Глава 61: Слишком спокойно
Неделя выдалась... терпимой. Без крупных залётов, без внезапных налётов или потерянных сумок. Где-то кто-то мелькнул у «Кольца», где-то был кипиш у старой свалки, но всё решалось быстро: кто-то уезжал на разбор, кто-то возвращался с деньгами и коротким докладом - "всё норм".
Кощей выстроил систему - точка, проверка, охрана, связь. Все под контролем. Даже мелкие понтовщики замолчали и делали, что велят.
Зима мотался каждый день, по точкам, по базам, встречался с нужными. Время с Малой - только вечерами. Утром - поцелуй в коридоре, кофе, сигарета на подоконнике, короткий разговор, и он снова на улицах. Она - по своим точкам, с Турбо. Всё по схеме. Иногда Зима заходил вечером - молча ложился рядом, брал её за руку, смотрел в потолок. Без слов,просто знал, что рядом. И этого было достаточно.
Но было ощущение, что тишина - слишком плотная. Неестественная,конец недели, Зима только закончил говорить с Кощеем по поводу точки на Восточной - там снова всплыл Лис, старый барыга, который должен был давно уехать. Сидит на корточках у буржуйки, курит, думает, стоит ли ехать сам.
Тут к нему заходит один из связных:
- Слушай, братан, к тебе человек подходил от Лысого.
Зима поднимает глаза.
- И?
- Просил передать. Не срочно, но «нужно пообщаться». Говорит, сам поймёшь про что.
Зима затянулся, долго смотрит в пламя. Потом коротко:
- Где?
- В квартире, что у него на Мехзаводе. Сегодня вечером. Один.
Он встал, стряхнул пепел в банку.
- Ясно. Скажи, буду.
Связной кивает, уходит. Зима остаётся один.
Он не говорит вслух, но знает - это не просто «поговорить». Это за Лику. Это за тот день, когда он выгнал её из квартиры.
В комнате - тишина. Малая сидит на кровати, перебирает свои старые треники, что-то ищет, вроде мелочи. Зима возле шкафа, надевает кофту, засовывает пистолет в пояс, поверх - куртку.
- Ты это куда? - без лишнего интереса, но чуть медленнее, чем обычно.
Он застёгивается.
- По делам.
- Каким?
Он смотрит в зеркало, вроде поправляет ворот.
- Один человек просил встретиться. Надо.
Малая встает, подходит ближе. Смотрит внимательно. У неё в голосе спокойствие, но глаза - уже напряжённые.
- А мне скажешь, кто?
Он поворачивается к ней.
- Лысый.
Пауза.
- Он давно молчит. Чего вдруг?
Зима берёт сигарету, чиркает зажигалкой, не глядя на неё.
- Думаю из-за нашей общей знакомой, которую я выставил тогда.
- И?
Он выдыхает дым, отвечает коротко, как будто на автомате:
- Щас пойму, «и». Потом расскажу.
Малая приближается, кладёт ладони ему на грудь, смотрит в глаза.
- Будь аккуратен, Зим.
Он накрывает её руки своими. Молчит, просто смотрит. Потом чуть наклоняется, целует в висок.
- Вернусь - чаю попьём.
Она кивает, не держит, не плачется. Но внутри всё сжимается, он выходит. Дверь закрывается. Тихо.
Подъезд облупленный, с мутным светом и заплёванными ступенями. Пахнет сыростью и чьим-то вчерашним похмельем. Зима поднимается на третий этаж, сигарета в зубах. Останавливается у двери с облезшей тройкой. Стучит два раза, коротко.
Щёлкает замок, дверь приоткрывается, из щели выглядывает бугай с квадратной башкой - Гиря, один из старых у Лысого.
- Проходи, - без выражения.
Зима заходит. Квартира - как стояла с 86-го, так и осталась. Ковры на стенах, старый сервант, телек "Горизонт" с плоским экраном, включён без звука. На столе бутылка "Московской", солёные огурцы, пепельница и воняющий самосад.
Лысый сидит в кресле, в халате, босой. Лысина блестит. Смотрит, не вставая.
- Присаживайся, Вахит.
Зима садится, не снимая куртки.
- Ну.
Лысый отхлёбывает из гранёного стакана, морщится.
- Я тебя не за просто так позвал. Ты базар держал. Обещал одно, а в итоге ты её выгнал как шалаву.
