Глава седьмая
В понедельник утром пришлось тащиться в старом пуховике. Я уже ждала рабочую смену, чтобы припереть Ирму к стенке… Это ж надо учинить такую подлянку.
В школе была настоящая тоска. Итоговые контрольные мы давно написали и даже получили оценки по некоторым предметам за полугодие. Сидеть на уроках я не видела смысла, но уходить не решалась.
Алгебру и физику я еще отсидела кое-как, но химия – настоящее мучение. Слишком много точных наук за утро.
В фойе стояла украшенная елка и большой красный ящик, в который предлагалось бросить открытку с пожеланиями. Мы с Лелей эту инициативу проигнорировали, пройдя мимо.
– Что-то я уже устала, – пожаловалась я Леле. – Хочу умереть!
– Сейчас химия, – напомнила подруга.
– И желательно умереть как-нибудь быстро и безболезненно, а не от скуки. Слушай, а может, свалим? – предложила я. После звонка на урок все уже разбежались по классам, только мы никуда не торопились.
– А куда пойдем? – оживилась Леля. Как и я, она не горела желанием учиться. – В ТЦ можно завалиться. Я еще не всем подарки купила. Хотела маме кошелек найти.
Меня от ТЦ уже немного подташнивало, сегодня были дела и поважнее. Я до сих пор не рассказала Леле, что произошло с Вадимом. Подруга в начале первого урока пару раз спросила, как у нас продвигаются дела и когда состоится третье свидание, на котором я и рассчитывала подарить Вадиму поцелуй. Но я только отмахивалась. О нашем втором свидании Леля знала. И пришла после моего рассказа в полный восторг. Гонять по вечернему городу с красивым парнем, в которого ты влюблена, – это сверхромантично. Интересно, что скажет Леля, когда узнает, чья это машина?
Мы добрели до гардероба. Гардеробщица тетя Маша вязала носки и слушала радио «Дача», где был час приветов и все поздравляли друг друга с наступающими праздниками. Потом грянула песня «Новогодняя», и тетя Маша принялась весело подпевать. Лелька постучалась в окошечко и протянула номерки. Тетя Маша демонстративно уставилась на настенные часы, а потом на нас.
– Только третий урок начался, – сказала она.
– У меня живот заболел! – воскликнули мы с Лелей хором, не сговариваясь.
– У нее заболел, – кивнула я на подругу, пытаясь исправить ситуацию. – Руки никогда перед едой не моет. – Леля с силой наступила сапогом мне на ногу. – Я ее до дома провожу.
Тетя Маша долго бродила в поисках наших курток, а потом вернулась с моим пуховиком и сказала, что, скорее всего, кто-то из дежурных утром перепутал номерки. Впустила нас в гардероб и велела отыскать Лелин пуховик, а сама вернулась к вязанию.
– Она вяжет огромный километровый чулок, в который сложит внукам подарки, – шепнула я Леле. Подруга прыснула.
Зарывшись в чужие куртки, я решила рассказать Леле, что произошло.
– Лелечка, – шепотом позвала я, пока Леля растерянно оглядывала многочисленные черные пуховики, пытаясь среди них разглядеть свой.
– Что такое? – задумчиво отозвалась подруга.
– Лелечка, Вадим пропал! Я не шучу, он оставил мне сообщение. Написал, что за него требуют выкуп.
– Чего-чего? – захлопала глазами Леля. – Хорош меня разводить, Томила. Вроде не первое апреля!
– Леля, я тебя не развожу! Так и есть.
Я полезла в рюкзак за телефоном.
– Вот, гляди! И с тех пор его нет в Сети.
Леля быстро прочитала сообщение от Рубцова и посмотрела на меня. Зрачки ее расширились от ужаса. Она вообще девушка впечатлительная.
– Неужели правда?
– Ну а то!
Лелька пошатнулась и уткнулась в чью-то куртку. Свой пуховик она наконец нашла и теперь крепко прижимала его к груди.
– Здесь написано: «Свяжись с Корнеем!» – прочитала подруга.
– Уже связалась, – мрачно сказала я.
Мы с Лелей переглянулись и обе скривились.
