Глава двенадцатая
Перед уходом подруг я предупредила Настю, чтобы она вернула таблетки на место и больше не лезла к Ирме.
– А чего это ты так о ней печешься? – удивилась подруга. – Она тебе пальто новое испортила, между прочим.
Я смутилась.
– Почему сразу о ней? Просто мало ли что у Ирмы в голове… Сорвется на нас и на корпоратив не пойдет.
– Ну и ладно, – пожала плечами Настя. – Мне этот корпоратив – работа сверхурочно. Ирма с ним носится, и ты туда же.
– Деньги-то неплохие, – возразила я, – я еще подарки никому не купила.
– А накопленные уже потратила? – удивилась Настя. – Ну ты, Тома, и транжира! Ладно, клятвенно обещаю вернуть таблетки на место, хотя лучше выкинуть их в унитаз и поговорить с Ирмой по душам. Промыть ей мозги. Такими вещами не шутят.
– Хорошо, что-нибудь придумаем, – вздохнула я.
Я немного пошаталась по квартире в ожидании обещанных сообщений от Вадима. Мама так и не возвращалась, на улице уже стемнело. Мы с дедом успели поужинать и сыграть партию в шашки, когда Вадим наконец написал:
«Встретимся в „Комоде“ в восемь».
Ох, это и есть третье свидание? Следом пришло еще одно сообщение: «Знаешь, где это? Сама дойдешь? Прости, котенок, не получится тебя встретить».
Почему-то почувствовала раздражение. «Котенку» захотелось нагадить в отместку в тапки, а ведь Вадим не написал ничего обидного…
Я натянула толстовку и джинсы, волосы собрала в небрежный пучок. С первыми двумя свиданиями, конечно, не сравнить. Но наряжаться нет настроения.
Вадим встретил меня на крыльце. Рядом с ним стояли незнакомые парни. Заведение это непростое, и, если б не Рубцов, я сюда и не попала бы: столики иногда бронировались за неделю. Увидев, что мы снова не одни, я не удивилась и даже не разозлилась. Теперь мне все равно.
– Привет, малыш! – чмокнул меня в щеку Вадим на глазах у незнакомых парней. Я чувствовала, что они смотрят на меня оценивающими взглядами, и оттого ощущала себя не в своей тарелке.
Заведение располагалось в бывшем особняке и внутри оказалось помпезным: колонны на входе и огромные хрустальные люстры.
За столиком, к которому вел меня Вадим, уже сидела большая компания. Девушки расположились на коленях у парней, и Вадим тоже по-хозяйски притянул меня к себе. Но я легонько его оттолкнула и села рядом на мягкий диван. Оглядела присутствующих: ни одного знакомого лица. Никого из этих ребят я точно не видела на катке. Как мне запомнить всех знакомых Вадима? В наше первое свидание был хотя бы Корниенко…
– А где Егор? – склонившись к уху Вадима, спросила я.
– Корней? – удивился Вадим. – Он с нами теперь не тусуется.
– Ммм, – промычала я разочарованно.
Музыка здесь играла приятная – танцевальная и легкая. Вадим то и дело куда-то уходил, возвращался, громко смеялся, шутил с кем-то, не обращая на меня внимания. Обиделся, что я не села к нему на колени? Мне стало скучно. Когда Рубцов в очередной раз вернулся с «перекура», я подергала его за рукав модной джинсовой рубашки. Вадим тут же склонился ко мне.
– Может, выйдем куда-нибудь? – предложила я.
– Зачем? – заулыбался Вадим, словно я предлагаю ему что-то непристойное.
– Ты обещал мне рассказать, что с тобой произошло, – напомнила я.
Лицо Вадима тут же изменилось – сделалось разочарованным.
– Ох, малыш, не сейчас, не сегодня, пожалуйста! Я пока не в настроении вспоминать весь тот кошмар. Слушай! – Вадим осмотрел меня. – А ты всегда так одеваешься?
– Как?
– По-спортивному. Я раньше не замечал.
Конечно, по сравнению с нарядными девчонками я выглядела как беспризорник.
– Тебе не нравится?
Возможно, я спросила слишком воинственно, потому что Вадим в ответ расслабленно улыбнулся и погладил меня по плечу:
– Нет, малыш, что ты, выглядишь… очаровательно. Просто помню, что в наши первые встречи ты одевалась по-другому.
– Потому что я думала, у нас свидания, а не собрания по интересам, – проворчала я. В помещении становилось душно, и мне захотелось скорее выйти на свежий воздух.
