38
Домой не тянуло — там было пусто. Мама с Оксанкой ушли к бабушке, отец неизвестно где, а одной в праздничный день как-то не по себе. Оставалось шататься по городу.
Козлик на каникулы уехала в Ленинград, а то я, пожалуй, махнула рукой на свою дурацкую гордость, побежала бы к ней. Авось бы не выгнала.
Я погуляла по заснеженным — и сейчас еще падал спокойный снег — пустым (люди отсыпались за ночь) улицам. Проходя мимо, посмотрела на Юлино окошко. В нем теплился свет торшера. Опять она, видно, сидела под ним в кресле и штопала братьям колготки.
Болтаться одной тоже было тоскливо, и я побрела домой. Хоть телевизор посмотрю, пока отца нет. Когда он возвращается, я сразу из большой комнаты ухожу.
Около нашей квартиры топталась Маша.
— Машка! — заорала я. — С Новым годом, Машуха!
Я хотела радостно ее затормошить, но осеклась: глаза у Маши была на мокром месте. Ну, ясно-понятно, раз Маша у меня, значит, ей плохо.
В комнате Маша разревелась.
— Ты пришла ко мне поплакать? — осторожно спросила я.
Маша не ответила, продолжала рыдать. В последнее время она стала часто грустить. По-моему, со Славиком ей было спокойнее, чем с Елиным. Надежнее, что ли.
— Машка, ну кончай, — я хлопнула ее по плечу. — Ну, Ма-аш. Новый год слезами начинаешь, ты что?
Маша вытерла ладонью слезы на щеках, попыталась улыбнуться. Потом произнесла прерывающимся голосом:
— Он предложил мне договор, Рита. Договор, представляешь?
— Ну и прекрасно. О взаимном ненападении, что ли? Так это ты, как девушка, должна ему предлагать.
Маша усмехнулась, уронив несколько блестящих слезинок, и помотала головой.
— Он сказал: давай не сердиться, если я увижу тебя с другим парнем, а ты меня — с другой девчонкой. Рита, я надоела ему!
— Ну и плюнь. Дружи со Славиком.
— Рита, как ты не понимаешь? Я ни с кем не хочу! Только с ним!
Я вздохнула. Чем я могла помочь ей? Да ничем! Я удивлялась, как она терпела Вадьку уже больше трех месяцев! Козлик, та быстро в этом воображале разобралась. Я слышала, как Елин говорил о Маше парням:
— Вытаращится, как кошка, и смотрит!
Радоваться надо, что на тебя так смотрят. А он за это Машу презирает. Меня от его слов передернуло. Подруге я ничего не сказала, но в Елине с тех пор еще больше разочаровалась. Он сам высказался Маше достаточно откровенно:
— Если бы не твоя красота, я бы с тобой дня не проходил. Мне с тобой ходить лестно — все ребята завидуют.
Когда я об этом узнала, то здорово возмутилась.
— Не удивляйся, Рита, — успокоила Маша. — Все мальчишки уважают девчонок за внешность. Все — так Вадим говорит, а он знает. На что им наша душа? Он говорит: за что уважать Конакову или Варлей? За то, что они толстые?
— И ты не дала ему по морде за эти слова?
Маша тихонько засмеялась.
— Зря. Я бы залепила.
Когда Маша спросила у Елина обо мне, он скривил полные губы и ответил:
— Маргарэт — слишком горда, не подступишься к ней.
Я не подала вида, что эта характеристика меня обрадовала. Думала, он скажется: «уродина» или что-то в этом роде. А «гордая» — это хорошо. Правда, гордость моя больше от стеснительности, но все равно хорошо.
Неужели все наши парни такие?
И смешливый Костя? И Сережик? И Леня? Что-то не верится.
Мне лично все равно, что там обо мне мальчишки воображают, нравлюсь я им или нет. А вот Лизуху Конакову жалко. Она добрая и очень расстраивается, когда парни не обращают на нее внимания.
— Знаешь, Машка, серьезно, выбрось ты Елина из головы, — снова предложила я.
— Что ты, — Маша снисходительно улыбнулась. — Я люблю его. Знаю, что он плохой, что он хуже Славки, но я без него жить не могу. У тебя есть две копейки?
Маша забрала у меня три двушки и убежала звонить своему мучителю. Мириться. Правда, и поссорилась-то она сама: убежала, когда Вадим предложил ей откровенный и честный, по его мнению, договор. Я бы сразу поняла: меня не любят, раз предлагают такое. Маша не понимает. А может, и понимает, да на что-то надеется.
Конечно, мне жалко Машу. Конечно, всей душой я за нее. Но ведь и Вадима нужно понять. Почему ему обязательно должна нравиться Булатова? Только потому, что она влюблена в него? А может, девушки вроде Булатовой не в его вкусе.
Мирились одноклассники около часу. Телефон-автомат на углу улицы напротив моего дома. Через верхнюю часть окна, с которой уже сошел ледок, я вижу в автомате Машу. Она молчит, улыбается. Что ей там Елин нашептывает?
Все-таки лучше бы Маша уделяла Вадиму поменьше внимания. А то занимается ерундой. Недавно Елин болел, так Булатова ему домашние задания носила. Просунет под дверь листок с решенными задачками и удерет.
Многим нашим девочкам по-прежнему нравится Вадим. Лизухе он через ночь снится. Да, он красивый. Да, неглупый. Но слишком уж тряпками интересуется. Да и любит только себя. Козлик ведь потому в нем и разочаровалась.
А Маше это не мешает