21
Я будто проснулась. И в школу ходить было уже не противно.
Когда впервые после персонального отпуска я пожаловала на математику, Зинаида внимательно посмотрела на меня.
— Откройте тетради, — отчеканила она. — Запишите: контрольная работа, — и снова торжествующе взглянула в мою сторону.
Ясно-понятно, не написала я эту контрольную. Между прочим, впервые в жизни. Алька видела, что у меня не получается задача, и подсунула готовое решение — у нас один вариант. Но я люблю все делать сама — отказалась. В солидарность с Козликом даже Елин предлагал списать. Я послала его к черту и разревелась.
А вообще-то на этом уроке запросто можно было скатать — Зинаида выходила куда-то минут на пятнадцать. Вернулась, увидела, что я реву, и подошла:
— Что у тебя не получается?
Я захлопнула тетрадь перед ее носом. Нечего мне помогать. Сама виновата.
Заминированная разозлилась. Процокала каблучками и больше ни разу не взглянула в мою сторону.
Предупреждала ведь меня классная!
Я никак не могла наверстать упущенное и хватала двойки. Как ни странно, мне нисколько не стыдно, хотя ругают меня на каждом шагу. Салатова предложила обсудить мое поведение на комсомольском собрании. Выручила Орлова:
— Она исправится, подождем.
Спасибо, Таня! Двойки, ясно-понятно, исправлю. Потому что о Сереже думаю меньше. Меня теперь не так сильно тянет в загадочный Турун.
Сколько раз я бегала на автовокзал! Зайду в турунский автобус и сижу с железным намерением — поеду. Школа в Туруне одна, зайти в нее может каждый. Вдруг мне повезет: в коридоре я увижу Сережу?
Но всякий раз, когда в автобусе вот-вот должны были захлопнуться двери, я испуганно вылетала из него.