– Ты нравишься мне такой сердитой, – улыбнулся Вадим.
– Перекур? – спросил один из парней у Рубцова, поднимаясь из-за стола.
Опять?!
– Подождешь меня? – спросил Вадим.
Я неопределенно пожала плечами. Когда Рубцов в очередной раз ушел, за столом возникла неловкая пауза.
Мне надоело ждать, и я тоже встала. Ни с кем не попрощавшись, ведь Вадим нас даже не познакомил, я прошла к гардеробу, взяла куртку и вышла на улицу. Вадима на крыльце не оказалось, и я выдохнула с облегчением. Прощаться и с ним мне почему-то тоже не хотелось. Давно я не чувствовала себя такой дурой.
Достала телефон, зубами стянула перчатки и написала сообщение: «Привет! Ты как?»
Судя по всему, мое послание застало врасплох, так как ответа не последовало. Я шла по мокрому от снега тротуару. Мимо шелестели машины, прорезая темноту ярким светом фар.
«Не жалуюсь, – наконец ответил Егор. – А ты как? Отрываешься в „Комоде“?»
«Я оттуда ушла, – честно написала я. – Скучно стало».
Пока Егор не ответил мне, я набралась смелости и отправила еще одно сообщение: «Мы вместе отлично провели время! Жаль, что все закончилось».
«Жаль, что Вадима отпустили?))»
«Нет же! Жаль, что перестали общаться… Я скучаю».
Последнее сообщение напугало меня. Я быстро убрала телефон в карман куртки и снова надела перчатки.
После моих признаний случилось то, чего я опасалась. Егор мне не ответил. Я вспомнила, с чего началось наше общение: Рубцов и Корниенко поссорились из-за девчонки. Видимо, Егору не хотелось повторять прошлый опыт.
Ох, а ведь Корней не так меня понял. Я не имела в виду ничего такого… Наверное. А как еще можно меня понять? Вляпалась по самые уши. Я снова достала телефон из кармана, открыла нашу переписку и перечитала последнее сообщение. Так и шла по улице, гипнотизируя экран. Еще неделю назад моя жизнь была простой и понятной. Я знала, чего хотела, кто нравится и даже на что потрачу деньги. А теперь так сильно запуталась, что сама себя раздражаю.
Дома был только дедушка. Я решилась зайти к нему в комнату и ненадолго отвлечь от очередного сериала.
– Мама не приходила? – спросила я.
– Нет! Время еще детское.
Я прошла и села на кушетку, застеленную клетчатым зеленым пледом. По запаху было ясно, что дед снова курил трубку в комнате. Пользуется моментом, пока мамы дома нет.
– Дедуль, а если они решат съехаться? Завести еще детей? Страшно, если честно. Где мы будем жить? У нас мало места… Если только мастерскую переделать в детскую. Ты представляешь, если бы Роман заехал к нам? Наверное, у него огромная квартира, и мама переедет к нему. А мы с тобой останемся здесь. Ты понимаешь, что у нас может начаться новая жизнь?
– Ты что-то завалила меня вопросами, – проворчал дед. – Я не могу думать на голодный желудок.
Мы перебрались на кухню, и я сварила пельмени. Дед достал сметану из холодильника и свежую зелень. Теперь мы сидели перед дымящимися тарелками. Телефон лежал на столе, и я время от времени поглядывала на экран. Новых сообщений не было. Вадим тоже не писал. Даже не поинтересовался, куда я так внезапно исчезла.
– Кислая ты какая-то, – сказал дедушка, заметив мое разочарованное выражение лица.
Я нехотя рассказала дедуле про Вадима. О том, что он то внезапно пропадает, то появляется… И похоже, не особо заинтересован во мне. Появляется, когда дело касается его интересов.
– Ну и попутного ветра ему в горбатую спину, – проворчал дед.
Я рассмеялась. Дедушка всегда мог одной фразой поднять мне настроение.
– Все устаканится и образуется, – пообещал дед. – А теперь беги спать, завтра у тебя хоть и каникулы, но день сложный. А я мать твою со свидания дождусь…
Завтра действительно предстоял насыщенный денек – наш первый корпоратив. В обед нас заберет заказанный микроавтобус и отвезет в элитный загородный поселок к заказчику. Ирма уже скинула несколько занудных нравоучительных сообщений в рабочий чат о том, что нам ни в коем случае нельзя опаздывать. Я с вечера собрала вещи, упаковав в спортивную сумку костюм…
Уснула с зажатым в руке телефоном. Мое сообщение «Я скучаю» так и осталось непрочитанным.