– Он все такой же… – начала Леля.
– Если не хуже! – вздохнула я.
– Сочувствую!
– Сегодня должен проверить, нет ли Вадима в одном месте… – Я посмотрела на часы.
– Поэтому ты предложила свалить с уроков? – с подозрением посмотрела на меня Леля.
– Не люблю, когда что-то делают за моей спиной, – сказала я. – Если мы поторопимся, то встретим его у дома.
Как раз в этот момент к нам подошла тетя Маша.
– Красавицы, вы чего здесь застряли? Нашли куртку?
– Нашли! – кивнула Леля.
Из гардероба она вышла ошарашенная моей новостью, да еще и с наэлектризованными волосами, которые забавно топорщились на голове.
– Бежим! – приказала я.
Шарфы и шапки мы надевали уже на ходу. Было морозно и солнечно, снег громко скрипел под ногами. Даже в будни улицы были оживленными. Такая суета случается только перед Новым годом. По пути я подробнее рассказала Леле про угнанную тачку, мафию, Сидра и наш с Корнеем допрос.
В закрытый двор нас, разумеется, не пустили. Так мы и толклись у соседнего дома под начавшимся снегопадом. На наши шарфы и шапки моментально налип снег.
– А если мы его уже упустили? – кисло поинтересовалась Леля.
– Тебе какая разница, где уроки прогуливать? Дыши пока свежим воздухом, – проворчала я.
Лелино замечание было, конечно, в кассу. Мой побег с уроков был в духе «пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что». Глупо постоянно надеяться на интуицию и удачу. Может, Корней меня обманул и вместо проверок дома спокойно играет на приставке? Или сидит на лекциях… Холод уже проник через пуховик, пальцы на ногах и руках замерзли.
– У меня от мороза ноздри слипаются! – запричитала Леля.
Хорошо, что ворчать ей оставалось недолго, потому как спустя несколько минут из подъезда все-таки вышел Корней. Я пихнула Лельку в бок. Мы двинулись за Корниенко на приличном расстоянии, стараясь не упускать его из виду. Разумеется, только сейчас до меня дошло, что Егор вполне мог в любую минуту сесть в тачку и уехать, а мы бы так и остались торчать на холоде. Но, к счастью, Корней свернул в ближайший двор. Снег так сильно скрипел, что я опасалась быть застуканной. Но Корней погрузился в мысли и ни на что не обращал внимания. Леля весь путь только сердито сопела.
Вот Корней вбежал на крыльцо, набрал код на домофоне и зашел в подъезд. Дверь закрылась, а мы так и остались стоять под украшенным инеем деревом.
– Как думаешь, кто тут может жить? – спросила я. – И как это связно с Вадимом?
– Как думаешь, насколько высока вероятность ампутации пальцев на ногах? – поинтересовалась Леля. – Лучше бы по ТЦ прогулялись!
– И упрели бы там… Слушай, мне кажется, тебя совсем не беспокоит судьба Рубцова, а ведь когда-то он был нашим общим объектом обожания.
– Так это когда… – проговорила Леля, хотя в группу поддержки мы записались буквально год назад. – И ты не обижайся, Тома, но, по-моему, это ерунда какая-то. Почему Рубцов сразу не сказал, куда перевести деньги?
– Понятия не имею, – нахмурилась я, – в итоге мы ведь вышли на тимофеевских.
– И ты попрешься к бандитам одна? – усомнилась Леля.
– Ну почему одна? – неуверенно отозвалась я. Приближение среды меня пугало. – С Корниенко.
– Хороша компания! – фыркнула Леля.
– Прекрати ворчать, – одернула я подругу. – Давай хотя бы попробуем узнать, к кому пришел Егор и связано ли это как-то с Вадимом.
К счастью или к великому нашему разочарованию, ждать пришлось недолго. Дверь подъезда открылась, и на крыльце появился Корней с какой-то худой белокурой девицей.
– Кто это такая? – пробормотала я.
– Похожа на корнеевскую пассию, – ехидно произнесла Леля. – Вот ради кого мы тут мерзнем.
