Глава восьмая
Маргарита открыла нам дверь и так дружелюбно улыбнулась, что весь мой враждебный настрой тут же куда-то испарился. А еще, что греха таить, не каждый день видишь так близко человека из телика… Я немного смутилась.
– Привет! – поздоровалась она с нами почему-то шепотом.
– Привет! – так же шепотом ответил Корней.
Я удивленно посмотрела на них и просто молча кивнула.
– Это Тома, – представил меня Корней. Надо же, даже не исковеркал мое имя.
– Очень приятно, – продолжала улыбаться Маргарита. Улыбка у нее была открытой и обаятельной. Я не удержалась и улыбнулась в ответ. Тут же вспомнила ее роли, в которых она смотрелась очень органично. Марго играла популярных, красивых и уверенных в себе девчонок. Кажется, в жизни она была такой же.
– Ох, Тома, я так рада, что вы согласились помочь Егору, – залепетала она. Я перевела взгляд на Корнея, но тот только отвел глаза. Понять бы, во что я ввязалась…
Я снова растерянно кивнула. Наверное, Маргарита решит, что я немая.
– У меня уже через полчаса сеанс в кино. Так захотелось развеяться. Я в четырех стенах уже от скуки вою… – Она говорила это быстро, натягивая красивое приталенное пальто. – От Вадима есть новости? – добавила Маргарита обеспокоенно.
– Пока нет, – покачал головой Егор. – Тома, кстати, та самая девушка Вадика.
Марго перестала одеваться и теперь осмотрела меня оценивающим взглядом. Я тут же поняла: между ними с Вадимом что-то было.
– Вот как, – откликнулась Маргарита.
– Вы встречались? – прямо спросила я. Чего ходить вокруг да около? Забавно, что это было моей первой сказанной здесь фразой. Точно, сочтет меня ревнивой истеричкой. Похоже, так оно и было. Понять бы еще, кого именно я приревновала…
Марго явно растерялась от моего вопроса, но все-таки расплывчато ответила:
– Когда-то.
Ее ответ меня удовлетворил. «Когда-то…» – в прошедшем времени. Вот уйдет Марго, и попытаюсь выяснить подробности у Корнея. Припру его к стенке.
– Она пока спит, – обратилась к Корнею Маргарита. – Я все рекомендации оставила на холодильнике. Тома, теперь мне почему-то спокойнее, – сказала она мне. – Если что, сразу звоните!
Я только растерянно захлопала глазами. Кто спит? Надеюсь, она о кошке…
Напоследок Марго чмокнула Корнея в щеку и бесшумно выскочила за дверь.
Мы остались вдвоем в чужом светлом коридоре. Я прислушалась. В квартире было тихо.
– Только не говори, что мы должны сидеть с чужим ребенком, – испуганно проговорила я вполголоса.
– Я думал, у девчонок врожденные инстинкты, – усмехнулся Корней.
– Индюк вроде тебя тоже думал, – проворчала я, не спеша разуваться. С младенцами у меня натянутые отношения. Обычно я видела их издалека и понятия не имела, как за ними ухаживать. Судя по растерянному виду Корнея, он тоже.
Мы разделись и на цыпочках прошли в большую комнату. Опасливо оглядевшись, удостоверились, что младенца здесь нет. Судя по всему, ребенок спал в дальней комнате, куда прикрыта дверь. Мы с Корнеем периодически поглядывали туда с опаской.
– И с чего ты решил, что Вадим может прятаться у Марго? – спросила я.
– Потому что Марго – наша подруга детства, – ответил Корней. – Мы очень близки. Я ведь тебе уже говорил.
– А они давно встречались?
Егор не сразу ответил на мой вопрос. Разлегся на диване с пультом в руках, вытянул длинные ноги.
– Давно, – наконец соизволил ответить Корней.
– Это ребенок Вадима?