* * *
Не опоздать не получилось. Утром мы с Лелей болтали по телефону, обсуждая вчерашнюю неудачную встречу с Вадимом. Потом всей семьей проводили ревизию в кладовке и разбирали елочные игрушки. Между делом мама сообщила, что Роман 31-го будет в командировке, но приедет к нам в гости второго. Свой первый Новый год они встретят не вместе…
Коробку с игрушками дедушка открывал, как сундук с сокровищами. Большинство из них они с бабушкой покупали еще в молодости. Пару лет назад я пыталась выпросить новые современные игрушки и модные гирлянды, но дед встал в позу. И я смирилась. А теперь даже представить не могла, что наша елка может быть другой – без елочек, кукуруз, грибочков и милых белочек.
– Такие игрушки сейчас дорого стоят, – с гордостью говорил дед.
Утро прошло в такой приятной суматохе, что я позабыла про заказанный микроавтобус. Чтобы не гипнотизировать телефон в ожидании нового сообщения, я отключила звук и припрятала гаджет под подушку. Призналась себе, что эсэмэс жду именно от Егора, но он так и не ответил. Зато Вадим объявился, но ему я ответила сухо, а последнее сообщение вовсе проигнорировала, правда, в отличие от Корниенко, прочитала его. Будет знать, как обламывать меня на свиданиях.
О времени я вспомнила, когда Настя позвонила на телефон моей мамы.
– Ой, Томила, у вас ведь сегодня корпоратив! – ахнула мама.
Я, чертыхнувшись, помчалась одеваться. Путь предстоял неблизкий: дом находился за городом, куда ехать около трех часов по заснеженной трассе. Хорошо, что сумка со всем необходимым собранная стояла в коридоре.
Микроавтобус ждал меня во дворе, громко урча на морозе. Водитель, ежась от ветра, курил. На переднем пассажирском сиденье восседала недовольная Ирма. Как обычно, деловая, лицо тяпкой… Я вспомнила, чем закончилась наша последняя встреча, когда мы вцепились друг другу в волосы. И как работать в такой напряженной обстановке и совсем не дружном коллективе?
– Всем приветик! – весело воскликнула я, с трудом открыв примерзшую дверь.
– Ты не умеешь пользоваться часами? – тут же повернулась Ирма и одарила меня злым взглядом. Все-таки костюм Снежной принцессы подходит ей как никому другому. Холодная, как ледышка.
– У людей могут быть разные дела, – вяло начала я оправдываться.
– Если хочешь чего-то добиться в карьере… – начала нудеть Ирма. Степа и Настя сидели рядом, прижавшись друг к дружке. Салон до сих пор не прогрелся. Может, еще и от ревности Ирма метала молнии.
– В карьере Медведя? – усмехнулась я.
– Не перебивай, Литвинова! Нас ждут к определенному времени…
Я больше не стала с ней спорить. Признаю, немного опоздала. Прошла в салон, заняла одно из свободных мест, а на соседнее кинула сумку. Водитель, перекурив, вернулся в салон, и Ирма тут же захлопнула варежку.
Первые минут сорок мы ехали молча под радио «Дача». Салон постепенно прогрелся, и Настя, к великому разочарованию Степы, перебралась ближе. Сумку мы скинули на пол.
За окном мелькали могучие сосны. Степа быстро задремал. Ирма молча смотрела на проносящийся мимо пейзаж. Со своего места я видела только ее гордый профиль. Настя играла в телефон – собирала какие-то шарики.
– Серьезно? – воскликнула я, увидев, на каком уровне подруга. – Кажется, ты единственный человек младше шестидесяти, кто играет в эту игру.
– Она успокаивает мне нервы, – ответила подруга.
Чуть позже я тоже немного подремала, а когда проснулась, радио шипело. Водитель убавил звук.
– Здесь уже не ловит, – пожаловался водитель.
– А давайте споем? – предложила я.
– Еще чего не хватало, – фыркнула Ирма.
– Давайте! – поддержал меня водитель. – А то я за рулем уже засыпаю. Только что-нибудь новогоднее – для поднятия праздничного духа, как говорится.
Настя не имела ничего против, тем более что пела она прекрасно. Степа тоже не возражал. Только Ирма демонстративно отвернулась к окну, а когда я первой затянула: «Осты-ыли реки-и и земля осты-ыла…», даже демонстративно закрыла ладонями уши.
– И чуть нахохлились дома! – подключилась ко мне Настя.