Зима подаётся вперёд. Медленно. В голосе - никакого накала. Холодно.
- Обещал - сохранить. Я сдержал. Она целая? Целая. С ней что-то случилось? Нет. Не трогал я её ни пальцем, ни словом грубым, пока не начала лезть ко мне на шею. Я не свободный человек, Лысый.
Лысый смотрит в упор, глаза узкие.
- Она девка, не контролит. Ты мог мягче.
Зима достаёт из-за пояса ствол, кладёт на стол. Не угрожающе - просто факт.
- Я тебе вопрос задам, Лысый. По-человечески, мне кого сейчас стрелять? Тебя? Или её?
Пауза.
- Я потерял ребёнка. Слышишь, блять? Ребёнка. Моя девушка чуть не сдохла. Всё из-за этой херни, из-за этого цирка. Потому что Лика твоя решила, что можно поиграться. А Малая это увидела. И всё пошло под откос.
Он смотрит прямо, без страха. Пальцы спокойно касаются холодного металла ствола. Глаза Лысого чуть дрогнули.
- Я тебе не враг, Лысый. Я своё слово сдержал. Я её защитил. И ни разу не перешёл грань, даже когда она сама её снесла. А теперь ты меня зовёшь, предъявляешь? За пощечину ответить не хочешь? Это же было в тот же вечер.
Лысый глядит в пол, потом на него. Тихо:
- Я не знал, что так всё обернулось.
- А кто теперь мне всё вернёт? - Зима стиснул зубы. - Ты? Она? Кто?
Тишина,часы на стене тикают, как бомба. Гиря в углу замирает, не шевелится даже.
Зима убирает ствол. Медленно.
- Мне не надо от тебя войны. Не надо показухи, просто не трогай меня больше, и свою Лику убери подальше. Я своё сделал. Теперь ты - своё. Поровну.
Он встаёт, застегивает куртку. Голос сдержанно жёсткий:
- Скажи спасибо, что у меня в башке что-то осталось, кроме злости,сука.
И выходит, хлопнув дверью. Без оглядки.
Зима вышел и просто сел на корточки у стены. Под ним треснувшая плитка, рядом мусорный бачок, в котором кто-то недавно тушил сигарету. Он достал свою, закурил. Руки дрожали,немного, от ярости, которая не нашла выхода. Глаза мутные,сердце колотится в груди, будто кто-то кулаком стучит изнутри: «А ну выведи меня, сука, наружу!»
Всё, что можно было сказать, он сказал. Всё, что мог сдержать - сдержал. Но внутри всё равно клокотало, он понимал, что если начнёт войну, то обернуться это может чем - то очень плохим. Он не мог. В это время где-то во дворе загудел движок - старая знакомая «шестёрка».
- Зим, - голос Малой, тихий, будто шёпотом по коже. - Поехали отсюда, а?
Он поднимает глаза. Видит её, сзади, на пару шагов, Турбо за рулём, смотрит вперёд, не встревает. Всё понял с первого взгляда.
- Я попросила его, - шепчет Малая, присаживаясь рядом. - Я ж водить не умею. А я знала, что ты не в порядке. Чё сидишь тут, как будто тебе весь район по щам надавал?
Зима чуть усмехнулся, но криво, больно.
- Сам себе врезал.
- Всё норм?
Зима медленно выдохнул, не глядя.
- Да норм, - глухо.
Она обняла его, просто, по-человечески. Без слов. Прижалась щекой к его затылку, уткнулась в куртку, и через этот жест - всё сказала. Всё, что не нужно было говорить.
Сзади скрипнула дверь. Вышел Лысый - уже переодетый, в куртке, с собранным лицом. Встал чуть в стороне, словно ждал, пока Зима поднимется. Но когда понял, что пацан не двинется первым - шагнул ближе.
- Слушай... хуйня получилась, - сказал глухо, почти не поднимая глаз. - За пощёчину... за дочку мою... Прости, серьёзно.
Малая встала, отстранилась от Зимы, посмотрела прямо на Лысого. Ни капли обиды в голосе, но и ни капли мягкости.
- Ладно, - кивнула. - Будешь должен теперь, мне. Не сейчас, не завтра. Но когда скажу - без базара.
Лысый чуть замер, не ожидал, кивнул медленно, будто проглотил это условие, как таблетку без воды.