– Чего? – Егор посмотрел на меня как на умалишенную и рассмеялся. – Не представляю Рубцова папочкой. Нет, конечно, не Вадима.
Я выдохнула с облегчением. О таких вещах стоит предупреждать.
– Падай рядом, – постучал по дивану Корней. – Нам нужно набраться сил перед тем, как начнется схватка с человеческим детенышем.
– Как зовут детеныша?
– Алиса, – ответил Корней, – ей восемь месяцев.
– Алиса – красивое имя, – сказала я, и мы с Корнеем, не сговариваясь, посмотрели на дверь.
– Кто же отец ребенка?
– Это долгая и не особо красивая история, – нехотя ответил Корней, а я решила, что на самом деле часто сую свой нос в чужие дела. Но остановиться порой просто невозможно. – Марго с отцом ребенка не общается. Если она посчитает нужным, то расскажет тебе. А еще прочтет тебе лекцию о важности предохранения. Учись на чужих ошибках, Тамара.
Я покраснела и отвернулась. Егор, заметив мое смущение, довольно улыбнулся.
– Разве ребенок – это ошибка? – спросила я.
– Когда тебе восемнадцать и ты на пике славы, сложно принять верное решение, – сказал Егор, не отрывая взгляда от экрана. – Да здесь и нет верных решений. Что ни выберешь, все равно станешь прокручивать в голове различные сценарии, что было бы, сделай ты по-другому.
По телевизору шел «Топ Гир». Егор внимательно смотрел передачу, а я не могла перестать думать о Вадиме. Происходящее казалось каким-то бессмысленным. Прошло три дня, а дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Кому, когда, куда отдавать деньги? Отпустят ли Вадима после выкупа?..
От нерадужных мыслей меня оторвал громкий детский плач. Егор убавил громкость на телевизоре и красноречиво посмотрел на меня.
– Чего? – рассердилась я. – Это ты вызвался помогать подружке. Я тут при чем? Я видела детей только по телевизору в рекламе детского питания.
– Сама навязалась за компанию.
Я возмутилась:
– Нужна мне твоя компания! Я думала, мы будем разыскивать Вадима, а не работать няньками.
Плач становился настойчивее. Нам не оставалось ничего другого, как подняться с дивана и осторожно направиться к детской комнате. Мы крались, будто к логову злого тролля. Нам еще грабель и зажженных факелов в руках не хватало. В какой-то момент мне стало смешно, и я, расхохотавшись, схватила Егора за руку:
– Слушай, расслабься. Что мы, вдвоем не справимся? Она меньше нас в два с половиной раза! По крайней мере, тебя – точно.
Я осмотрела Егора, рост которого точно за сто восемьдесят сантиметров.
– А если ей придется менять подгузники? – с ужасом произнес Корней.
Это мне в голову пока не приходило. Меня гораздо сильнее волновало, как мы сможем успокоить Алису, потому как плач не прекращался.
– Эту проблему мы решим по мере поступления, – философски сказала я, – пока нам нужно ее успокоить.
Но сказать легко, а как это сделать? Впервые в жизни я взяла младенца на руки, но Алиса продолжала орать так, что у меня закладывало уши.
– Сделай же что-нибудь! – взмолился Корней.
– Что? – огрызнулась я. – Она меня впервые в жизни видит! Конечно, я ей не нравлюсь. И если ты такой умный…
Я вспомнила о рекомендациях на холодильнике, бесцеремонно вручила орущую Алису Егору и метнулась на кухню.
Детский крик по-прежнему стоял у меня в ушах. Я несколько раз прочитала одну и ту же строчку в записке, стараясь понять неразборчивый почерк Маргариты. До меня не сразу дошло, что в комнате вдруг стало как-то подозрительно тихо. В первую очередь полезли в голову глупые мысли о том, что Корней мог навредить ребенку. Я поскакала обратно в комнату, где Егор носил Алису на руках из стороны в сторону и напевал песню «От винта»:
Кто мечтает быть пилотом,
Очень смелый, видно, тот.