Продолжение куплета мы уже пели с ней хором:
– Это в городе тепло и сыро, это в городе тепло и сыро, а за городом зима, зима, зима!
Мы с Настей переглядывались и улыбались друг другу. Так здорово звучали в унисон. День был хоть и ветреным, но солнечным и снежным. А когда в припеве вступил Степа, Настя чуть не выронила из рук телефон. Затрубил внезапно: «И-и-и уно-о-о-ос-и-ит меня-а!» – так громко, что наш водитель от неожиданности крутанул руль и едва не съехал на обочину.
Мы с Настей в полном замешательстве перестали петь, поэтому Степа горланил теперь один, не попадая в ноты: «Три белых коня, эх! Три белых коня… Декабрь, январь и февра-а-аль!»
Когда он закончил, я ошарашенно спросила:
– Что это вообще было?
– Думала, мы лося сбили! – добавила Настя.
– А мне понравилось! – ничуть не смутившись, довольно сказал Степа. – По-моему, хорошо получилось. Громко!
– Не слушай этих двух гадюк, Степочка, – подключилась Ирма. – Им лишь бы свое «фи» по любому поводу высказать…
Настя взялась было спорить, кто тут еще выступает с «фи», но я ее остановила. Не хватало еще рассориться перед выступлением. Корпоратив – дело ответственное. Тем более на такое мероприятие мы ехали впервые.
По пути мы сделали небольшой привал. Водитель завез нас в придорожное кафе. Это было очень кстати: я, например, уже успела изрядно проголодаться. Все, кроме Ирмы, накинулись на еду. Мы с Настей взяли пирожки с капустой, а Степа чебурек и несколько сосисок в тесте. Ирма же ограничилась одним кофе.
– А ты почему не ешь? – с полным ртом спросил Степа.
Мы с Настей переглянулись.
– Чебурек из кошки? Нет, спасибо. Я лучше после работы с чистой совестью поем.
Мы-то знали, что и после работы Ирма вряд ли станет наедаться. А вот Степа озадачился другим:
– Из какой еще кошки? – спросил он, разглядывая свой чебурек. Тут даже Ирма закатила глаза. Любовь любовью, но когда Степа тормозил, это раздражало всех.
В элитный коттеджный поселок мы заехали, когда уже смеркалось. Тут уж все припали к окну. Поселок с одинаковыми каменными домами был так красиво украшен к Новому году, что даже дух захватывало. Я подобное видела только на картинках.
Мы выгрузились из машины у одного из таких домов. Пару минут простояли молча, просто разглядывая каждую деталь на подсветке. Наконец Ирма, наш организатор, взяла себя в руки и первой пошла к дому, потянув за собой Степу.
Открыла нам высокая ухоженная женщина в деловом костюме. Она назвалась гувернанткой, хотя я поначалу решила, что это хозяйка дома. Не успела я оглядеться, как в коридор выскочила Лиза и кинулась мне на шею, как будто мы были лучшими подругами и не виделись несколько лет.
– Я так рада тебя видеть! – сказала девочка. Перестав обниматься, она добавила: – И всех вас, конечно.
Ребята вразнобой поздоровались, смущаясь и теряясь от роскоши, которая нас окружала.
Нас провели в комнату, где мы могли переодеться. Оказалось, что гостей будет много и все вот-вот приедут.
– Будут деловые партнеры с детьми и родной брат Евгения Евгеньевича с семьей…
Мы только кивали в ответ. Какая разница, сколько детей будет! В час пик в ТЦ их было несколько десятков. Лишь бы хорошо заплатили.
Лиза прорывалась к нам несколько раз, чтобы увести меня в свою комнату. Конечно, сейчас она вела себя совсем иначе, чем в нашу первую встречу. Заметно, что она растет в любящей семье и дом – ее крепость. Была бы она такая живая и открытая и за пределами своей семьи, многих проблем удалось бы избежать.
Гости съезжались. Мы то и дело слышали, как в дверь звонят. Степа переоделся первым и теперь из окна разглядывал дорогие тачки, комментируя, сколько они могут стоить. А у меня после прогулки с Вадимом развилась фобия на такие машины.
– На такой я даже как-то каталась, – все-таки сказала я, тоже выглянув из окна, – только на черной.
– Когда это? – посмотрела на меня с интересом Настя.
– Таких только две в городе, – восхитился Степа, – одна черная, вторая белая.
От этих слов мне поплохело. И от знаний Степы – тоже.
– Это было давно, – промямлила я, не желая вдаваться в подробности.