Зима, наконец, поднялся. Глаза холодные, но уже не стеклянные.
- Поехали, - бросил просто.
И они ушли, в вечер, в холод, в базу, в уличную свою правду, где прощение не говорят - его зарабатывают.
В салоне "шестёрки" было тихо. Малая устроилась на заднем сиденье, Турбо молча завёл двигатель, покачал головой и, не выдержав, выдал:
- Мне, конечно, может послышалось, - он глянул на неё через плечо, - но ты щас, по ходу, реально Лысого в долг вогнала?
Малая усмехнулась, глядя в лобовое.
- Ага, показалось.
- Не-не, подожди, он извиняется, типа весь раскаявшийся, а ты ему - "будешь должен"? Это как? В рассрочку по совести?
Зима мельком глянул на Малую, но молчал.
- Турбо, - спокойно ответила она, - если я сказала "ладно", значит я не простила. Я поставила условие.
- Вот это ты, конечно, демон, - Турбо хмыкнул, откинулся на сиденье. - Не женщина, а прокуратура.
- Вот именно, - она кивнула. - Чтобы в следующий раз подумал, кого и за что. И чтоб дочка его - на поводке, а то кому-то рожу разнесу.
- Не, я серьёзно... - Турбо снова покачал головой. - Я думал ты его щас прям на место посадишь, а ты - в долг вогнала. Как в сказке. "Три мешка прощения - по курсу чести".
Зима, наконец, усмехнулся. Негромко, но по-настоящему.
- Не мешай ей. Всё правильно сказала, - буркнул он. - Она не прощает просто так, я б на его месте уже начал копить.
Машина тронулась, за окном стемнело окончательно. Казань дышала уличной влажной тишиной. Где-то сверкали фонари, где-то - чужие разговоры за окнами. А в этой старой, пыльной "шестёрке", ехали трое, у которых за спиной было больше, чем на лицах.
Следующий день был серым. На базе - привычный запах табачного дыма, кофе и масла. Солнце сквозь мутные окна резало полосками по полу, где валялись кроссовки, пара разгрузок и пустая пачка сигарет.
Зима сидел на краю стола, курил молча, глядя, как Турбо ковыряется с оружием. Адидас лениво подтягивался в углу, в трениках, майке и носках - только что с матраса встал.
- Ну чё, - сказал Кощей, заходя, как всегда без стука. - Спокойно вроде, он прошёлся взглядом по троим.
- По точкам передали другим, вы пока тут. Но чуть позже поедете - проедетесь, посмотрите, если что - разрулите.
Зима кивнул.
- Где напряжение?
- Пока нигде, но ты ж знаешь, это «пока» - оно тонкое.
- Ага, как нитка на минах, - хмыкнул Турбо, глядя на свой пистолет, который разбирал на тряпке.
- Вот именно, поэтому и поедете вы. Если где всплывёт - чтоб сразу пригасили.
Адидас отложил хлеб с паштетом.
- Али уехал?
- Уехал, - ответил Кощей. - На северную точку, там мутки были,без вас справится. Но если будет кипеж - я наберу.
Зима затушил сигарету, медленно встал.
- Сколько есть времени?
- Час-полтора, пока завтрак, пока разомнётесь. А потом - в тачку и по точкам. Сначала к Мухе, потом на Стекляшку. Всё по кругу.
Турбо зевнул.
- Как старые добрые, да? Выехали, проверили, кому-то вломили, кому-то руку пожали и по домам.
Кощей прищурился:
- Главное - без фанатизма. Сейчас каждая ошибка на вес золота.
Он вышел, оставив за собой только звук тяжёлых шагов по бетонному полу. Они остались в тишине.
- Ну что, - сказал Зима, потянувшись, - завтракать будем или сразу стреляться?
Турбо ухмыльнулся:
- Я - сначала пожру, а там посмотрим.
Адидас встал, хлопнув ладонями по коленям:
- Всё, пацаны, пошёл яйца жарить, кто хочет - подтягивайтесь. А то потом - в путь.
Зима только успел дотянуться до кружки, как из комнаты, зевая и натягивая кофту на майку, появилась Малая. Волосы собраны в хвост, лицо ещё сонное, но взгляд уже цепкий.
- А вы чё, по точкам? - спросила, сдвинув бровь.
Турбо, не поднимая головы от хлеба с паштетом, хмыкнул:
- Глазастая какая,а то мы в баню собрались.