Потому что только смелый
Сам полезет в самолет.
Потому что только смелых
Уважает высота,
Потому что в самолете
Все зависит от винта!
– От-от-винта… – не выдержала и подпела я.
Егор развернулся и, явно стушевавшись, уставился на меня. Алиса молча разглядывала его лицо и неуверенно улыбалась. Теперь, когда она не орала, да еще и с нового ракурса, я смогла лучше разглядеть малышку. Алиса оказалась копией Маргариты. И это очень хорошо, подумала я. Наверное, было б настоящей пыткой для Марго, если бы дочь походила на своего отца, которого вычеркнули из жизни…
– Кто-то тоже любит «Смешариков», – засмеялась я.
Корней немного растерянно усмехнулся.
– Ага, как видишь, я ей понравился.
Алиса покорно сидела на руках у Корнея. Мне даже стало немного обидно, что успокоить ребенка удалось именно ему. Правда, мне и в голову не пришло запеть. Я просто носилась с Алисой по комнате как полоумная.
– Держи, – Егор протянул мне ребенка. Алиса от такого расклада тут же скуксилась и снова начала плакать.
– Та-ак, – недовольно протянул Егор, – ясно.
Он снова прижал к себе малышку, и та сразу замолчала.
– Ты имеешь успех у женщин помладше, – заметила я. – Ладно, неси ее на кухню. Будем кормить.
На кухне мы с Корнеем, как два слепых котенка, уткнулись в рекомендации на холодильнике.
– А что едят дети в этом возрасте? – спросил Корней, оглядывая Алису, которая теперь покорно сидела в своем детском кресле и ждала, что же мы ей предложим. – Им уже можно давать чипсы?
– Сомневаюсь, – покачала я головой.
– А мороженое?
– Ты прикалываешься надо мной? – рассердилась я. Тут же указала на кухонный стол, где стояло несколько баночек с детским питанием. – Вот!.. Тут все: овощи, фрукты…
С горем пополам мы разобрались, что овощи нужно сначала подогреть. Алиса все это время с интересом наблюдала за нашими метаниями по кухне.
– Кабачок и брокколи, – прочитал Егор. Открутил крышку, и тут же послышался щелчок. – Фу-у, ну и вонища!
Его кислое выражение лица очень повеселило Алису. Она так забавно расхохоталась, что мы тоже непроизвольно улыбнулись.
– Не думал, что дети такие милые, – сказал Егор.
– Аналогично, – согласилась я, разогревая питание. – Попробуй, не слишком горячо?
Я протянула ложку Корнею, но тот, снова учуяв запах, только закашлялся.
– С ума сошла? Сама это пробуй!
– Я овощи не ем.
– Совсем? – удивился Егор.
– Морковный торт считается?..
Алису мы накормили с горем пополам. При этом измазались так, что Корнею пришлось застирывать толстовку. Далее последовал час развлечений. Сидеть у меня на руках Алиса по-прежнему отказывалась, а я не особо и расстраивалась по этому поводу. Гораздо больше мне нравилось наблюдать за этими двумя со стороны. Егор, оказывается, отлично ладил с младенцами, что, судя по всему, для него самого стало открытием. Он качал Алису на руках, а она весело верещала. Наконец-то, видя меня, малышка хотя бы перестала плакать, что уже радовало.
– Неужели она к тебе привыкла? – заметил Егор. – А то я уже хотел посоветовать тебе сходить в церковь.
– Отстань, – огрызнулась я, протягивая руки к Алисе. Она тоже потянулась ко мне, и это привело меня в неописуемый восторг, хотя до этого мне казалось, что я прекрасно проживу и без ее «признания». Но нравиться улыбчивому младенцу, оказывается, приятно. Почему-то я испытала радость и гордость за себя.
За вечер мы так сработались и привыкли к Алисе, что даже бесстрашно поменяли ей подгузник. Действовали четко и слаженно, как настоящая команда.
