40
После зимних каникул ко мне подошла классная.
- Рита, я вчера была у Веры. Она просила, чтобы ты пришла.
- Ладно, - ответила я с чувством зависти к Варлей.
Я тоже часто болею, но почему-то ко мне Лариса Васильевна не приходит.
Ох, как не хотелось к Вере! Мне казалось, что она смеется над тем, что я люблю свою учительницу.
Почему я так решила?
В это лето ходили мы в поход. И Лариса Васильевна с нами. Ночью сидели у костра. Спорили: прилетали ли на Землю инопланетяне, существуют ли на самом деле летающие тарелки.
Паша Ворсин, Вера и я говорили, да, прилетали, да, существуют. Приводили разные доводы. В Индии есть железная колонна, установленная еще в то время, когда люди не знали железа. В Южной Америке в пустыне Наска - таинственные огромные знаки, видимые только с неба. Ориентиры для летательных аппаратов, не иначе. А наскальные рисунки людей в скафандрах - это доказательство того, что доисторические художники изобразили пришельцев из других миров!
Возражала Алька.
Козлик вообще скептик. Особенно она смеется над НЛО. Она пыталась объяснить нам, что это такое физическое явление, когда на границе двух воздушных слоев мельчайшие пылинки, скапливаясь в большие облака, могут принимать форму дисков и светятся в лучах солнца.
Лариса Васильевна молчала и только улыбалась чему-то. А мне так нравилось смотреть, как она улыбается своей грустной улыбкой, и как в ее грустных глазах играют два костерка.
- Вот бы села тарелочка на эту поляну, - фантазирует Паша. - Мы бы первыми встретили этих самых гуманоидов...
Лариса Васильевна отрывает глаза от костра и смотрит на белобрысого Пашу. И потому, что она улыбается, мне тоже хочется улыбаться.
Вокруг нас, в лугах, шевелится туман ростом с карликовую березку. Казалось, в него можно вплыть и взять в ладони кусочек этого тумана, и в них он будет шевелиться как мыльная пена.
Светлые палатки походили на усталых чаек, присевших на недолгий отдых. В них спали наши одноклассники, спал Игорек, а мы впятером сидели.
И тут Вере стало жарко. Она отодвинулась от костра со своим опрокинутым ведом, на котором сидела, и заслонила от меня учительницу.
- Эй, - окликнула я. - Ну чего ты сюда села?
Вера обернулась, увидела классную и, усмехнувшись, язвительно сказала:
- Что, тебе кого-то не видно, да? Пожалуйста, я могу пересесть.
И все сразу посмотрели на меня. Хорошо, что мы сидели у огня и никто не заметил, как краска залила мне лицо.
Уже не хотелось смотреть на классную. Было стыдно.
С тех пор в чуть раскосых Вериных глазах мне всегда чудилась насмешка.
Нет, к Вере идти не хотелось.
Но ведь я обещала классной. И потом Варлей больна.
Ладно уж, с меня не убудет.
Вера сидела на корточках и щеткой вычесывала шерсть у Латки. Белый, с черными заплатами спаниель недовольно посмотрел на меня коричневыми, похожими на Верины, глазами и предупреждающе рыкнул.
Его хозяйка от неожиданности вскочила, покраснела и бросилась в ванную мыть руки.
- Проходи, Рита, я сейчас!
Я прошла в комнату. Вслед за мной - Вера.
- Ну, как поживаешь? - спросила я.
- Нормально.
- Когда в школу? А то ведь отстанешь.
- Да нет. Алька каждый день объясняет, что вы там проходите. Если бы не Алька, я бы еще в пятом классе на второй год осталась. А друг бы там не нашлось такой Альки?
- А это точно - не нашлось бы.
- Вот и представь. Катилась бы я под горочку.
- Да, Алька - человек, - сказала я, но продолжать эту тему не хотела. Было обидно: с Верой Алька занимается, дружит, не дает пропасть, а со мной даже не разговаривает.
- А как ты? - спросила Вера и села на кровать. - Как твои стихи? Может, почитаешь?
