родители на Новый год уехали в отпуск, оставив взрослую дочь за главную. После праздника подругу ждала сессия. Отмечать Настя планировала с одногруппниками, поэтому ничего готовить не собиралась.
Мы встретились у главного входа в ТЦ. Леля, несмотря на то что мы уже ходили за подарками ее родным, снова выкатила целый список. Слишком уж много у нее родни. Я купила маме серебряный кулон в форме сердца, а дедушке красивую фотокнигу про старую Москву. Когда-то он увлекался фотографией и даже был журналистом в нашей газете. Леля же зависала в каждом отделе, мы с Настей вскоре готовы были взвыть от скуки. Между делом я подумывала купить какой-нибудь небольшой подарок Егору. Мелочь, ведь денег у меня осталось совсем немного, но я знала, что Егор оценил бы такое внимание. Я так и не смогла разобраться, какие отношения нас связывают. Все еще боялась, что Вадим может стать камнем преткновения. А если сегодня Егор пожалеет о случившемся и станет меня избегать? Нужно поговорить с ним по душам. Сказать, что к Вадиму я больше ничего не испытываю.
После последнего выбранного Лелей подарка – шарфика для тети – мы наконец смогли присесть в кафе с молочными коктейлями. За пределами фудкорта бушевала настоящая предпраздничная суета. Все в последний день носились по магазинам, выбирая подарки близким и покупая продукты. Настя ворчала, что народу слишком много, а меня новогодняя круговерть, наоборот, приводила в восторг.
Был уже четвертый час, и мы планировали расходиться, как вдруг мне позвонила Ирма. Будучи заклятыми врагинями, мы никогда не созванивались. Связь с нами Ирма предпочитала держать через рабочий чат или Степу. Я удивленно посмотрела на дисплей.
– Кто там? Что такое? – заволновалась Настя. – Что этой гадюке надо? Ну возьми же скорее трубку!
– Алло! – приняла я вызов.
– Тома! – Ирма замялась. – Привет! Это Ирма…
– Да, ты у меня записана.
Ирма откашлялась.
– Понимаешь, какое дело, у нас второго января выступление…
– Я помню, – снова перебила я.
– Да что ты мне слова сказать не даешь! – рассердилась Ирма. – В общем, я сломала ногу! Вчера вечером. Пошла выносить мусор и поскользнулась. Теперь не могу ходить. Ты не можешь заехать ко мне и забрать кое-какие бумаги? Хочу назначить тебя своим замом.
Если бы после случая с моим пальто я услышала эту новость, то только позлорадствовала бы. Как в настоящих сказках, когда зло наказано. Но сейчас мне стало искренне жаль Ирму. Сломать ногу в Новый год – нет, это слишком жестоко.
– Как ты сейчас себя чувствуешь? – спросила я.
– Если честно, не очень, – вздохнула Ирма. – Отец ночью работает, и я буду встречать Новый год одна. Но ты не подумай, что я звоню тебе из-за этого, – поспешно добавила она. И снова завела старую пластинку: – Второго января у нас выступление… Понимаю, сейчас у всех хлопоты, но я не стану тебя задерживать. Я живу на Комсомольском.
Голос Ирмы звучал грустно. Я вспомнила, как она помогла мне в тот злосчастный день корпоратива, и быстро ответила:
– Конечно, мы тут с девчонками как раз недалеко.
Девчонки в это время беззвучно вопрошали, что случилось.
Ирма сердечно меня благодарила, а когда я положила трубку и сообщила девчонкам, что нам нужно забежать за документами, Настя поначалу пожала плечами:
– Ну а мы при чем? Документы можно и курьером передать после Нового года.
– Как тебе не стыдно, – покачала я головой. – Ирма там совсем одна, еще и ногу сломала…
Настя, не дослушав мои нравоучения, вдруг просияла:
– Мне пришла в голову классная идея! Буду под конец года феей-крестной для нашей Ирмочки. За мной, девочки!
– Что ты задумала? – удивилась Леля.
Но Настя только молча взяла нас под руки и повела на цокольный этаж, где располагался гипермаркет.