Часть 14
Язва эта Катька. Никогда я уроки долго не делаю. Лизуха корпит над ними весь свободный от школы день. Салатова — не меньше четырех часов. У меня и терпения-то такого нету. Прочитаю устные предметы — с меня достаточно. Над задачками по математике сижу дольше. А больше всего времени уделяю литературе, в этом Катька права.
Когда нам задают сочинение на дом, я становлюсь счастливой. По дороге из школы домой начинаю воображать себя то Чацким, то этой дурой Софьей, то гордым Онегиным, то Татьяной...
Дома я выгоняю Оксанку в другую комнату, обкладываюсь книгами, грызу кончик ручки и пишу, пишу. Когда темнеет, зажигаю свечу. Ведь сочинения были о прошлом веке, с электричеством — совсем не то.
А когда Оксанке некуда из маленькой комнаты деться — на диване в другой комнате наш драгоценный папочка валяется, храпит или ноет, как ему тяжело на свете, или деньги клянчит, — я ухожу из дома. Иду на главпочтамт и пишу там за громадным, покрытым холодным стеклом столом. Иногда старушка подойдет, попросит извещение заполнить, ей трижды приходится повторять, что от меня нужно. Я наспех заполняю извещение и снова пишу.
А вот когда мы пишем сочинения в классе, у меня получается ерунда: не могу сосредоточиться. Любой шепот, даже шорох страниц сбивает с толку. Поэтому за полугодовое сочинение по Некрасову я получила четверку. Стоило Ларисе Васильевне назвать мою фамилию и следом эту отметку, все на меня ошарашенно уставились. Еще бы! Впервые у меня за сочинение «4»!