Часть 15
Новый год встретили с Козликом на улице.
Лизуха приглашала к себе — у нее родители уходили в гости, но я отказалась. Лизуха позвала и мальчишек, а я их ужасно стесняюсь. Там наверняка и Кирка Столбов будет. В этом году он учится не с нами. Его родители развелись, и теперь Кирка с матерью живут в Саратове, а отец — здесь. Столбов приехал к нему на зимние каникулы. Он стал совсем взрослый. Кирка мне раньше нравился. Даже очень. Поэтому я стесняюсь его больше, чем остальных мальчишек.
На улице в новогоднюю ночь всегда чудесно. Обычные снежинки кажутся цветами со звездных деревьев. Обычные люди — прекрасными и добрыми. А может, в эту ночь все, правда, такие.
Наш город маленький. В центре — большая площадь, на которой проходят праздничные демонстрации. В последний день года здесь собираются все жители. Переливается бегущими огнями высокая елка, украшенная надувными зайцами, чебурашками, разноцветными флажками. По всей площади разбросаны ледяные, как в сказке, избушки. В них тоже загадочно переливается свет. С двух ледяных горок кучей малой катаются парни и наиболее смелые девчонки.
Наверное, ни в одном городе нет больше такого веселого, такого сказочного Нового года. Этой зимней ночью все превращаются в детей.
Мы побесились на радостной площади, а потом зашли в подъезд к Ларисе Васильевне. У нас было две хлопушки, и мы давно решили, что с ними сделать. Привязали хлопушки к перилам лестницы, а веревочки от них — к ручке двери классной. Когда двери будут открывать, хлопушки пальнут.
И вот из всех квартир донесся звон курантов — Новый год!
Поздравлять друг друга было некогда. Алька нажала на кнопку звонка, и мы кубарем полетели на третий этаж. Не сомневались, что в этот раз откроют сразу, не спрашивая, кто там, ведь Иван Алексеевич, муж классной, был дома.
Такого грохота мы не ожидали! Наверное, звуковой эффект в пустом подъезде гораздо сильнее, чем на улице. На лестничную площадку высыпали все соседи.
— Что случилось?
Слышим, Игорек прямо захлебывается от восторга:
— Я дверь открыл, а она как бабахнет! Я так испугался, думал, бомба!
— Да, волшебный у вас Дед Мороз, волшебный, — нервно сказала какая-то соседка. А грубый мужской голос добавил: — Террорист!
И двери поочередно захлопнулись.
Мы стоим на третьем этаже, хлопаем друг друга по плечам и счастливо, беззвучно смеемся.
Вдруг — шаги. А мы — ноль внимания. Мало ли людей шастает в новогоднюю ночь?
— Девчонки, идите же сюда, — раздался сверху голос Ларисы Васильевны.
Мы рванули вниз на всю катушку. Вылетели во двор, и тут я вспомнила:
— Алька! А открытка?
Козлик хлопнула себя по лбу и села в сугроб: открытка осталась в кармане ее пальто.
Побродили по светлому от нега и света фонарей ночному взбудораженному городу, в котором то тут, то там слышались мелодии из магнитофонов, звуки гармошек, обрывки песен — русских и — реже — коми, и подбросили под знакомую квартиру открытку с надписью:
«С НОВЫМ ГОДОМ! С НОВЫМ СЧАСТЬЕМ! ЖДИТЕ НОВОГОДНИЙ СЮРПРИЗ!»
Утром я опять стояла на углу дома классной и караулила почтальона. И вот она появилась — симпатичная девушка в джинсах, куртке и спортивной шапочке. На лыжницу похожа. Под мышкой у девушки пачка газет, рука без варежки еле удерживает кипу писем и открыток. Ничего не стоило упросить ее занести на пятый этаж «новогодний сюрприз» — блокнот со стихами. А пока она бегала наверх, я раскладывала по ящикам почту.
Я давно мечтала показать классной свои стихи, да все трусила. А потом решила, что стихи ученицы — не такой уж плохой подарок для учительницы литературы. Купила блокнот, старательно переписала лучшие, на мой взгляд, стихи.
Теперь в школе буду снова бояться ее.
Маша рассказала, что вечер у Лизы прошел отвратительно. Было скучно. Все разбрелись по дому — у Конаковых свой дом из четырех комнат. А потом Лизуха ушла в спальню и легла на кровать. Может, ей плохо стало, не знаю. Туда же пошел Кирка Столбов.
Катька Веселова с тоски зеленой забрела в ту комнату и вылетела как ошпаренная. Столбов с Конаковой целовались. Кирка сам потом растрепал об этом парням, и теперь они Лизуху презирают.
Славик Маше после вечера сказал:
— Не дружи ты с Конаковой, блатнягой такой. Терпеть ее не могу. Дружи лучше с Ритой Игнатовой.
Мы с Машей в восьмом нормально дружили. А теперь она все больше с Лизухой. Не понимаю, что Машу к ней тянет. Конакова только о мальчишках и думает, кроме них и себя, никого больше не замечает. Она познакомилась со школьной уборщицей, толстой, губастой жениной, которая еще и сторож. Когда я прохожу мимо школы после занятий, то вижу, как они сидят в комнате уборщицы перед незашторенным окном, пьют чай и беседуют. Женщина эта уже старая, лет тридцати. О чем они с Лизухой треплются?