5
Атмосфера в классе была густой, как смог. Притворная нормальность давила на всех сильнее бетонных плит. Одноклассники Изуку изображали беззаботность, их смех был слишком громким, а шутки — слишком натянутыми. Они ловили каждый его взгляд, каждый жест, пытаясь угадать, не разозлился ли он, не заметил ли фальши.
И вот, в разгар урока истории, дверь в класс открылась. На пороге стояли директор, его завуч и двое мужчин в строгих костюмах, чья поза и взгляд кричали о власти иначе, чем у Изуку. О служебной, казенной власти.
«Извините за вторжение, — сказал директор, нервно поправляя очки. — Это детектив Танака и его напарник из уголовного отдела. У них есть несколько вопросов к классу».
Ледяная тишина воцарилась в кабинете. Детектив Танака, мужчина лет пятидесяти с уставшим, но пронзительным взглядом, медленно обвел взглядом комнату. Его глаза на мгновение задержались на Изуку, который с искренним, почти наивным интересом смотрел на происходящее, а затем скользнули по остальным. Он не мог не заметить, как напряглись десятки плеч, как похолодели лица.
«В последние дни, — начал Танака, его голос был ровным и профессиональным, — в вашем районе были зафиксированы случаи кратковременных исчезновений нескольких подростков. Совпадение или нет, но все они — учащиеся этого класса».
Он сделал паузу, давая словам достичь цели.
«Мы нашли кое-какие улики.На месте одного из предполагаемых похищений были обнаружены следы резины от шин внедорожника высокого класса. Темный Mercedes G-Class. Кроме того, у нас есть записи с камер наблюдения с соседних улиц, где зафиксированы люди в темной униформе, не подпадающие под описание сотрудников каких-либо официальных служб».
Сердце у каждого из «теней» Изуку ушло в пятки. Они узнавали описание. Это был тот самый «Гелик» и те самые люди.
«Кто-нибудь из вас видел что-то подозрительное? — спросил Танака. — Может, слышал угрозы? Или, может, кто-то из вас стал жертвой шантажа?»
Молчание. Гробовое. Они боялись поднять глаза. Детектив чувствовал страх в воздухе, он был почти осязаем. Это был не просто страх школьников перед полицией. Это был животный, панический ужас.
И тогда Танака решил пойти ва-банк. Он подошел к первому ряду.
«Можете ли вы объяснить,почему у семи человек из вашего класса за последнюю неделю появились свежие шрамы? Мелкие порезы, аккуратные, почти хирургические?»
Один из парней, тот самый, с порезом на щеке, непроизвольно дотронулся до своего шрама. Его рука дрожала.
Изуку сидел с самым невинным выражением лица. Он даже слегка наклонил голову, изображая легкое недоумение.
«Мы никого не обвиняем, — смягчил тон Танака, понимая, что давит слишком сильно. — Мы хотим помочь. Если над вами есть власть, мы можем вас защитить».
В этот момент Изуку тихо, почти вежливо, кашлянул в кулак. Это был самый обычный звук. Но для его одноклассников он прозвучал громче выстрела. Это был сигнал. Напоминание. Приказ.
Бакуго, сидевший с сжатыми кулаками, резко поднял голову. Его голос, обычно громкий и уверенный, прозвучал хрипло и неестественно.
«Никто над нами не властен.Мы... мы пошли в поход. В лесу поранились. Все».
Детектив Танака пристально посмотрел на него. Он видел ложь за версту.
«Поход?Все одновременно? И следы от шин в центре города?»
«Мы встречались там, чтобы на такси поехать, — вдруг выдавила из себя одна из девушек, не поднимая глаз. — А машина... какая-то черная... я не знаю, много их таких ездит».
Это была отвратительная, непрочная ложь. Но ее поддержали другие. Послышались робкие голоса:
«Да,мы просто гуляли...»
«Никто нас не похищал...»
«Шрамы...это случайность...»
Танака понял — здесь что-то не так. Они все как один покрывают кого-то. Или чего-то боятся. Его взгляд снова вернулся к Изуку. Тот смотрел на него своими широкими, зелеными глазами, и в них читалась лишь легкая озадаченность и желание помочь.
«Извините, детектив, — тихо сказал Изуку, и его голос был образцом искренности. — Я, честно говоря, не совсем понимаю, что происходит. Все в последние дни были... немного не в себе, наверное, стресс перед экзаменами. Но чтобы похищения...» Он сокрушенно покачал головой. «Я думаю, вы ошибаетесь».
Это была идеальная игра. Изуку не просто лгал. Он создавал альтернативную реальность и заставлял всех в ней жить. Он был режиссером, а весь класс — его запуганными актерами.
Детектив Танака понимал, что сейчас он ничего не добьется. Стена молчания и страха была непреодолимой. Он кивнул своему напарнику.
«Хорошо.Спасибо за ваше... содействие».
Он разложил на учительском столе несколько визиток.
«Если у кого-то появятся мысли,или если кто-то... передумает — вот мой номер. Анонимность гарантируем».
Полицейские вышли, оставив в классе гнетущую тишину. Урок уже не возобновился. Все сидели, не двигаясь, чувствуя, как взгляд Изуку медленно скользит по ним, оценивая, проверяя.
Позже, когда класс опустел, Изуку проходил мимо парты Бакуго. Он наклонился, будто поднимая оброненную ручку, и тихо, так, что слышал только он, прошептал:
«Хороший мальчик».
И в этих словах не было одобрения. Была констатация факта. Факта полного, безраздельного владения. Полиция приезжала и уехала ни с чем. Они были под защитой закона, но в тени, в этом классе, законом был он. Монстр, которого они сами создали своим любопытством и жестокостью. И теперь им приходилось жить с этим знанием. Вечно.