Действительно, со стороны выглядело, будто эти двое – сладкая парочка. Корней улыбался блондинке, а она, склонив голову, что-то весело ему рассказывала.
– Ладно, Тома, пошли домой. У всех бывают проколы. Обманул тебя Корнеюшка. Вместо того чтобы искать другана, устроил свиданку.
Леля потянула меня за руку, но я не двинулась с места. Продолжала взглядом испепелять парочку.
– Интересно, куда они пойдут? И что он в ней нашел? – наконец спросила я.
– Он в ней? Она-то как раз очень даже ничего! А вот он грубиян и невежа.
– Ей он, по всей видимости, не грубит. Только мне! Смотри, как десны сушит… А она? Выдра какая-то!
– Да ладно тебе, симпатичная девочка! – удивилась моей реакции Леля. – Что-то лицо у нее знакомое…
Но я почему-то не могла уйти из нашего укрытия.
– Не знала б тебя лучше, решила бы, что ты ревнуешь, – сказала подруга.
– Я? – выкрикнула я. Леля тут же схватила меня за рукав, испугавшись, что нас заметят. Но Корней с девицей продолжали ворковать, не замечая никого вокруг.
– Пойдем! – еще сильнее разозлилась я. – Задам потом ему трепку. Зацепка, говорит, есть… Кое-что проверю… Вот он у меня!
– Тома, ты чего так раздухарилась? – Леля едва поспевала за мной.
Я и сама не понимала, почему так сильно злилась. Наверное, просто не люблю, когда меня обманывают. А еще терпеть не могу безответственных людей. Недаром ведь говорят, что нас раздражает в других то, что мы сами не любим в себе.
Мы с Лелей снова выгрузились на шумный проспект и пошли в сторону моего дома. Леля не теряла надежды устроить шопинг. По дороге продолжала разглядывать витрины в поисках подарков, а потом вдруг воскликнула:
– Тома, гляди, там твоя мама! Ой, сейчас заметит, что мы прогуливаем.
Мы притормозили. На противоположной стороне улицы действительно прогуливалась моя мама, да еще и не одна. Рядом с ней шел незнакомый мне мужчина в модном пальто. Незнакомец попытался взять маму за руку, но она отстранилась. Снегопад мешал разглядеть его как следует, но на первый взгляд вполне себе презентабельный дядечка. Вот он сказал что-то, мама рассмеялась и все-таки взяла его под руку. Было даже что-то трогательное в том, что они гуляют по улицам как подростки. Куда лучше они вписались бы в интерьер дорогого ресторана.
– Интересно, куда это они? – заинтересовалась Леля. – Может, проследим за ними?
Но мне уже было не до слежки.
– Нет уж, хватит на сегодня. – Я проводила взглядом парочку, которая свернула за угол городской аптеки. Я знала, что там есть симпатичное кафе. Все ясно, мама повела этого импозантного мужчину в наше любимое место. Прошлым летом мы объедались там фисташковым мороженым. Я вдруг подумала: когда мама найдет себе мужчину на всю жизнь, у нас с ней больше не будет «своих мест». Она станет много времени проводить с новым мужем. Путешествовать с ним, уезжать на все выходные, открывать для себя новые места и заведения… Но я тут же одернула себя. Так думать эгоистично. Мама заслуживает счастья.
Из этих мыслей меня выдернул дворник, яростно скребущий снег на тротуаре. Леля потянула меня за руку:
– Давай в этот магазинчик зайдем. Я думаю маме еще конфеты купить. Видела в красивой подарочной упаковке…
Я слушала подругу вполуха. С размышлений о маме я снова переключилась на Егора и блондинку. Интересно, где они гуляют в такую погоду? Наверное, тоже греются в какой-нибудь кафешке. Кстати, вкусы у них с Вадимом на девушек, как выяснилось, одинаковые. А потом Корней пойдет провожать блондинку до дома. Точно так же, как пару дней назад провожал меня… Внезапно меня охватила странная грусть. Скорее бы найти Вадима.
* * *
Мама позиционирует себя как художник-абстракционист. Когда гости приходят в наш дом и видят мамины картины, они обязательно уточняют, не висят ли они вверх тормашками. Но мама на такие комментарии не обижается. «И за это тебе платят? – удивилась как-то соседка Лидия Аркадьевна. – Я понимаю, портрет там или натюрморт…» Но у маминых картин есть поклонники.
