Часть 18
Неделю проходила в школу - и опять ангина. Врач сказала, что дважды в месяц болеть - это уж слишком - и посоветовала удалить миндалины.
Так я оказалась в больнице.
До чего же здесь тошно.
В ото-рин-ларин-гическом отделении почему-то полно парней. Такие все противные. Особенно один - толстый, с красным носом, в повязке. Он спросил, как меня звать. Я ответила и тоже спросила:
- А тебя?
Он кокетливо пожал толстыми плечами:
- Угадай. Мое имя - из четырех букв.
- Миша?
- Не-а.
- Коля?
- Не-а.
Очень мне надо - гадать. Окрестила его «Четыре буквы» - и дело с концом. Он курсирует вдоль нашей палаты, стоит мне показаться, начинает кривляться и подмигивать бесцветными глазками. Дурак.
Операцию будут делать через несколько дней. Пока что укрепляют мой организм, колют всякие витамины. В тихий час, как маленькую, заставляют спать.
Навещали девчонки - Козлик и Вера. Рассказывали о школе.
Утром я ушла из столовой, так и не позавтракав. А чего эти парни смотрят? Смотрят и ухмыляются. Я глаз от тарелки не смела поднять. А потом еще этот Четыре буквы стал приставать.
Я и выскочила. И на обед не пошла, и на ужин. С голоду не пропаду - девчонки яблок натащили, конфет. Мама почему-то не приходит. С Оксанкой, наверное, возится.
На другое утро в палату заглянул Сережа. Он не то, что другие. Вчера в столовой один не хихикал.
- Рита, пойдем завтракать, - позвал он.
Я сидела на кровати и читала. Приятно было, что тебя приглашает парень, но идти я боялась - вдруг опять повторится вчерашнее.
- Пойдем, мы не будем смеяться.
- Ладно, - буркнула я, и Сергей испарился.
Столы были уже накрыты. Я села к окошку. Ребята внимания на меня не обращали, видно, заранее договорились. Только один спросил:
- Что, сегодня не удерешь?
Того, толстого, с красным носом, не было. Я вздохнула с облегчением - больше всего я Четыре буквы боялась - и принялась за кашу.
Днем познакомилась с Людой. После операции она два дня не выходила из палаты. У нее тоже были частые ангины, и ей удалили миндалины. Люда говорит, что операция пустяковая, а я дрожу как заяц.
Люде - девятнадцать. Мне понравилась эта невысокая девушка. У нее удивительные глаза, до того живые, что больше на лице ничего не замечаешь. Люда знает много стихов, любит музыку. Не просто эстраду или рок - тут большого ума не надо, а настоящую. И потом она самая подходящая мне по возрасту, потому что из женщин здесь одни старушки, четыре или пять. Остальные все ребята.
Вечером мы с Людой гуляли по светлым, запутанным коридорам подвала. Там размещены какие-то лаборатории. Вечером лаборатории закрывались, подвал становился совершенно пустым. Люда читала стихи Луконина, это ее любимый поэт. Было тепло, уютно, спокойно, и стихи Люда читала хорошие.
И вдруг из-за угла на нас выскочили трое. Мы испуганно завизжали, а уж потом узнали парней из нашего отделения, среди них был и Сережа. Ясно-понятно, они нарочно на нас вылетели - напугать решили.
Я заорала:
- Кретины! Уходите отсюда! Немедленно! - колени у меня так и дрожали.
- Скажи, пожалуйста, откуда ты такая дикая? - спросил один из парней, кажется, его звали Николай.
- С необитаемого острова, понял? - с вызовом крикнула я.
- Ладно тебе, Коля, - добродушно сказал Сережа. - Девочки, извините нас, пожалуйста.
И они ушли.
- Ты чего на них так? - спросила Люда.
- Пусть не лезут, - презрительно бросила я.
- А они и не лезут, - заметила Люда, голос у нее стал какой-то сухой. - Пошли обратно.
Оказалось: ребята просто хотели с нами погулять. Люде, наверное, тоже хотелось побыть с ними. Теперь она мало со мной разговаривает, так, если о чем-то спрошу. И ребята не разговаривают, даже не смотрят. Обидно. Один Сережа не сердится.
Операция была несложная, но жутко неприятная. И наркоз отходил тяжело. Я лежала на кровати и не могла смотреть на гору розового фруктового мороженого, которое принесла в большой миске мама. Врач советовал после операции есть и есть его. Уж как я люблю мороженое, но сегодня не притронулась, до того было тошно.
В дверь просунулся Четыре буквы. Уже без повязки, и нос не красный, даже симпатичный стал. Подмигнул мне и спросил:
- Как ты, а?
Я кивнула: хорошо и повела глазами на мороженое, чтобы он его забрал.
- Может, покормить тебя с ложечки, а?
Надо же, какой заботливый! Я улыбнулась и отрицательно покачала головой.
Четыре буквы оглянулся, прошел в палату, взял миску и на цыпочках вышел.
Перед глазами все поплыло, я заснула. А когда проснулась, увидела у моей кровати Сережу и почему-то заплакала. Он приветливо кивнул головой и ласково сказал:
- Потерпи немного, ревушка-коровушка. Завтра уже бегать будешь.
Чтобы меня успокоить, Сережа рассказал, что ему делали операцию без наркоза, а у него гланды огромные и сидели глубоко. И он не плакал.
Ясно-понятно. Он парень.
У Сергея красивые глаза - большие, темные. Такие же глаза у Ларисы Васильевны. Мне вообще кажется, чем больше у человека глаза, тем больше он видит. Не только то видит, что его окружает, но и то, что творится в душах людей.
Меня они очень смущают. А вдруг он видит, что нравится мне? Что я хочу, чтобы он подольше посидел у моей кровати? Чтобы он совсем не уходил?
Но он ушел, а я опять заснула. Проваливаясь в сон, мечтала, чтобы Сережа снова был рядом. Я открыла глаза, и мне почудилось, что я все еще во сне - на табуретке сидел Сергей. Он смотрел на меня серьезно, не отрываясь. Потом, словно очнувшись, спросил:
- Ну как?
- Лучше, - прошептала я.
- Вот видишь.
Он взял мою руку, лежащую поверх одеяла, и тихонько пожал. И от этого легкого пожатия мое сердце на какие-то секунды остановилось.
Назавтра Сережу выписывали. Заходил попрощаться. Сказал «до свиданья» соседкам по палате - бабе Дуне и Татьяне Викторовне, потом подошел ко мне.
- Ну давай лапку.
Как и вчера, он пожал мою руку, задержал ее в своей сильной теплой ладони.
- Ты уже? - промычала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.
- Ага. Смотри, не плачь больше и выздоравливай скорее.
Сережа опустил мою руку, натянул одеяло до шеи и вышел.
Четыре буквы тоже выписали.
- Я тебя в городе найду! - пообещал он.
Очень надо! Некрасивый, толстый, а главное, глупый. Только и знает, что подмигивать да кривляться.
Если бы меня Сережа нашел!
Вот бы встретиться с ним! Да как встретишься? Ведь живет-то он не в городе, в поселке Турун. Мне об этом баба Дуня сказала, она все про всех знает.
Я думала о нем целыми днями. Себе удивлялась. Как же мало мне надо! Пришел, посидел, сказал пару ласковых слов, и я уже без него не могу. Влюбилась!