Когда Алиса, утомившись, уснула, мы с Егором переложили ее в кроватку, а сами рухнули на диван без сил. А ведь просидели с ребенком всего один вечер. Не представляю, как справляется Маргарита…
Лежали, касаясь друг друга плечами, и смотрели в потолок.
– Как думаешь, когда она сможет вернуться в кино? – спросила я.
– Кто? Марго?
– Ну не Алиса же.
– Пока она расставила приоритеты.
– А ведь я видела ее в сериале… В том, где она играла приезжую девушку и покорила Москву. Почему отец ребенка не помогает Марго? Козлина! А ее родители что?
– Тома, ты снова лезешь не в свои дела, – непривычно мягко остановил меня Егор. Я удивленно посмотрела на Корнея. Даже в темноте было заметно, как блестят его глаза.
Когда вернулась Марго, я уже успела немного вздремнуть на плече у Корнея. Все-таки маленькие дети очень выматывают.
Судя по счастливым глазам, Маргарита ходила в кино не одна. И хотя она для меня чужой человек, я от всей души за нее порадовалась. Вот было бы здорово, если б Марго встретила достойного человека.
– Как вы провели время? – спросила Маргарита. Вместе с ней в квартиру ворвался морозный воздух и запах цитрусовых сладких духов.
– Корниенко – настоящий усатый нянь, – доложила я. – Советую тебе обращаться к нему почаще.
Егор одарил меня грозным взглядом. Хотя, как мне показалось, он был совсем не против помочь подруге детства. Корней сам не ожидал, что так поладит с Алисой.
– Ну а ты как проветрилась? – спросил Егор.
– Ох, просто замечательно! – засмеялась Маргарита. И по ее звонкому счастливому смеху я поняла: точно влюбилась.
– А фильм как? Достойный? – Егор сделал акцент на последнем слове. Видимо, он тоже догадался о переменах в личной жизни Марго. Как мило, Егор беспокоится? Или ревнует? А вдруг и они встречались? Я осмотрела их подозрительным взглядом и тут же себя одернула. Мне-то какое до этого дело? Но нет, похоже, Корней действительно беспокоился, что подруга снова свяжется с подлецом.
– Очень достойный, – глядя в глаза Егору, шепотом ответила Маргарита и снова рассмеялась.
Встретившись со мной взглядом, Марго вновь стала серьезной и спросила:
– От Вадима нет новостей?
Я только покачала головой.
– И вы просто отдадите бабки?
Я только раскрыла рот, что сообщить, что мы пока не собрали нужную сумму, как Егор ответил вместо меня:
– А куда нам деваться? Вечно приходится вытаскивать его изо всякого дерьма.
Я до сих пор не могла поверить, что Вадим может так поступить. В школе он казался совсем другим… За пару лет девичьей влюбленности я не замечала в нем такого безрассудства. Как оказалось, он может доставлять близким большие проблемы.
Когда Марго закрывала за нами дверь, негромко попросила:
– Как только станет что-то известно, сразу мне звони.
– Зря я только тебя потревожил, – покачал головой Егор.
– Ничего не зря! Я должна знать. Конечно, в последнее время мы не так часто общались… – Внезапно Марго снова перевела на меня взгляд: – Тома, мы с Вадимом правда пытались встречаться. Это была первая влюбленность, в седьмом классе.
Я смутилась. Неужели у меня на лице написано, что я все-таки ревную?
– Да что ты, я ж ничего… – забормотала я растерянно, чем очень повеселила Корнея. Он так ехидно улыбался, что хотелось спустить его с лестницы.
– И вообще, ребята, спасибо вам огромное! – горячо поблагодарила нас Марго и даже приложила руку к груди. – Не помню, когда я уже вот так куда-нибудь выбиралась. Мне это правда необходимо…
С Марго мы попрощались очень тепло. Когда вышли на улицу, я неожиданно спросила:
– Снова пойдешь меня провожать?