Портреты и натюрморты мама тоже замечательно рисует. Например, в маминой комнате висит мой портрет – маленькая я, точная копия в розовом платье и с белой лентой в волосах. Помню, каким мучением для меня, неусидчивой, оказалось позирование… Но я люблю мамины абстрактные картины. То, что другим на первый взгляд кажется кляксой, на самом деле является настоящим микромиром. Мне нравится угадывать мамино настроение по ее картинам. В зелено-желтом рисунке я вижу мимозу, весну и яркое солнце.
Для меня никогда не секрет, над чем работает мама. Она часто приглашает меня к себе в мастерскую и спрашивает совета. Но последние несколько недель я завертелась в школе с контрольными, да еще и на работу устроилась, поэтому было не до творчества. Мама тоже помалкивала. И только встретив ее на улице с незнакомцем, я поняла, что последнее время она стала скрытной. Свидание с пивозавром не считается. Кстати, для чего мама наглаживала блузку в таком случае, если сразу знала, что с протеже соседки ничего не получится? Я вспомнила, что в тот день она сослалась на какую-то рабочую встречу…
Я приоткрыла дверь и почему-то на цыпочках вошла в мастерскую. Здесь царил полумрак из-за всегда задернутых тяжелых блокираторов света. Дедушка смотрел в своей комнате телевизор, мама еще не вернулась со свидания, поэтому я могла в спокойной обстановке все исследовать.
И сразу же на рабочем столе увидела фотографию. Подошла ближе и взяла ее в руки. С портрета на меня смотрел красивый седовласый мужчина с сережкой в ухе в явно дорогом кашемировом свитере. А пирсинг – эхо бурной и веселой молодости?
Я не знала, каких мужчин предпочитала мама. Обычно она скрывала от нас тех ухажеров, которых выбирала сама. Мой отец имел лишний вес, носил очки и простую мужскую стрижку, изредка отпускал усы – полная противоположность холеному товарищу с фотографии. Глаза с хитрым прищуром, стрижка – волосок к волоску. Он напоминал какого-то голливудского актера и наверняка имел успех у женщин. Ну мама! И молчит! Скорее всего, у них только начало романа, а я уже навоображала себе. Конечно, те женихи, которых находили мы, и в подметки не годились этому красавчику. Интересно, где они познакомились? Мне не терпелось расспросить маму. Я уже давно вернулась домой и даже успела сделать уроки, а ее все нет…
Я прошлась по комнате, разглядывая последние работы на мольбертах, и снова наткнулась на уже знакомое лицо. Портрет. Надо же, и не один… Мужчину мама изображала в разных вариациях. Приглушенный свет красиво падал на одну из картин. Талантливо! Да-а-а, мама определенно влюблена. Где она отхватила такого красавчика?
– Ты что здесь делаешь? – раздалось за спиной так неожиданно, что я подскочила на месте.
В дверях стояла мама. Я так растерялась, что почему-то закрыла один из портретов спиной.
– Да так… – промямлила я. – Давно к тебе не заходила, и ты что-то последнее время не приглашаешь, – добавила я с ехидством.
Мама поняла, что я имею в виду, и заметно смутилась.
– Рассказывай, – потребовала я, – видела вас сегодня у аптеки.
– Разве ты не должна сидеть в это время на уроках? – удивилась мама.
Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу, но я решила, что добьюсь правды, несмотря ни на что. В конце концов, имею я право знать, что происходит в личной жизни моей мамы? Она ведь подкалывает меня по поводу моих ухажеров и вместе с дедушкой подглядывает за тем, кто меня провожает. Буду играть по их правилам: никакой неприкосновенности частной жизни. Тот факт, что новые отношения мама держала от нас с дедушкой в секрете, настораживал. Обычно мама со смехом рассказывала о своих свиданиях.
Мы прошли на кухню, мама поставила чайник. За окном уже смеркалось. В свете уличного фонаря хаотично кружили снежинки.