– И неправда! – хмыкнула Ирма за моей спиной.
Хотелось стукнуть ее по голове, но я сдержалась.
Когда до начала представления оставалось пятнадцать минут, к нам снова заглянула Лиза.
– Ты пойдешь смотреть мою комнату? – спросила она.
– Но я уже переоделась, – откликнулась я, постучав по своим мягким пушистым бокам.
– Я проведу тебя так, что никто не заметит, – сказала Лиза, – моя комната на этом же этаже.
Ирма смерила меня подозрительным взглядом.
– Литвинова, если ты не вернешься вовремя… – начала она, но я только отмахнулась:
– Вернусь, вернусь!
– Это надо же быть такой безответственной!.. – снова начала Ирма.
Но я, не дослушав, выскочила за дверь вслед за Лизой. Мы прошли по светлому длинному коридору. Внизу уже слышались оживленные голоса, музыка и детский смех. Играл новогодний плейлист.
Стены в комнате Лизы украшали детские рисунки.
– Ох, как здорово! – воскликнула я, внимательно разглядывая каждый.
– Мне больше нравится акварелью рисовать, – сказала Лиза. – Вот наша семья.
Я взглянула на картину: красиво и солнечно, лето, море, пляж и вся семья в сборе, младший брат Лизы еще совсем маленький.
– Это еще до развода родителей, – сказала Лиза, – сейчас я уже так красиво не нарисую.
– Давно они развелись? – спросила я.
– Прошлым летом. Они очень сильно ссорились. Папа много работал, и мама нашла себе нового мужчину. Мы остались с папой, а мама приезжает раз в неделю. Жаль, что не получится вас с ней познакомить. Когда папа дома, мама не появляется. Они никогда не встречаются, потому что папа не может ее простить. Он очень обижен.
– Мои родители тоже развелись, – сказала я.
– Правда?
– Угу. Давно, когда я была маленькой. Они такие разные по характеру, из их брака ничего хорошего не получилось. Зато теперь у меня есть три единокровных брата. Почти футбольная команда. Но мы редко видимся.
– Ты хорошо общаешься с отцом?
Я поморщилась:
– Ну так, средне. Можно было бы и получше. Когда я к ним прихожу, папа тут же принимается меня усиленно воспитывать и учить жизни. Как будто родители нужны только для этого. Мне хочется, чтобы он просто безоговорочно меня любил.
– В нашей семье не принято показывать чувства, – сказала Лиза. – Когда мне что-то не нравится, я рисую.
– Моя мама художница, поэтому я понимаю, о чем ты.
– Как у нас с тобой много общего, – восхитилась Лиза.
– По поводу рисования я бы поспорила, – рассмеялась я. – У нас картины пишет только мама. Природа на мне отдохнула. Рисую я как курица лапой.
Лиза рассмеялась.
– У меня кое-что для тебя есть. – Я с трудом подвернула рукав и сняла со своего запястья браслет-ниточку. – Все это глупости, конечно, но мне кажется, будто с этим браслетом мы становимся чуточку счастливее. Бери-бери, его дарят только тому, кто искренне нравится. Их плетет моя подруга. Она вкладывает в них всю душу и капельку волшебства.
Лиза взяла в руки браслет и принялась разглядывать необычное плетение.
– Красивый! А как же ты теперь… без чуточки счастья?
– У меня есть еще один, – улыбнулась я. – Счастья много не бывает.
Лиза рассказала мне, кто еще сегодня придет к ним в гости, что папин главный партнер – жутко забавный и шепелявый, а ее дядя – отличный семьянин, и если бы Лиза и захотела в будущем семью, то только такую. Предупредила, что ее кузены – пятилетние близнецы – жуткие хулиганы, поэтому нужно быть готовым к их проделкам.
Когда настало время выступления, мы спустились на первый этаж в огромную гостиную. Наряженная пушистая елка упиралась в высокий потолок. Кажется, у нас на городской площади елка поскромнее. Зарядившись духом праздника и волшебства, мы блестяще отработали наше выступление. Впервые на одном дыхании. Гости остались в восторге. Нам и самим понравилось! После выступления намечались танцы и банкет.
Нам разрешили переодеться и спуститься к гостям. Микроавтобус должен был приехать через час, поэтому пока мы наслаждались фуршетом.
– Она опять не ест? – жуя брускетту с красной рыбой, спросила Настя. Мы посмотрели на Ирму. Она стояла в уголочке и пила воду.
– Ты будто заделалась ее бабушкой, – засмеялась я.