– Куда ж я денусь, – вздохнул Егор. – Когда-то же мне должна улыбнуться удача, и я заполучу твой поцелуй.
Он говорил это нарочно, ожидая, что я снова возмущенно развоплюсь. Но я спокойно ответила:
– Когда-нибудь, но точно не в этот раз.
Снег больше не шел. Теперь он нарядно искрился на деревьях и крышах зданий. Мы шли к моему дому через сквер, мимо утонувших в сугробах скамеек, и обсуждали возможные дальнейшие действия по спасению Рубцова. Среда уже послезавтра. Наверняка со мной свяжутся еще раз, чтобы сказать, где оставить деньги. Корней сказал, что все-таки найдет для Рубцова нужную сумму. Я тоже пообещала отдать свои честно накопленные. Когда я сообщила об этом Егору, мне показалось, что в его глазах затаилась грусть.
– Ты ведь его даже не знаешь, – сказал он.
Как выяснилось, Вадима я действительно не знаю. Хотя мне казалось, что за пару лет слежки у меня четко сложилась картинка в голове. Но это все образ из интернета.
– Ты его хорошо знаешь, – ответила я, – и готов отдать за него выкуп. Для меня этого достаточно.
К тому же я упрямо вбила себе в голову идею спасения Рубцова. Вадим это точно оценит. Будет помнить мой поступок всю жизнь и точно больше не посмотрит в сторону других девчонок. Но этими соображениями с Егором я делиться не стала.
За разговорами я даже не заметила, как мы дошли до моего дома. Во всех окнах подъезда не горел свет.
– Странно, – пробормотала я. – Пробки, что ли, выбило?
– Вот видишь, как хорошо, что я тебя проводил, – сказал Егор, тоже задрав голову и посмотрев на темные окна.
Мы зашли в подъезд и, подсвечивая фонариками на телефонах, осторожно подошли к лестнице. Лифт, конечно же, не работал. Чтобы я не навернулась, Егор взял меня за руку и повел за собой.
– Какой у тебя этаж?
– Четвертый, – почему-то шепотом ответила я.
Когда мы поднялись на мой этаж и остановились у двери квартиры, я по-прежнему не отпускала ладонь Корнея. Фонарик в свободной руке неловко дрожал от каждого моего движения.
– Зачем ты меня все время провожаешь? – задала я глупый вопрос, который внезапно пришел мне в голову. – Неужели правда из-за поцелуев?
– У тебя, Тамара, одни поцелуи в голове, – усмехнулся Егор, будто не он обычно начинал эти разговоры. – Я просто о тебе беспокоюсь, напарник. А если тебя тут в подъезде по черепушке кокнут? Я один буду отдавать всю сумму за этого придурка?
– Какой же ты… – прошипела я.
Егор негромко рассмеялся. Сжал мою ладонь, притянул к себе и крепко обнял. И снова привычный, уже родной аромат духов – прохладный озоновый ветер. (21f79)
– Спокойной ночи! Будут новости – сразу пиши, – сказал Корней, отстраняясь.
– Угу, – пробормотала я, все еще пребывая в странных чувствах после наших объятий. Он обнял меня так непринужденно, словно для него это ничего не значило. Я же от охватившего вдруг волнения несколько секунд не могла пошевелиться…
В квартире было темно и тихо. Дедушка, видимо, уже спал. Я разулась и на цыпочках прокралась мимо кухни. Зажженные свечи горели на подоконнике. Мама сидела за столом, смотрела в светящийся экран телефона и широко улыбалась. Вот она, прочитав сообщение, негромко рассмеялась и принялась печатать ответ. Я тут же вспомнила счастливое лицо Маргариты. Все влюблены и наполнены счастьем… Я рада за маму, да и за Марго тоже… А еще наконец я призналась себе в самом главном: когда Егор сказал, что беспокоится обо мне, внезапно возникло острое желание его поцеловать.