Глава 59: Точки
Они долго сидели на старом диване, притихшие. В комнате стояла тишина настоящая, редкая, как в шторме между ударами волн. Лишь дыхание Зимы, сбитое, тёплое, пряталось у неё под ребрами.
Он сидел, уткнувшись лбом ей в грудь, как малый. Руки у него лежали на её талии, крепко, как будто боялся снова потерять. А она медленно, одной ладонью гладила его по голове, по затылку, будто укачивала. Он будто замер у неё на груди, такой всегда сильный, угрюмый, порванный жизнью пацан, сейчас был просто сломанный пацанёнок, которому больше некуда было идти.
Она смотрела в никуда,молча.
Внутри всё было сжато, как после драки, после мороза, после предательства.
Я не знаю... Смогу ли простить по-настоящему,не знаю, смогу ли когда-нибудь забыть, как это было - стоять одной, с этой пустотой внутри,как будто меня выкинули, как будто я ноль без палки. Даже не враг просто... пыль.
Рука её всё так же медленно скользила по его голове. Он дышал ей в грудь, неровно,иногда чуть вздрагивал.
Но.. Сейчас он тут, не с ней, не где-то в разборках, не в своих загонах. Он вот, рядом, взял и рухнул, на колени, при всех, как будто больше держать в себе не мог. И сейчас он мне нужен,а я, может быть, и я ему ещё нужна.
Она чуть сжала его ближе к себе, почувствовала, как он глухо выдохнул,как будто за что-то поблагодарил. И в эту минуту - ничего не нужно было больше. Он всё ещё молчал, ни оправданий, ни слов - только дыхание. И она это чувствовала, каждой косточкой, каждым нервом. Малая сидела, обняв его. Положила подбородок ему на макушку, а пальцы сами находили движение - по голове, по шее, по виску. Мягко, тихо.
- Знаешь, - шепнула она вдруг, почти не слышно. - Я ведь не железная, Зим. Я просто... держалась, пока могла.
Он кивнул, едва. Она продолжала:
- И сейчас я не знаю, как будет дальше, но я знаю одно. - Пауза. - Мне страшно, когда тебя нет, даже когда я злюсь,даже когда ненавижу. Страшно, потому что без тебя - как будто меня нет.
Зима дёрнулся, как от удара и только тогда поднял голову. Глаза его были красные, но не слезливые, а пустые. Выжженные.
- Я тоже, Влада... - хрипло. - Когда тебя не было, у меня как будто лёгкие не работали. Как будто всё... всё без тебя обнулилось.
Он потянулся и аккуратно коснулся губами её шеи. Не страстью, не жадностью - а как будто... извиняясь. Благодарно, молча.
Она снова обняла его, крепче.
- Всё, тсс... - шептала.
- Всё. Сейчас мы тут, вдвоём. Живые,пока. Только пообещай мне, что ты больше не сделаешь больно.
- Обещаю.
Они сидели так ещё долго,а потом он прижавшись к её груди, как в первый раз, заснул, прямо так - под её рукой, с дыханием тяжёлым, но ровным. А она... не шевелилась.
Комната затихла, где-то за окном трещал пьяный смех, визжала собака, проехала мимо машина с ржавым глушителем, а тут, внутри, было тихо,даже чересчур. Он дышал ровно, глубоко, будто вымотанный щенок - так спят те, кого вырубило не от усталости, а от боли, а она не могла заснуть, ни на секунду. Всё тело ныло, не физически, а как - то по-другому, где - то глубже, изнутри.
Она смотрела в темноту, пальцами теребила край подушки.
И думала.
"Я ведь даже не поняла...Глупая, блять,наивная. Всё грешила на старые шрамы,на то, что тело ломит после всего, после побега, после драки. А это не шрамы были."
Глотнула воздух резко, как ранена, слеза сама скатилась по щеке, бесшумно, предательски. Она не вытирала, пусть катится.
"А если бы раньше поняла? Если бы не эта беготня, не страх, не злость... Может, сейчас бы всё было иначе..А теперь - только пустота внутри. И вина. За то, что прозрела поздно."