Малая подошла ближе, облокотилась на дверной косяк:
- А можно с вами?
Зима прищурился.
- А на кой? Тут нормально всё, отлежись.
- Да я ж не мешать. Просто посмотрю, чё, я хуже кого-то?
Адидас с кухни выкрикнул:
- Ты - точно не хуже, но нас трое, места мало. Ты как, в багажник?
-Он заржал сам над собой.
Турбо посмотрел на Зиму, будто давая ему слово.
Зима выдохнул:
- Не, если серьёзно... Поехали. Но под одно условие.
- Какое? - напряглась.
Он подошёл, положил руку ей на плечо.
- Если кипишь - слушаешь меня, не выёживаешься, не геройствуешь, морды никому не бьешь. Сидишь и ждёшь, если надо прячешься за нас. Договорились?
- Договорились, - быстро кивнула она, будто боялась, что передумает.
Турбо ухмыльнулся, кивая в сторону двери:
- Тогда шевелись, Малая. Только не ори, если по кочкам полетим.
Малая показала ему язык, но уже бежала в комнату переодеваться.
Зима вернулся к столу, взял кружку.
- Вот чувствую... скучно нам сегодня не будет.
Турбо кивнул, с ухмылкой:
- Да уж. Когда она рядом - всё как на минном поле, только весело.
Малая быстро собралась - втиснулась в свои джинсы, кроссы, накинула куртку и вскинула на плечо чёрную сумку, где лежал пистолет от Зимы. Закинув волосы под капюшон, выбежала во двор.
Турбо уже прогревал «шестёрку», дверь с водительской стороны хлопнула, когда Зима сел, захлопнув за собой. Адидас подсел к нему спереди, Малая устроилась сзади, вместе с Зимой.
- Поехали, - кивнул Зима.
Машина рванула с места, привычно прыгая на ухабах. Город просыпался - по улицам шли старушки с сумками, пацаны курили у подъездов, из ларьков вываливалась свежая пресса, кто-то ругался с продавщицей насчёт сдачи.
Первая точка - на улице Зур Урам. Там всё было спокойно,парни на месте, бабки шли, базар работал, один даже подмигнул Турбо через стекло.
- Всё норм, - сказал Зима, не выходя из машины. - Поехали дальше.
Вторая - у старого ЖЭКа, где крышевали мелкий рынок. Малая напряжённо всматривалась в проходящих, но тоже, всё гладко. Узнали, кивнули, отчитались.
А вот на третьей...
Заворачивают к дому на Чуйкова, и ещё с перекрёстка видно - что-то не то. Подъезд будто облеплен «гостями». Молодые, незнакомые. Кто-то курит, но всё какое-то уж слишком «тихое».
Турбо сбавляет скорость.
- Смотри... - пробормотал он. - Это не наши и точно не местные.
Зима молча уставился в подъезд, двое в спортивках переглянулись и резво ушли внутрь. Один - на вид лет двадцать - косится на машину.
- Прямо как в учебнике, - выдохнул Адидас. - Всё в глаза лезет.
Малая тихо, сжав кулак на коленях:
- Они что, точку хотят забрать?
Зима чуть наклонился вперёд, глядя поверх руля:
- Или уже забрали, щас узнаем.
Он поворачивается к ней:
- Сиди здесь, дверь не открывай, пока мы не выйдем. Если чё - ключи у Турбо, мотор не глуши.
Турбо уже щёлкнул затвор, взвёл пистолет и спрятал его в боковину куртки.
- Пошли.
Машина осталась на обочине, а трое двинулись к подъезду, в котором начинало пахнуть напряжением.
Подъезд был обшарпанный, с облупленными стенами и запахом старого, и грязных шапок. Свет едва горел - лампочка над почтовыми ящиками мигала, будто в предсмертной агонии. С лестничной клетки слышались голоса.
Зима поднял подбородок - вперёд пошёл Адидас, как обычно «по-пацански»: расслабленно, руки в карманах, будто он тут каждый день.
- О, бродяги, вы откуда тут? - бросил Адидас, увидев двух типов на лестничной.
Они замерли, один с золотой цепью на шее, другой с надутым лицом - явно не с этой стороны города. У обоих настороженный взгляд.
- А ты кто, чтобы спрашивать? - подал голос цепочный, чётко, с нажимом.
