7
Свинцовое молчание, наступившее после ухода Цукачи, длилось недолго. Звонок с урока прозвучал как выстрел, заставив всех вздрогнуть. Одноклассники молча, не глядя друг на друга, стали собирать вещи. Они были похожи на зомби, их души вывернули наизнанку под пристальным взглядом человеческого детектора лжи.
Изуку же, напротив, казался абсолютно спокоен. Он неторопливо упаковал рюкзак и вышел из класса последним. Его лицо было каменной маской, но в аметистовой глубине глаз бушевала интеллектуальная буря. План «А» — запугать и контролировать — дал трещину. Появился непредвиденный фактор. Детектив Цукачи был не просто угрозой. Он был ключом, способным вскрыть всю его операцию.
В тот же вечер, в своем кабинете на верхнем этаже небоскреба «Midoriya Innovations», Изуку изучал досье на Цукачи. Вся доступная информация: безупречная репутация, феноменальный процент раскрытых дел, неуязвимость для взяток, трагическая гибель напарника несколько лет назад, оставившая его замкнутым и одержимым работой.
«Идеалист. Одинокий волк. Опасная комбинация», — прошептал Изуку, откидываясь на спинку кожаного кресла.
Он понимал, что убийство детектива — крайняя мера. Это создаст слишком много шума, привлечет внимание героев высшего эшелона. Цукачи нужно нейтрализовать, дискредитировать, сломать морально. Но для этого его нужно выманить из-за его защитной скорлупы — из-за закона.
«Он верит в правду, — размышлял вслух Изуку, глядя на ночной город за окном. — Значит, мы подарим ему его собственную правду. Такую уродливую, что он не захочет в нее верить».
Был запущен план «Дезинтеграция».
На следующее утро мир детектива Цукачи начал рушиться по частям.
Первым звонком стал звонок из прокуратуры. На него поступила жалоба о превышении служебных полномочий и психологическом давлении на несовершеннолетних. Приложены были «показания» нескольких «напуганных» учеников, тонко намекавших на неадекватность детектива.
Вторым ударом стало исчезновение ключевого свидетеля по другому его громкому делу — наркобарона, которого Цукачи преследовал месяцами. Свидетель просто испарился.
Третьим актом стала статья в желтой прессе. Анонимный источник, якобы коллега, рассказывал о «помутнении рассудка» детектива после смерти напарника, о его «маниакальной одержимости» ничем не подкрепленными теориями заговора в школах.
Цукачи сил в своем кабинете, сжимая виски пальцами. Его дар, его внутренний компас, кричал ему, что это работа того самого мальчишки. Но как доказать? Каждая зацепка, которую он пытался дернуть, обрывалась. Его отстранили от дела о «пропавших» одноклассниках Изуку для «внутренней проверки».
Тем временем в школе Изуку играл свою роль с пугающим совершенством. Он подошел к тому самому парню со шрамом на перемене, при всех.
«Как твоя щека? — громко, с искренним участием спросил Изуку. — Выглядит лучше. Надеюсь, тот несчастный случай в походе больше не повторится».
Его голос был полон доброты. Но его глаза, встретившиеся с глазами одноклассника, были ледяными. Парень побледнел и кивчал, бормоча что-то невнятное.
Изуку разыгрывал спектакль милосердия и беспокойства, и все его «тени» были вынуждены играть вместе с ним. Он демонстрировал детективу Танака, который теперь вел наблюдение за школой извне, картинку абсолютной нормальности и сплоченности класса.
Вечером второго дня Цукачи, отчаявшись, поехал к одному-единственному человеку, который, как он знал, не боялся идти против системы — к Все Mightу. Но даже Великий Символ Мира не смог помочь. Политическое влияние «Midoriya Innovations» и отсутствие доказательств связали ему руки.
«Я верю тебе, Цукачи, — сказал исхудавший герой, кашляя в платок. — Но без доказательств... мое вмешательство только навредит делу».
Возвращаясь домой, Цукачи чувствовал себя в ловушке. Его карьера висела на волоске. Его репутация была подмочена. Его вера в систему трещала по швам.
И тут его телефон разрывается от звонка. Это был его начальник, голос мрачный.
«Цукачи,немедленно возвращайся в управление. На твоего информатора, Кейго, совершено нападение. Он в коме. И на месте преступления найдена улика... твой служебный жетон».
Это был финальный, мастерский ход Изуку. Он не просто изолировал Цукачи. Он превратил его в подозреваемого. Теперь детективу пришлось бы защищать себя, а не преследовать монстра.
Цукачи стоял на пустынной ночной улице, глядя на свое отражение в витрине. Он видел в своих глазах то же отчаяние, что видел в глазах тех школьников. Он чувствовал невидимые нити, опутывающие его, тянущиеся к тому самому, казалось бы, хрупкому мальчику.
Он понял, что Изуку Мидория был прав. Чтобы поймать монстра, нужно было стать монстром. И теперь Цукачи стоял на краю этой пропасти, глядя вниз и понимая, что его противник уже давно ждал его там. Охота только начиналась, но хищник и жертва уже поменялись местами.