Она сжала зубы, но в этот момент Зима шевельнулся, дёрнулся как-то неловко, будто почувствовал и приоткрыл глаза.
- Влада... - хрипло, сонно. - Ты чего?.. Ты... ты чего плачешь?
Она не обернулась, только плечи чуть вздрогнул, он поднялся, подтянулся ближе, неуверенно.
- Эй... - его голос стал мягким.
- Зим... - тихо.
Он сразу поднял голову, посмотрел.
- Я тебе не рассказала всё, про ту ночь,когда всё это случилось.
Он сел, напрягся немного, но молчал. Ждал. Она повернулась к нему, волосы упали на лицо, глаза чуть блестели в полумраке.
- Я тогда... - вдохнула, и выдохнула чуть с хрипом. - Я ведь и до этого ощущала что что-то не так, но тогда даже не подумала,что это может быть. Думала - просто болит всё,побои, нервы, старая хрень обострилась. А оно... оно оказалось не просто.
- Ты почувствовала? - хрипло спросил он.
Она кивнула.
- А в тот вечер,так резко дало, будто внутри что-то оборвалось. До этого ломало, да, но я терпела. А тут... как иглой прошило,я даже вскрикнуть не смогла. Навернулась прям с подоконника, Турбо увидел, глаза у него такие стали - как будто он сам боль словил, а потом... всё смазано. Кровь, шум, я теряла сознание...
- Турбо был с тобой?
Она грустно улыбнулась:
- Был? Он босиком был, Зим. Представь, я валяюсь на полу, захлебываюсь, а он даже кроссы не надел. В больницу босиком примчался.
- ...Босиком?..
- Ага, потом видимо тапки уже где-то надыбал. Вот так. Так что... чего бы там ни было, Зим... ты его береги. Он не просто пацан,он человек, настоящий. Возился со мной - зачем? Нахер оно ему надо было?.. А он остался, до конца.
Зима опустил глаза, рука сжалась на её бедре.
- Я его никогда не брошу. Ни тебя,ни его.
Она чуть села, положила руку ему на щёку.
- Просто... не молчи, ладно? Если тебе плохо - говори, если страшно - говори, если злишься - тоже говори. Не нужно пытаться меня уберечь, все равно не получится.
- Ладно.
- А я... я тоже буду, я больше не хочу терять.
Он притянул её к себе, тихо, без рывков, без жадности, просто чтобы почувствовать и они уснули.
Утро выдалось пасмурное, лёгкая дымка висела над двором. На кухне кто-то гремел кружками, кто-то тянулся за сигой, кто-то полусонный шаркал тапками.
Турбо стоял у плиты, наливая крепкий, с осадком, чай в литровую кружку. Пар поднимался вверх, на столе лежала газета, расстеленная под поджаренный хлеб. Кто-то из своих готовил - как обычно.
Зима вошёл, не громко, но Турбо всё равно обернулся, будто чувствовал.
- Пойдём, - сказал Зима негромко, - подышим.
Турбо прищурился, отпил глоток, кивнул. Они вышли на улицу. Под козырёк, где стоял старый табурет и пепельница.
Сначала просто молчали. Курили.
- Я должен тебе, - начал Зима, голос чуть срывался, но он не дал ему уйти в слабость. - И не только за Малую.
Турбо молчал, ждал.
- Ты вытащил ее.
- Он затушил сигарету,посмотрел на Турбо прямо.
- Ты был рядом, когда я не был. Ты спас её. Ты, блять, спас, а я в это время даже не знал, что она умирает. Босиком, Турбо. В больницу.
- Рассказала, значит. Ну, а чё мне оставалось? - хрипло отозвался тот.
- Она же наша, нельзя было по-другому. И про долги, ты мне не базарь тут.
- Вот за это и спасибо. По-настоящему.
Турбо выдохнул, глядя куда-то в сторону. Пальцы теребили пачку сигарет, но так и не достал.
- Только, слышь... - голос у него стал тише, но от этого только серьёзнее.