Зима подошёл рядом, глядя спокойно, но с таким прищуром, что стало не по себе даже Адидасу.
- А ты кто, чтобы стоять тут, где не положено? - пока ещё мягко спросил Зима.
Пауза, один из тех дернулся, будто собирался что-то сказать, но тут с верхнего пролёта спустились ещё двое. Один с сигаретой, второй - с характерным прищуром и косящим глазом.
Турбо уже был в позиции, чуть в стороне, как бы «прикрывая», но так, чтобы не бросаться в глаза. У него пальцы были в куртке, на оружии, но не дёргался.
- Мы тут к своим, - сказал один с косым глазом. - Мы типа новую схему ставим, договаривались.
- С кем? - Зима смотрел прямо.
- С теми, кто тут раньше был.
- А теперь тут мы, - коротко ответил Зима. - Выдохни и курево убери.
Пауза.
Напряжение повисло в воздухе, как перед грозой. Один из них сделал шаг, как бы между слов, но не успел.
ХЛОП.
Турбо выстрелил в стену - не в человека, но пуля ушла в штукатурку в миллиметре от плеча одного из типов. Тот шарахнулся к стене.
- Это чтоб вы поняли, что базара больше не будет, - спокойно сказал Турбо, как будто обсуждал прогноз погоды.
- Всё-всё, базара нет, мы уходим, - один из них поднял руки.
Они потихоньку двинулись вниз, спотыкаясь, дергая плечами. Кто-то из них матернулся, но Зима даже не повёл бровью. Он проводил их взглядом.
Когда последний скрылся за дверью, Зима произнёс тихо:
- Скажи пацанам, чтоб завтра с утра тут были. Плотно и чтоб базар передали всем, кто тут суётся.
Адидас кивнул.
На выходе Турбо глянул на него и ухмыльнулся:
- Надо же, даже не пришлось в кого-то стрелять. Хотя я уже прицелился...
Они вышли из подъезда - воздух сразу показался чище, будто скинули с себя тухлое напряжение. Машина стояла чуть в стороне.
Малая сидела на водительском месте, нога закинута на дверь, щурилась в сторону подъезда. Увидела их - сразу выпрямилась, глянула пристально, молча.
- Всё? - спросила, когда Зима подошёл.
- Всё, - коротко ответил он. - Погоняли левых, слишком спокойно у нас стало, вот и полезли.
Турбо стал рядом:
- Слышь, а чё ты такая, как будто сейчас сама штурмовать пошла бы?
- А ты думал, я тут сижу ногти крашу? - буркнула она.
Адидас рассмеялся, покачал головой, заводясь с переднего сиденья:
- Она бы и штурманула. Сразу бы цепочному по глотке... Я её знаю.
Малая покосилась на него, но усмехнулась. Повернулась к Зиме:
- Ну чё, куда дальше?
- Пока на базу. Надо Кощею сказать, а потом - посмотрим.
Дорога обратно была спокойной, солнце уже шло к закату. В машине играло радио, кто-то бурчал в микрофон о погоде и пробках.
Турбо потянулся, закинул руку на сиденье:
- Всё равно странно. Они явно не просто так пришли. Явно кто-то сказал им, что там пусто, кто-то слил инфу.
Зима кивнул.
- Я уже думаю, кто именно. Завтра всё узнаем.
Машина свернула во двор базы, там уже стояли свои, кто-то курил на лавке. Вроде - обычный вечер. Но в воздухе висело чувство: затишье. И кто-то уже чувствовал, что за ним будет.
Кощей был на месте, в старом кресле у окна, с газетой в руках и телефоном рядом. Когда ребята зашли, он отложил всё, прищурился:
- Ну?
- Первая точка - порядок, - начал Адидас. - Вторая - тоже без движения. А вот третья...
Турбо шагнул вперёд:
- Там в подъезде левые. Сидели, пасли, мы их погнали, почти без шума, но там не просто случайные.
Кощей помрачнел, вздохнул:
- Значит, не зря чую - шевелится что-то. А кто конкретно был?
Зима пожал плечами:
- Не наши точно, пацаны на подхвате, молодые. Или проверяли, или ждали кого-то.
- Ладно, пока сильно не шумите. Но если завтра появятся те же - рубите сразу. Без лишних разговоров. Понял?
- Понял, - коротко бросил Зима.