– Нет, серьезно, я столько прочитала про эти таблетки… Ирме надо с них срочно слезать.
– Так она тебя и послушает, – сказала я.
Не сговариваясь, мы с Настей подошли к Ирме.
– Ты уже пробовала вот такой салатик? – спросила я, указав на свою тарелку.
Ирма поглядела на нас исподлобья, как на врагов народа.
– Пробовала, – соврала она, не моргнув глазом.
– А это? – Настя прихватила с собой целую тарелку, на которую положила всяких яств для Ирмы. – Кстати, ты сегодня отлично выглядишь!
– В чем дело? – насторожилась Ирма. А кто бы на ее месте не насторожился? – Вы меня отравить чем-то решили?
Мы не успели ответить. К нам уже спешил хозяин дома Евгений Евгеньевич. Ирма под шумок улизнула, чтобы мы ее не соблазняли.
– Ох, девушки, огромное спасибо за чудесное представление! – начал Евгений Евгеньевич. – Но где же ваш кавалер?
Я глазами отыскала Степу, который с таким аппетитом уплетал что-то из своей тарелки, что даже уши ходили ходуном.
– Наверное, с кем-то ведет светскую беседу, – улыбнулась я. – Это так на него похоже.
– Да-да, – закивал Евгений Евгеньевич. Видимо, сам он тоже был не прочь вести беседы, потому как заочно представил нам практически всех гостей. В это время мимо нас с визгом промчались те самые близнецы, которые во время выступления едва не сбили хрупкую Ирму с ног.
– Мои любимые племянники, – рассмеялся Евгений Евгеньевич. – А вот, кстати, мой брат с супругой. Детей к нам привезли, а сами немного припозднились.
Я оглянулась и обмерла. В той же водолазке, что и на нашем семейном ужине, Роман нежно держал за плечо жену, а на пальце поблескивало дорогое обручальное кольцо.
Кажется, он даже не сразу понял, что перед ним я. Не узнал, да и не ожидал здесь увидеть. А когда осознал, переменился в лице. Но жену не отпустил. Тут же подбежали близнецы и счастливо с двух сторон обхватили родителей.
Все весело обсуждали что-то как ни в чем не бывало. Праздник продолжался. А я так и застыла с бокалом апельсинового сока в одной руке и канапе в другой.
– В этом году мы с братом решили отправиться семьями на хороший горнолыжный курорт, – продолжил Евгений Евгеньевич.
Я не знала, куда себя деть. Такие ситуации бывают в кино, но чтобы это произошло со мной…
– …второго уже вернемся! Бизнес, дела…
Второго? А затем заедет к моей маме? Какой же он подонок! Роман демонстративно не смотрел на меня. Я вспомнила, как Лиза восторженно отзывалась о нем, и мне стало противно. Скорее всего, я поступала невежливо, но я решила уйти, ни с кем не попрощавшись. Словно в тумане пересекла гостиную, а в коридоре столкнулась с Ирмой, наступив той на ногу.
– Боже, осторожнее! – раздраженно взвизгнула Ирма. – Тома, ты пьяная, что ли?
Чувствовала я себя и правда паршиво, будто перебрала. В какой-то момент меня страшно замутило. Я поставила бокал на комод, прижалась спиной к стене и медленно сползла на пол.
– Ой, Тома, ты чего? – забеспокоилась Ирма, подскочив ко мне. – Что с тобой? Что болит?
– Тошнит, – еле слышно выговорила я.
– Что-то не то съела? Погоди, я сейчас!
Ирма метнулась в сторону большого зеркального шкафа, в котором мы оставили верхнюю одежду. Вернулась ко мне одетая в шубу с моим пуховиком в руках и шарфом.
– Вот, накинь! Пойдем! Тебе на свежий воздух надо, лучше станет…
Ирма помогла мне выйти на большое белое крыльцо. Музыка и многочисленные голоса остались в доме. Мы уселись прямо на ступеньки. Ирма встревоженно заглядывала мне в лицо и повторяла:
– Ну как? Ты как?
А я жадно ловила воздух ртом, будто была рыбой, выброшенной на берег. Тошнота постепенно отступала, и в глазах больше не темнело. Теперь я сидела, боясь лишний раз пошевелиться. Нашла удобное положение, привалившись к Ирме. На улице стояла тишина, и звезды в черном небе были такими яркими и большими, будто их нарисовали.
– Мне уже лучше, – выдавила я из себя.
– Отравилась? – спросила Ирма.
– Нет, просто вдруг показалось, что сейчас умру.