- Береги её. -Он повернулся к Зиме, взгляд прямой, без шутки.
- Потому что если не убережёшь - я тебя сам грохну. -Турбо стиснул челюсть. - Я не знаю, как так вышло, но она мне как сестра теперь. Понял? Всё тут, - он ткнул себя в грудь. - Сжалось всё, когда случилось, я думал - всё, а потом, когда она глаза открыла отпустило, не сразу, но понял, своя. Насовсем.
Зима не ответил сразу. Лишь медленно кивнул.
- Сберегу, даже если себя не сберегу.
Турбо коротко хлопнул его по плечу.
- Вот и смотри, а то я, блять, слежу.
Они пошли обратно без слов, но каждый знал, что теперь между ними что-то стало крепче. Как будто и вправду семья.
Зима с Турбо вошли неспеша, почти тихо. Малую он увидел сразу: сидела в углу, поджав ноги. Лицо всё ещё бледное, но взгляд живой, устало живой. Она подняла глаза, встретилась с ним и не отвернулась.
Он подошёл, сел рядом, не говоря ни слова, просто рядом. Их плечи почти не касались, но между ними больше не было стены. Только тишина, своя.
Малая вздохнула, уставилась в кружку, пальцем крутанула ложку.
- Ты с ним говорил? - голос тихий, но ровный.
Зима кивнул.
- Говорил,он меня вычитал. Прям как...
- ...как старший брат. - она улыбнулась краешком губ,пожала плечами.
- Мы оба, походу, много чего теперь знаем, поздновато только.
Он взял её ладонь, осторожно. Просто положил свою сверху.
- Лучше поздно, чем никогда.
Малая посмотрела на их пальцы, а потом на него.
- Я всё ещё внутри разваливаюсь,но с тобой чуть медленнее.
Он не ответил, только сжал её руку чуть крепче.
Хлопнула дверь, резко, тяжело. Даже чай на столе дрогнул. Кто-то чихнул в коридоре, кто-то отодвинулся от стены.
- Вот и всё, концерт окончен, - буркнул Турбо, вытирая руки полотенцем.
- Капитан на борту.
В проходе появился Кощей. Как всегда, чёрная куртка, морда каменная, ни одной лишней эмоции. Глаза цепкие, холодные, как будто сразу всех посчитал, всех взвесил и вынес приговор.
- Живы? - бросил он коротко, не глядя ни на кого конкретно.
- Пока что, - отозвался Зима, поднимаясь.
Кощей кивнул, как будто отметил это у себя в голове.
- Все на месте?
- Почти, - сказал Турбо.
- Собрать всех, срочно. - Кощей оглядел базу, носом втянул воздух, как зверь.
- Тихо у вас... странно. Или мне не по себе от того, что тишина перед бурей.
Он посмотрел на Малую быстро, мимолётом, но взгляд был тяжелый, как бетон. Кощей подошёл к столу, налил себе чаю, не спрашивая, и посмотрел на Зиму:
- Выйдем, надо поговорить. Один на один.
Зима переглянулся с Турбо, тот только пожал плечами:
- Ну всё, брат... тебя вызвали к директору. С Богом.
Они вышли на улицу, Кощей закурил первым, не предлагал, не спрашивал. Просто шёл рядом, будто рядом с ним не пацан из "Универсама", а ещё один из старых, таких как он сам. Зима молчал, чувствуя, как с каждой затяжкой тот что-то взвешивает внутри.
- Лысый злой, - сказал наконец Кощей. - Вчера у меня у дома сидел. Пил прямо на капоте.
- На твоём? - Зима приподнял брови.
- Ага. Сказал, если бы не старые понятия - разбил бы. И мне, и ему. - Он бросил окурок, раздавил каблуком. - Говорит, ты его дочь нахуй послал.
Зима выдохнул, глаза у него были уже не те, что в начале лета, не пацанские. Тяжёлые.
- Не так.
- А как?
- Я ей ничего не обещал. Он сам меня к ней приплёл, долг, мол, я и так, помог как смог. Но она же... - он покачал головой, сжал пальцы в кулак. - Она всё перепутала. Лезла, липла, а у меня Влада. Я не мог её предать.