Притопала Латка, громко стуча по полу когтями. Обнюхала меня и разлеглась у ног хозяйки.
А я стала читать:
Вы - сумерки.
Вас хочется погладить,
Как в детстве, с вами хочется поладить,
И псом лохматым в комнату пустить,
И до утра оставить в ней гостить...
Вера слушала, поглаживая собаку.
- Здорово! Послушай, Рита. Я давно хотела тебя спросить...
За окном зажегся фонарь, и на пол упали голубые прямоугольники света. В одном из них лежала жмурившая глаза собака с черными рукавичками ушей.
- Откуда в тебе тяга к поэзии? И вообще - к литературе? Я не верю, что ты в литературе разбираешься лучше всех, только потому что Ларису любишь. Тут что-то другое. Что, объясни? Родители у тебя - люди простые. По-моему, они даже книг не читают, ведь так?
- Некогда им читать, - ответила я. - Хотя отец, когда трезвый, читает.
- Ну откуда тогда, объясни.
Я пожала плечами. Разве я знала? Как родилось во мне первое стихотворение? Как я догадалась его записать?
Любовь к стихам пришла в шестом классе, когда я стала отсылать свои корявые опыты в «Кораблик» журнала «Пионер». Они попали к чудесному человеку - Андрею Семеновичу. На каждое свое письмо я получала его обстоятельный ответ. На каждое хиленькое стихотворение!
Андрей Семенович очень просто рассказывал о стихосложении, приводил в пример целые стихотворения Пушкина, Заболоцкого, Есенина. Вот она откуда, моя любовь к поэзии. Из писем неравнодушного человека!
Я стала покупать стихотворные сборники, носила их в кармане школьного фартука и читала даже на уроках. Это бывает у меня и сейчас. Читаю я не весь урок, а ту часть, когда проверяют домашнее задание - то, что я обычно знаю. Если спрашивают меня, Маша тихонько толкает меня локтем и шепчет вопрос. Только математичка знает, чем я занимаюсь. И как догадалась? Зинаида вызывает меня к доске, садится на мое место. Я записываю условие задачи, а Заминированная читает стихи. Лицо у нее светлее, разглаживается, пропадает вертикальная складочка меж бровей.
Я всегда удивлялась, что такая строгая женщина любит поэзию. Я очень уважаю ее за это. Когда стихи нравились ей, она не стеснялась попросить их у меня, ученицы, домой почитать.
Я рассказала Вере о переписке с журналом, о том, что беру книги у редактора газеты Петра Николаевича - он тоже меня развивает.
- Но со стихами, Вера, у меня чепухенция.
- Почему? - удивилась Вера. - Разве ты не свое прочитала?
- Ты обо мне такого мнения?! Это Костров. А у меня, Вера, стихи слабенькие.
- Нет, раз с тобой нянчатся, значит, в тебе что-то есть. Я тоже посылала свои стихи, но мне их просто вернули.
- И ты пишешь стихи? - я вытаращила глаза. - А куда ты их посылала?
- Да это неважно, Рита, не спрашивай. Я их уже не пишу.
Я ушла от Веры изумленная.
Что же получается? Вера писала стихи - никто не знал. Наверно, она и сейчас их пишет, просто не сознается.
Вера пишет стихи!
Я огляделась вокруг. Шли навстречу и обгоняли меня разные, незнакомые люди. А что если в каждом человеке заключен какой-то секрет? В каждом!
Я стала думать о ребятах из нашего класса. Вспомнила Машу, Юлю. Или вот Оля Парамонова. Красивая тихая девочка. Учится ровно. А что в ней есть особенного? Еще в восьмом классе Лариса Васильевна сказала, что Оля похожа на пушкинскую Татьяну Ларину. Мы согласились: да, она красива, и «задумчивость ее подруга». Но какой в Оле есть тайничок? Вот Валя Салидова - обычная девочка, с обычным лицом. Говорит она быстро-быстро, как швейная машинка строчит. Что таится в ней?
Какие же интересные вы, люди!