– Похоже на паническую атаку, – со знанием дела сказала Ирма, – у меня такое иногда бывает от… – Она осеклась. Но я поняла, что Ирма имеет в виду свои чудо-таблетки. – Наверное, душно было. Да еще такое скопление народу…
– Наверное, – только и сказала я.
– Может, тебе водички? – предложила Ирма.
– Давай, – согласилась я.
Ирма скрылась в доме. Вернулась спустя несколько минут со стаканом воды.
– Держи!
– Спасибо…
Пока я жадно пила, Ирма не сводила с меня взгляда. А потом вдруг сказала:
– Автобус за нами подъедет только через полчаса. Он здесь ждет, в поселке. Можем позвонить и попросить водителя, чтобы приехал сейчас. Если мы скажем, что ты неважно себя чувствуешь, ребята поймут.
– Было бы неплохо, – сказала я.
Я лучше подождала бы автобус на крыльце и не возвращалась в дом, но там оставались мои вещи. Ирма, словно прочитав мои мысли, сказала:
– О сумке не беспокойся, мы ее вынесем.
– Спасибо, – кивнула я.
Не хочу быть здесь ни минуты. Ирма снова ушла в дом, а я только прислушивалась, боясь, что дверь снова отворится и на крыльцо выйдет Роман. Интересно, как бы он объяснил своей семье, если бы его застукали беседующим со мной? Какие у нас общие интересы? Кроме моей мамы… о которой здесь наверняка никто не знает.
Когда мы складывали реквизит и аппаратуру в багажное отделение, луна светила так ярко, что даже прожекторы не понадобились бы. Водитель, Ирма и я занимались вещами, а Настя со Степой, стоя чуть поодаль, что-то обсуждали.
Только сейчас я немного выдохнула. Хотя и не представляла себе, как я встречусь с мамой. Как ей обо всем рассказать? И поверит ли она мне? У нас доверительные отношения. Были, по крайней мере, до этого декабря, пока мама не вздумала утаивать от нас своего мужчину, а я не рассказала ей о таинственном похищении Вадима.
А если бы я не обнаружила портрет, или мама не познакомила нас, или не было бы этого праздника, сколько маме пришлось бы жить во лжи?..
И все-таки Роман меня окликнул. Вышел за ворота и негромко позвал по имени. Я даже не сразу расслышала, если бы Ирма не пихнула меня:
– Тебя зовут!
Я обернулась. Роман стоял у ворот в накинутой на плечи дубленке.
– Можно тебя на несколько минут?
Я нехотя подошла.
– Не думаю, что нам понадобится несколько минут, – сказала я, глядя ему в глаза. – Нам особо не о чем говорить, и так все понятно. Вы, Роман Евгеньевич, подлец, изменник и обманщик.
– Ты многого не знаешь, – начал Роман.
– Я знаю главное. И вы сами должны рассказать маме все. Сегодня. Я сажусь в машину, буду в городе через три часа. А вы в это время позвоните ей и скажете, что все кончено, потому что…
Я не могла подобрать слов. Почувствовала, что от разочарования даже сказать нечего. Вспомнила, как мама буквально утром счастливо делилась своими планами. И как вчера они с Романом ходили в театр… Интересно, что он говорил своей жене?
– Послушай, Тома, со мной тоже впервые такое. Кажется, я никого до этого так сильно не любил. Мне тоже нелегко. Я разведусь с женой, слышишь? Я не оставлю никогда детей, но жену свою я больше не люблю…
Я быстро замотала головой.
– Прекратите! – громко перебила я. – Зачем вы мне все это рассказываете? Мне плевать! Вы сделали больно моей маме, обманули ее! – Из-за охватившей злости я снова не могла подобрать нужные слова и просто бросила: – Да идите вы к черту!
Развернулась и пошла к автобусу. Роман стоял на месте и смотрел мне вслед. Все-таки пришлось оглянуться, и, уже наплевав на все тайны, я громко проговорила:
– Если вы сегодня же не расскажете обо всем моей маме, я приеду и позвоню вашей жене. Я спрошу номер у Лизы. Мы с ней дружим. Вы ведь все равно собираетесь разводиться, верно? Тогда какая разница…
Судя по тому, как Роман опасливо завертел головой в страхе, что нас могут услышать, разводиться он вовсе не собирался. Больше он ничего не сказал и молча пошел в дом.
Обратно мы ехали в тишине. Хотя корпоратив прошел хорошо, все были выжаты как лимоны. А я чувствовала себя так, будто меня переехал грузовик.