- Но и не отрезал вовремя.
- Вот тут - да, - глухо сказал Зима. - Я тупанул, но кто думал, что до такого дойдёт? А потом уже всё - Малая это увидела, потерялась.
Кощей кивнул, помолчал. Потом спросил, не глядя:
- Она тебе кто?
- Влада? - Зима сжал челюсть.
- Всё. Всё, что есть.
- Тогда решай, - Кощей повернулся к нему.
- Лысый на взводе, может, не сейчас, но рванёт и, поверь, рванёт не по-детски, он тебя, может, и простит. Но если дочь его ещё поплачет, может двинуть по своим. Так что думай, как мириться. Или как готовиться.
Зима молчал, глаза его были прикованы к мокрому асфальту, где медленно расползалось пятно от упавшей с крыши капли.
- Спасибо, что предупредил.
- Я не предупреждаю, я фиксирую. - Кощей развернулся.
Он ушёл в сторону. А Зима остался стоять, как будто перед ним не Кощей был, а палач. Или ангел. Или кто-то между.
Зима зашел на базу, тихо подошел к Турбо, кивнул:
- Пойдём, надо кое-что обкашлять.
Тот бросил взгляд внимательный, чуть настороженный, но без слов поднялся. Они отошли где никого.
- Кощей только что говорил, - начал Зима. - Про Лысого.
Турбо хмыкнул, потёр пальцами шею:
- Ну?
- Говорит, тот у него под подъездом бухал. На капоте. Вчера.
- Лысый? - Турбо присвистнул. - Нихера себе. А чего хотел?
- Сказал, я его дочку нахуй послал.
Турбо прищурился, медленно выдохнул:
- Ты ж вроде...
- Не трогал я её, да и не посылал, просто сказал, чтобы свалила и все.
Турбо вздохнул:
- Лысый кипит, понятно. У него она одна, вся сломанная. Он из-за неё тогда к тебе и прицепился, а теперь выходит, что ты её якобы выкинул. У них там, походу, дома истерика.
Зима взглянул на него:
- Косяк мой, признаю. Но если он на Малую полезет...
- Я знаю. - Турбо положил руку ему на плечо. - Только ты, Зим, не в том положении, чтоб сейчас войну начинать. Ни морально, ни физически. У тебя Влада на волоске, а Лысый не с улицы, у него крыша в районе есть.
- Думаешь, он рыпнется?
- Думаю, он будет ждать, пока у тебя всё просядет, и только потом ударит. Или по тебе, или по ней. Тихо, как умеют. - Турбо замолчал на секунду. - Но если это дойдёт, можешь на меня рассчитывать. Без базара.
Зима кивнул.
Турбо усмехнулся криво:
- Ты только голову включи. В этот раз заранее. Пойдём, пока чай не остыл. И ты ей... скажи это, всё скажи, не тяни опять.
Они двинулись обратно,два силуэта- один чуть сутулый, второй крепко стоящий на ногах, друзья, братья. Среди города, где ошибаться - значит терять.
В комнате пахло чаем, корочками хлеба, остатками табака и чуть больничным йодом, принесённым на себе Малой. Пацаны уже подсобрались, кто с утра пришёл, кто с ночёвки остался. Кто-то ещё зевал, кто-то втирался в диалог о новых движениях по району, а кто-то просто молча пил чай, глядя в мутное окно, где отражались крыши домов.
Турбо, закатав рукава, разливал крепкий, чёрный в простые гранёные стаканы.
- На, - сказал он, протягивая Зиме и кивая на стул рядом. - Пока горячий.
Зима взял чай, сел рядом. Напротив Малая, она сидела, завернувшись в свою, когда - то бывшую Зимы, растянутую кофту, волосы чуть растрёпаны, но взгляд уже ясный.
Он смотрел на неё, пока она не встретилась с ним глазами. Улыбнулась едва-едва и снова опустила взгляд в кружку.
- Чего вы как старики, - буркнул Марат в углу.