Кощей опёрся на подлокотник, помолчал, потом добавил:
- И да... Не нравится мне всё это, слишком спокойно было последние дни, они точно что-то задумали. Так что ночью двое на базе остаются. Турбо, Адидас - сегодня вы. Завтра - поменяем.
Малая подняла бровь:
- А мы?
Кощей взглянул, немного мягче:
- Вы с Зимой сегодня отдыхаете.
Зима хмыкнул, разворачиваясь к выходу:
- Ну да, у меня же теперь штатная напарница. Со стволом.
Малая пошла за ним, криво усмехаясь:
- Нормально. Только теперь мне кофе в постель, как напарнице, положено.
Турбо вдогонку пробормотал:
- А потом паяльник, если чё не так...
Смех прошёлся по комнате, но быстро затих, всё же день был с привкусом пороха. Зима с Малой собрались и отправились на ту квартиру, где они жили, выдохнуть, просто выспаться в тишине.
Квартира встретила их тишиной. Не гробовой, просто той, когда никого лишнего. Ни звука, только дребезг старого окна на сквозняке да слабый запах чего-то пыльного, родного.
Зима первым скинул боты, прошёл на кухню, включил воду, налил стакан- залпом. Внутри всё сушило от суток на ногах, злости, смятого сна в голове.
Малая молча прошла в комнату, села на кровать, скинула кофту, осталась в майке и джинсах. Сидела, опершись локтями на колени, уставилась в пол, молчание между ними повисло будто между бойцами после драки - не враждебное, просто тяжёлое.
Её беспокоило то, что она сейчас будто шарахается его, хотя и любит по прежнему сильно. Она ощущала какое - то напряжение внутри себя, будто ждала подвоха, ждала, что он будет настаивать на чем - то, хотя прекрасно понимала - не будет.
Зима вошёл, посмотрел на неё, она не подняла глаза, просто тихо выдохнула:
- Прости меня...за то что веду себя странно. Как не твоя баба, а как привидение, ты мне не враг и не чужой. Просто... я будто внутри себя где-то осталась, с того дня.
Он сел рядом, рядом - не впритык. Просто чтоб чувствовала: он рядом, не давит. Она вдруг посмотрела, глаза блестели. Сухие, но блестели:
- У тебя вроде как баба есть, а на деле - одна вывеска.
Он повернулся к ней, серьёзно:
- Ты мне не для того, чтобы просто трахаться, Влада, пойми это наконец.
Она кивнула, но взгляд не отпускала:
- А я тебе всё равно должна сказать это, чтобы ты знал. Я не могу пока и даже не знаю, когда смогу. Руки твои это как будто место, где можно не сдохнуть. Но не больше. Пока что.
Он посмотрел на неё, как будто пытался заглянуть внутрь, прочесть всё, что не сказано словами.
- Влада... - голос у него стал мягче, почти хриплый, - Мне кажется или...- Он слегка затормозил, будто пытаясь сформулировать мысль.
- Ты боишься? Боишься, что я сделаю что-то, чего ты не хочешь? Ты можешь не хотеть, и я пойму, и приму, поверь. Но никогда не сомневайся - я никуда не денусь и ничего не сделаю без твоего согласия, никогда. Можешь считать это обещанием, если тебе так проще.
Он осторожно коснулся её руки, как будто боялся причинить боль. Она положила голову ему на плечо. Тепло её волос, плеча- почти ничего, но этого было достаточно, чтоб тишина между ними сменилась чем-то другим.
Она резко прижалась к нему, словно пытаясь удержаться от падения, губы впились в его плечо - короткий, резкий поцелуй. Потом тихо, выдохнула:
- Мне сейчас чертовски сложно, - тихо сказала она, не отрываясь. - Но... ты очень нужен.
Он почувствовал, как её тело дрожит рядом, как будто внутри неё что-то ломается и рвётся наружу. Его руки осторожно обвили её плечи, будто боясь причинить ещё боль, но одновременно желая быть крепкой опорой. Он не говорил много - не надо было. Просто провёл ладонью по её волосам, мягко, почти нежно, будто пытаясь забрать у неё всю тяжесть, что копилась внутри.
- Спасибо, - прошептала она.
Они так и остались, в темноте, просто рядом. Без телесной близости, но ближе, чем многие, кто спал вместе годами. Потому что боль разделённая - сильнее слов. А кто выдержал вместе такое - тот уже не один.