– Что от тебя хотел этот мужик? – спросила Настя. – Он ведь, кажется, брат хозяина…
– Он ухаживает за моей мамой, будучи женатым, – устало ответила я.
– Да ладно! – ахнула Настя и зачем-то прильнула к окну, будто Роман мог быть там, посреди снежных полей. – Вот гад!
– Не то слово…
– Бедная тетя Лена! А она как?
– Влюблена по уши, – вздохнула я, откинувшись на спинку сиденья.
За окном мелькали редкие фонари. Вскоре я уснула на Настином плече, а проснулась, когда автобус остановился у моего подъезда. Попрощавшись со всеми, я спрыгнула с подножки и задрала голову. Свет в маминой комнате не горел. С гулко колотящимся сердцем я направилась домой.
Дверь открыл дедушка. По его выражению лица я поняла, что он уже в курсе. Все-таки мои угрозы позвонить жене Романа возымели успех.
– Как она? – спросила я шепотом. В квартире было непривычно тихо, даже телевизор в комнате деда не бормотал.
– Закрылась у себя, – проворчал дед, – ужинать отказывается. Он часа полтора назад звонил. Бросил по телефону. С глазу на глаз духу не хватило.
– Ой, дед, это из-за меня, – расстроенно начала я. – Из-за меня по телефону! Просто, понимаешь, мне пришлось бы самой с ней говорить… а я не в состоянии!
– А ты-то при чем?
– Он про меня не говорил?
– Честно сказать, не знаю подробностей, – растерялся дед. – Лена так расстроилась, что и двух слов связать не могла.
Я рассказала деду, при каких фантастических обстоятельствах вскрылась вся правда. Дедушка был вне себя от злости. Сокрушался, что сразу не понял, что за фрукт этот Роман, а ведь обычно хорошо чувствует людей…
– Дедуль, как думаешь, а он смог бы развестись?
– Какая теперь разница! Твоя мать на это все равно не пойдет… Учитывая, что ее мужа тоже увели из семьи.
Да, развод с папой был для мамы болезненным. Измены она ненавидела больше всего на свете.
Я быстро приняла душ и переоделась в пижаму после сложного дня. Мама из своей комнаты так и не вышла. Тогда я все-таки решилась заглянуть к ней. Постучалась, но мама не ответила. Я тихонько приоткрыла дверь.
Мама лежала на кровати, отвернувшись к стене. Шторы были распахнуты, и в комнату проник яркий свет луны. Я вспомнила, как буквально пару дней назад мама так же сидела в темноте и улыбалась от сообщений Романа. А теперь… Все с ног на голову.
– Ты спишь? – негромко спросила я.
Мама повернулась. Я подошла ближе к кровати и даже в сумерках сразу заметила, что ее лицо заплакано.
– Нет, не сплю, – ответила мама глухо.
– Это я велела ему позвонить тебе.
Я присела на край кровати и взяла маму за руку. Ладонь показалась мне ледяной.
– Да, он сказал, что был с семьей…
Я ощутила ужасное чувство беспомощности.
– Мне очень жаль, – только и сказала я. Какая глупая фраза! Кажется, в таких случаях она только раздражает… Я поспешно добавила: – Прости!
Мама грустно улыбалась:
– За что? Хорошо, что это длилось недолго и не зашло слишком далеко. Думаю, зря я вас познакомила, поторопилась… А с другой стороны – правда все равно когда-нибудь открылась бы, но сколько времени я проходила бы дурой? Было бы еще больнее. Все к лучшему.
Я только растерянно кивнула.
– Полагаю, как прошел твой день и выступление, смысла спрашивать нет? – горько усмехнулась мама.
– Выступили отлично! – быстро заговорила я, пытаясь хоть немного отвлечь маму. – Степа потом смел весь банкетный стол…
Мама слушала меня и пыталась улыбаться, но я видела, что сейчас она находится не здесь, а в своих печальных мыслях. Я, пытаясь развеселить маму, снова принялась говорить про Ирму и Степу, но в итоге голос мой все-таки предательски дрогнул и я, заплакав, обняла маму.
– Тома, ну ты чего? Глупость какая, не плачь… – говорила мама каким-то незнакомым голосом. И плакать хотелось еще больше. – Все это такие глупости…
– Мамочка, все будет хорошо, – повторяла я, – ну подумаешь, встретишь еще любовь. И счастье узнаешь без лжи.
Я подняла голову и посмотрела маме в глаза. Она жестко возразила:
– Не хочу я больше никакой любви