- Ага, давайте уже бутеры режьте, - добавил Пальто.
Турбо фыркнул:
- А ты, сам режь, руки у тебя не оторвутся.
- От твоего чая, может, и оторвутся, - пробурчал Пальто, но уже с ухмылкой.
Смеялись тихо. Тепло. Будто на миг всё это, пацанская война, недоверие, драки, выстрелы, осталось где-то в другом городе. Не здесь.
Зима потянулся, дотронулся до плеча Малой.
- Пойдём, прогуляемся немного?
Она подняла на него глаза. Он сразу, мягко, добавил:
- Если ты себя нормально чувствуешь, я не настаиваю. Просто воздух, тишина...
- Я в норме, - коротко кивнула она, поставив стакан.
Они стояли у перил, ветер с Волги тянул по шее прохладой. Зима долго молчал, потом сказал, не глядя:
- Лика... это не то, что ты подумала. Клянусь на чем хочешь. Я просто должен был её вытянуть.
Малая не обернулась. Смотрела на воду.
Он продолжил, чуть тише:
- Сначала думал, быстро помогу и всё. Но она... вцепилась, как клещ. Крутила там себе что-то в голове. Я сразу не понял, насколько всё... поехало у неё. А когда понял, уже тебя рядом не было. Ты страдала, а я дурак. Не рядом, не защитил.
Малая вздохнула, он прижался лбом к перилам.
- Когда понял, что пиздец.....Серьёзно, я не знал. А когда Турбо мне в лицо сказал - «из-за тебя», я понял, что...- он сжал перила. - Ты была одна, а я на другом берегу с долбаной «Ликой». За которую даже не стоило драться.
Она медленно обернулась. Глаза блестели.
- А Лысый? - спросила тихо.
- А что Лысый, у него своя правда. Он считает, что я должен был «её терпеть», а я послал. Он теперь хочет «влияние вернуть». Кощей говорит - может, взбрыкнёт.
- А ты?
- А я? Я тебя выбрал. Что бы там ни было, я больше не собираюсь ни перед кем выстилаться. Ни за долги, ни за грехи. Только перед тобой. И перед пацанами.
Она подошла ближе.
- Это уже не мало.
Он кивнул.
- Только одно я прошу, если почувствуешь, что больше не можешь, скажи. Не молчи и не психуй сразу.
Она посмотрела в глаза.
-Ты не предавай. А с Лысым, порешаем.
Он кивнул. Слишком тяжело было говорить, просто взял её ладонь, тёплую, с тонкими пальцами, прижал к своей груди - туда, где всё ещё гудело, как после удара током.
И вдруг издалека:
- Эй! Зима!
Они резко обернулись. С холма, за кустами, показался Марат, запыхавшийся, с растрёпанной кепкой и сигаретой в руке.
- Ну ты где шляешься? Там Кощей всех собирает. Сказал, срочно.
Зима на секунду закрыл глаза, как будто кто-то распахнул двери в комнату, где было тихо и тепло.
- Ща будем, - бросил он.
Тот махнул рукой и исчез обратно.
Зима выдохнул, Малая снова взяла его за руку, сама. Молча.
Он сжал её пальцы, коротко, как обет.
- Пойдём, посмотрим, чего там.
Во дворе уже толпились свои. Кто курил, кто стоял на капотах, кто лениво цедил чай из гранёных стаканов. На крыльце Кощей, сигарета в уголке губ, глаза прищурены. Серьёзный.
- Подходите, - бросил, когда Зима с Малой вошли в круг. - Без лишних базаров, ща раскидаем, кто где.
Турбо уже стоял рядом, плечо к плечу. Все- на месте.
- Значит так, - начал Кощей, стряхнув пепел. - Сейчас у нас тема пошла жирная. Лысый дал добро, фуры пошли, товар тоже. Точки на нас,но и спрос будет жёсткий. Кто подведёт без разговоров пойдёт в утиль. Времена такие.
Все переглянулись. Пацаны понимали: это не понты. Это по-настоящему.