– Даже не знаю, с чего начать, – сказала мама, когда шумный чайник наконец отключился. Мы сидели за столом напротив друг друга. Мама подперла голову ладонью; карие глаза ее лучисто сверкали, а на щеках проступил румянец. Да она помолодела лет на десять! Давно я не видела ее такой.
– Начинай с самого начала, – потребовала я. – Как вы познакомились?
– Не поверишь, но очень банально и по старинке – на улице. Он увидел меня на светофоре.
– А он не маньяк? – насторожилась я.
– Нет, – рассмеялась мама. – Роман бизнесмен.
– Роман, значит, – кивнула я.
Мама, услышав имя своего возлюбленного из моих уст, снова смутилась.
– Зачем же ты собиралась на свидание с пивозавром?
– Никуда я не собиралась, – рассмеялась мама. – Точнее, в этот день мы должны были встретиться с Романом… Лидия Аркадьевна меня с утра врасплох застала. Я бы с тем товарищем поговорила, объяснила, что нам не по пути, но ты и сама с этим справилась.
Мама мне подмигнула. Я вспомнила, в какое глупое положение попала с пивозавром перед Корнеем, и решила перевести тему разговора, тем более что другой мамин ухажер интересовал меня куда больше.
– А что у Романа за бизнес? – спросила я.
– Что-то по переработке мусора. – Моя мама, как и все творческие люди, была далека от делового мира.
– Женат?
– В разводе.
– А почему развелся?
– Я, честно сказать, не лезла с расспросами… У нас еще не такие серьезные отношения.
– Дети есть?
– Детей нет.
– Сколько зарабатывает? Есть вредные привычки? Хронические заболевания?
– Томила! – воскликнула мама. – Я ведь не допрашиваю тебя по поводу мальчиков!
И слава богу! Не хотелось бы рассказывать маме, что мой парень должен денег местной ОПГ…
– Ну а что? – пожала я плечами. – Стандартный набор вопросов для тех, кому за сорок. Сколько, кстати, ему лет?
Словно нарочно шаркая тапками, на кухню вошел дед.
– О чем это вы тут шушукаетесь? – спросил он.
– Да так, – ответила мама и снова мне задорно подмигнула.
Ишь как развеселилась! И что-то она не торопится посвящать отца в свои амурные дела. Но рано или поздно ей придется знакомить бойфренда с «родителями», то есть с нами.
Дед достал кастрюли и принялся греметь, разогревая борщ.
– Дедуль, ты чего сам? – подала я голос. – Попросил, я тебе разогрела бы…
– Да ладно! – дед махнул рукой. – Сиди уже. Вы-то есть будете?
Мы с мамой покачали головами. У матушки моей, судя по всему, от влюбленности пропал аппетит. У меня же суть не в нежных чувствах. В субботу мне все казалось глупой шуткой… до тех пор, пока я не узнала про тимофеевских. С тех пор кусок в горло не лез. А среда между тем стремительно приближалась…
Мама с дедом что-то весело обсуждали, а я снова погрузилась в свои мрачные мысли. Вадим так и не объявился, еще и от Корнея нет вестей. Я встала из-за стола и быстро проговорила:
– Я сбегаю до Лели, тетрадь у нее забыла по географии.
– А уроки?.. – растерянно спросила мама.
– А я уже сделала! – Я подошла к сидящей за столом маме и чмокнула ее в макушку. – Не теряйте.
Снова пришлось облачаться в ненавистный пуховик. Перед тем как выскочить из дома, я проверила телефон. Тишина. Тот факт, что Корниенко тоже пропал, да еще и с какой-то блондинкой, страшно злил. Может, ему все равно, в какие неприятности влип его друг, а я себе места не нахожу.
Уже в подъезде я набрала номер Егора, но он не ответил. Я решительно вышла на большой проспект, а затем, свернув в один из дворов, побежала в сторону дома Корнея по узким дорожкам. Я понятия не имела, какой номер квартиры у Егора и как попасть к нему домой. Действовала на авось. Но сидеть дома сложа руки было невыносимо.
Возможно, это предновогодние чудеса или же такие совпадения случаются, когда следишь за человеком, но Корнея я заметила еще издали, когда подходила к забору его дома. Даже мерзнуть и ждать не пришлось.