- Зима, - глянул он строго. - Ты - на старом месте. Только теперь не один, с тобой Али и Гвоздь. Там новый приток, нужны глаза.
Зима кивнул, коротко.
- Принял.
- Турбо - на Восточной. Там жир пошёл, но и суеты много. Смотри в оба.
Кощей перевёл взгляд на остальных, начал перечислять дальше - кто куда, кто за что. Всё - чётко, как на войне. Никто не перебивал. Только дым стоял столбом.
- Малая, при делах? - рявкнул Кощей, глядя поверх голов.
Она молча кивнула.
- Ну тогда ты с Турбо едешь, не с Зимой.
Она уже хотела что-то сказать, но он не дал:
- Я сказал. Вы там друг другу в глазах тонете, пока вокруг суета. Мне такие поездки не нужны, там на точке всё чётко должно быть, а не ваши мыльные драмы.
Зима резко шагнул вперёд.
- Подожди. Она с больнички только, ты гонишь? Куда ты её мотаешь?
Кощей спокойно затянулся, выдохнул в сторону.
- Вот именно,с больнички, поэтому и не с тобой. С тобой она ничерта не восстановится. Ты сам на взводе.
Малая напряглась. Подбородок чуть дрогнул, но голос был твёрдый:
- Я в норме, - сказала. - Я не хочу сидеть, мне не десять лет. Я сама решаю.
- Решай, - пожал плечами Кощей. - Но всё равно с Турбо, он спокоен.
Зима молчал, сжал челюсть. Хотел сказать- «пошёл ты», хотел схватить Малую и увести, но не сказал, не схватил. Только посмотрел на неё в упор, а она смотрела в ответ. И в глазах - смесь обиды и понимания,но и твёрдость.
- Всё нормально, Зим, - тихо сказала. - Сгоняем, всё будет ровно.
Он кивнул, неуверенно. Сердце сжалось,но выбора не было. Кощей уже разворачивался:
- Через час отъезд, все по местам. На связи через меня или Турбо. Деньги пошли - значит, и черти потянутся. Пашем аккуратно и чтоб ни одна сука нас не подвела.
Он развернулся, и пошёл обратно в дом. На прощание только кинул:
- И запомните: кто сейчас на косяк, того уже никто не отмоет.
Они стояли чуть в стороне от базы, за гаражами, где старая сетка гнулась от ветра, где пахло пылью и металлом. Турбо уже был у машины, не торопясь, не мешая. Малая курила, отводя взгляд. Зима молчал, стоял рядом, будто сам не знал, с чего начать. Потом всё-таки выдохнул:
- Не хочу тебя отпускать. Вообще.
Она чуть усмехнулась - криво.
- А у тебя выбор есть?
Он покачал головой:
- Нет,но от этого легче не становится.
Она затушила сигарету о кирпичную стену.
- Не ссы, не в последний раз.
Он сделал шаг ближе, тихо:
- Если вдруг что-то... ну, пойдёт не так - сразу мне.
- Турбо со мной. Не переживай, он меня скорее задушит, чем даст кому обидеть.
- Я ему верю, просто ты... - он замялся, глядя ей в глаза.
Она смотрела на него - уже без злости.
- Зим... Я не ребёнок. Я знаю, во что ввязалась и если б я не хотела - меня бы никто не заставил. Я хочу быть рядом, но если рядом, значит, по-настоящему, а не ныть под одеялом.
Он кивнул, подошёл ближе, прижал лоб к её виску.
- Да я уже понял,что сидеть дома ты не будешь. Но, осторожнее.
Она вздохнула, потянулась к нему, положила ладонь на затылок.
- Вернусь, Зим. Я тебе ещё за всё устрою, за Лику, за больницу, за все твои загоны. Ещё достанется тебе, поверь.
Он усмехнулся, сдавленно.
Турбо крикнул от машины:
- Малая, поехали! Иначе я тут постарею, мать вашу!
Она коротко кивнула Зиме, выдохнула, развернулась. Он смотрел ей вслед, пока машина не вырулила со двора, а сердце будто за ней поехало.