Егор вышел за калитку и, как утром, направился в уже знакомую сторону. Я почему-то его не окликнула, а привычно двинулась следом за ним. А когда сообразила, что он снова тащится к дому той девчонки, жутко разозлилась. Уж до тех пор, пока мы не разобрались с Вадимом, можно и потерпеть со свиданиями. Наплевав на все, я со всех ног припустила в сторону Корнея, который уже подходил к подъезду блондинки и ни о чем не подозревал. Бесцеремонно схватила Егора за рукав пуховика. Корней обернулся, вытащил наушник из уха и удивленно посмотрел на меня сверху вниз.
– Как это понимать? – зло спросила я.
– Ты о чем?
– Почему не звонишь?
– А должен? У нас с тобой свидание?
Каков наглец! Я задохнулась от возмущения.
– Ты сказал, что если выяснишь, у кого может прятаться Вадим, то скажешь мне!
– Ну так я ничего не выяснил, – спокойно ответил Корней.
Его спокойствие ужасно действовало на нервы. Как он может не переживать?
– А ты чего так развопилась-то? – продолжил Корней. – И необязательно за мной следить, можно просто позвонить.
Корней полез в карман пуховика и достал смартфон.
– Вот, смотри, это телефон. Тут есть динамик и микрофон. Сюда нужно говорить…
Я пихнула Корниенко.
– Прекрати валять дурака! Ты думал, Вадим прячется у той блондинки?
Егор заинтересованно взглянул на меня:
– Ты с самого утра за мной следишь?
– Я хочу найти Вадима, – устало ответила я. – Ты мне безразличен.
Егор кивнул.
– Что ж, я действительно думал, что Вадим может быть у «той блондинки».
– И кто она? – поинтересовалась я.
– Наша общая подруга. С детства дружим семьями. Ее зовут Маргарита Воронцова, может, слышала?
Я знала только одну Маргариту Воронцову – молодую актрису, которая некоторое, не самое продолжительное время была очень востребованной. Мы с Лелей успели глянуть пару сериалов с ней. Как же я ее не признала издалека? Ну понятно. Актерская среда, все дела. Вот откуда они знакомы.
– Слышала, – кивнула я. Непонятно откуда взявшая ревность так и не проходила. – Красивая очень. Жалко, пропала куда-то и не снимается.
– Ты можешь спросить ее лично, – сказал вдруг Корней, – я как раз к ней иду.
– Зачем мне что-то у нее спрашивать! – буркнула я. – Иди на здоровье! Мне-то что! Если там нет Вадима, то на Маргариту Воронцову мне плевать.
– Жаль, ты очень мне помогла бы, – вдруг сказал Корней, – и я был бы у тебя в долгу.
Иметь в должниках Егора Корниенко показалось мне заманчивой идеей. Но для чего ему мое присутствие в доме у Маргариты Воронцовой, я не могла взять в толк.
– Ну если только в долгу… – многозначительно произнесла я.
Корней самодовольно улыбнулся, снова достал из кармана куртки телефон.
– Секунду!
Приложил трубку к уху. Я покорно ждала развязки событий.
– Марго? Можно я зайду не один? Ага. Буду с… – Корней осмотрел меня оценивающим взглядом. – С подругой.
Я скривилась. Тоже мне, друг нашелся!
– Правда? Отлично! – Егор выдохнул с облегчением. – А то я совсем не знаю, как там и что…
Егору что-то ответил приятный женский голос, и он рассмеялся. А я принялась подпрыгивать от нетерпения на месте. Что он там не знает? Во что хочет меня втянуть?
Маргарита Воронцова жила на девятом этаже, и пока поднимался лифт, мы с Корнеем сначала молча разглядывали друг друга. Первым не выдержал Егор. Когда он заулыбался, я расхохоталась. Корней тоже рассмеялся, и в полутемной кабине я разглядела его милые ямочки. Так мы и хохотали, а лифт полз наверх, в неизвестность. «Это нервное», – решила я. А соглашаться на чужие авантюры для меня сродни прыжкам на граблях