Двор в который они приехали был узкий, как горлышко бутылки, облупленные кирпичные пятиэтажки давили с обеих сторон. Турбо вёл Малую, ключи гремели в кармане.
- Ну вот, - пробурчал он, открывая железную дверь с облезшей краской. - Наш новый "офис". Мечта, блять, инвестора.
Малая прошла внутрь, огляделась. Под потолком болтался одинокий патрон, бетонные стены, пыль, ящики в углу. Точка у них была в подвале старого совкового гастронома. Снаружи по виду обычный ларёк, где бабка торгует семками и жвачкой, а внутри вся движуха.
Суть была проста: через подвал гоняли товар, в основном палёный шмурдяк и сигареты, иногда одежда, реже зелень, если надо под шумок раскидать. Работа шла тихо: без суеты, без гопоты. Всё под крышкой.
Она присела на старый стул, глянула на стены. Турбо встал у прохода, закурил, глядя на улицу.
- Я в этом районе раньше шастал, - сказал он спустя паузу. - Тут народ разный, но если уважать - сработаемся, главное, держаться крепко,только слышь, Малая, если чё не так - сразу мне. Давай без геройства.
- Ты же понимаешь, я тут не ради движухи. Просто надо отвлечься, не могу сидеть на месте, с ума сойду. Но, обещаю, все будет ровно.
Он кивнул.
- Понимаю, потому и не спорил. Но если что, даже думать не вздумай молчать, мне еще перед Зимой за тебя отвечать.
Она чуть улыбнулась.
- А ты, оказывается, заботливый.
- Я охуенно заботливый. Просто редко поводы бывают.
Снаружи послышались голоса, какие-то местные чёртики у ларька, жарко спорили, кто чей велик спёр, Турбо закрыл дверь, глянул на часы.
- Ладно, вникай, чуть позже базар с ребятами. Один из них - Гуф, не смейся. Второй - Серп. Вот с ним аккуратней, он шифруется, но у него связи. Точка не просто мелкий толкач, тут уже бабки норм крутятся.
Малая встала, потянулась, кивнула:
- Поняла, Гуф и Серп с Турбо и запахом плесени, полный боевой комплект.
Он хмыкнул.
- На расслабоне, Малая, нам тут быть не героями надо, а мозгами думать. Устоим - потом и Зиме будет что показать.
Прошло пару часов, только патрон под потолком тихо потрескивал. Гуф - местный, сидел на телефоне, сливал инфу, принимал заказы. Серп - с тачкой, он развозил и забирал деньги, Малая с Турбо следили, чтобы всё шло по плану, без косяков и левых рож.
Внутри подвала пахло плесенью и табаком. На столе, блокноты, ящики с товаром. Малая разбирала ящик с водкой - бутылки обмотаны бумагой, наклейки криво налеплены.
- Вот это вот вообще палится, - сказала она, показывая Турбо этикетку.
- Ну так не в ресторан же, - пожал плечами он. - Эти вонючки с гаражей схавают. Им бы бухнуть - хоть растворитель подай.
Она закатила глаза и аккуратно переложила кривые бутылки в отдельную коробку.
- Смотри, чтоб именно эти не повезли на Северный. Там ментура чуткая.
- Запомнил, командир, - хмыкнул Турбо.
В дверь постучали три раза. Код. Гуф подсуетился, открыл - зашёл какой-то мелкий с сальными волосами, с рюкзаком.
- Это Костыль, - бросил Гуф. - Принёс нал.
Костыль положил пухлый конверт на стол, даже не смотрел в глаза - боялся. Малая взяла, при нём быстро пересчитала. Всё ровно.
- Иди, - сказала она просто.
Когда тот вышел, Турбо кивнул:
- Вроде чётко идёт пока. Но расслабляться нельзя.
- Не буду, - коротко ответила она, глядя в окно.
Она всё ещё держалась, но внутри что-то щёлкало. Как будто в голове жужжание,а за окнами - будто другой мир. Собаки, дети, музыка из окон, кто-то кричит на балконе. Жизнь. А они - в этой пыльной норе, с фальшивыми бутылками и чужими деньгами.
Но другого пути пока не было. И она знала - пока Зима на той стороне города, пока Лысый варит злобу, а улицы делятся на зоны, она должна стоять тут. Потому что иначе - никак.
Турбо подошёл, присел рядом, шепнул:
- Норм держишься. Правда.
Она кивнула, не глядя, просто продолжила работать. Потому что сейчас - не до соплей.
День прошел быстро, Турбо щёлкнул замком, задвинул тяжёлую железную дверь подвала, на всякий случай проверил ещё раз.
Они вышли во двор. Возле ларька сидели двое - вроде бы не местные. Один в тёмных очках, хотя уже и не жарко, другой в олимпийке, палит глазами так, будто считает прохожих. Турбо молча кивнул Малой - мол, видел. Она чуть кивнула в ответ. Не реагировать - это главное. Не дёрнуться. Не показать.
Прошли мимо, Малая поймала на себе взгляд одного из них - цепкий, как клещи. Захотелось плюнуть. Но она только сжала зубы.
- Этих раньше тут не было, - сказал Турбо, когда они свернули за угол, к машине. Говорил тихо, но напряжение слышалось.
- Ага. Левое всё. Смотрят. Пацаны Лысого? Или просто падаль?
- Выясним,но базу не палим. Поедем кружком.
Они сели в «шестёрку» - пыльную, но надёжную. Турбо завёл двигатель, оглянулся в зеркала. Никто прямо за ними не пошёл, но ощущение, что кто-то дышит в затылок, не проходило.
Малая молчала, пальцы нервно постукивали по двери.
- Турбо... ну если чё - сразу в лесок у Чапаева, знаешь?
- Знаю, ты тоже не тупи. Прижмёт - не геройствуй.
- Не собираюсь.
Они поехали, медленно, аккуратно. Мимо детской площадки, мимо магазина, где старики брали пиво поштучно. За спиной всё оставалось как будто прежним. Только воздух теперь резал уши - слишком тихо, слишком спокойно.
Во двор базы заехали аккуратно, не спеша. Турбо заглушил мотор, вышел первым, осмотрелся - всё чисто. Малая вылезла следом, потянулась - спина ныла, голова звенела от напряжения, но всё было нормально. Домой. К своим.
Во дворе пахло не жареным, как летом, а табаком, мокрыми куртками и остывающим железом. Пар шел от кружек с чаем и от пива, открытого больше по привычке, чем по погоде. Ветер поддувал с боков, заставляя плотнее кутаться в куртки.
Малая села рядом с Зимой, облокотившись спиной на стену. Старая куртка, шарф накинут невпопад - выглядела уставшей, но жёсткой. Такой и надо быть, чтоб выжить.
Зима потянулся, достал сигарету, чиркнул спичкой. Несколько секунд просто курил молча, глядя перед собой. Потом повернулся к ней, тише:
- Как всё прошло?
Она зевнула, потянулась - хрустнули плечи.
- Нормально, без выкрутасов. Деньги приняли, молча. Но паслись там типы... Чужие. Мы с Турбо заметили. Спокойно ушли, не тронули нас.
- Ты как себя чувствуешь?
- Устала, - честно ответила. - Не физически... А вот... всё. - Она приложила ладонь к груди. - Словно не могу до конца выдохнуть.
Он кивнул, понимал. Он медленно провёл рукой по её спине, потом ниже, до пояса.
- Ты держишься, - тихо сказал он. - И я это вижу. Спасибо тебе.
Малая чуть повернула голову, посмотрела на него с лёгкой грустью:
- Я, может, и держусь... Только не знаю, надолго ли. Если честно, Зим... Хрен его знает. Иногда будто на автомате всё.
Он чуть кивнул, докуривая, стряхнул пепел в жестянку от сгущёнки:
- Все будет в порядке. Слышишь?
Она промолчала, только чуть прижалась плечом. Он обнял - коротко, крепко, по-своему. По пацански. Без слов. И это было больше, чем сто разговоров.