Холодный огонь в венах | Зима

Свет пробивался сквозь занавеску, тёплый, липкий, как будто не утро, а лампа в лицо. Больничное солнце,противное, безразличное. Малая проснулась резко, как будто нырнула из темноты в бетон. Глаза резануло, голова тяжёлая, тело будто не своё. В горле пересохло и странная пустота, в животе, в груди, везде.

Сначала она ничего не вспомнила, просто лежала. Моргала, пыталась понять, где, когда, кто. Потом накатила волна, рвано. Воспоминания сыпались, как стекло из разбитого окна: кровь, руки, холодный пол... боль.

Она повернула голову.

На стуле свесив плечи, дремал Турбо, вид уставший, как у водилы, что двое суток не выходил из рейса, но он был здесь, Малая смотрела на него, долго, молча.
"И зачем тебе это надо...". - Пронеслось в её голове.

Он вдруг пошевелился,будто услышал, приоткрыл глаза. Замер.

- Эй... - сказал он хрипло.
- Жива?

Она чуть кивнула,тишина.

- Воды?..

- Нет,спасибо, - ответила она севшим голосом.
- Сама потом.

Турбо встал, подошёл ближе. У него дрожали пальцы, едва, но заметно.

- Как ты?

Она посмотрела в потолок,потом закрыла глаза.

- Пусто.

Он кивнул, как будто понял больше, чем она сказала. Потом сел на край койки, руки положил на колени, сидел, опустив голову, Малая чуть усмехнулась,криво, не смешно. Повернулась к нему, веки припухшие, губы бледные. Но взгляд, свой, упрямый.

- Сидел тут, как чёрт из шкафа. У тебя ж спина отвалилась уже, наверное.

- Да и хер с ней, - буркнул он.

- Пиздец, да?..

Он не стал спорить.

- Никому не говори, ладно? - тихо добавила она.

Турбо вздохнул.

- Он должен знать.

Дверь в палату скрипнула снова, как уже сто раз за ночь. На этот раз - врач. Всё тот же, уставший, с халатом наискось и красными глазами, будто сам не спал ни минуты.

Он бросил взгляд на Турбо, потом на Малую.

- Можете идти, анализы в норме, капельница снята. Ей нужен покой и тишина. Хоть немного.

Турбо кивнул, не спрашивая лишнего, помог ей встать, осторожно, не торопясь. Малая пошатнулась, но держалась, вся бледная, как стена в коридоре, и чуть дрожала, будто изнутри лампочка мигает.

- Держись за меня, - буркнул Турбо. - Потерпи ещё немного.

- Да ладно тебе, я не стеклянная, не рассыплюсь, - сказала Малая, но руку в его локоть всё равно вложила. Слабая, теплая, для него непривычно, очень непривычно.

Они прошли по пустому коридору,полы мытые, скользкие. Дыхание глухое, чужое. Всё- как после пожара.

Выход, дверь обитая железом. Улица живая, равнодушная. И прямо на выходе столкнулись с ним. Зима. Стоял, как вкопанный, сам выглядит так будто бежал.

- Что, блять, случилось?.. - почти шёпотом.

Она остановилась, Турбо чуть придержал - почувствовал, как у неё колени зашатались. Глаза у неё стекло, слёзы не катились - просто вырвались разом, как крик.

- Поздно ты, сука, пришёл! - заорала она, сорвалась с руки Турбо, встала сама, прямая, как гвоздь. - Поздно!

- Я... - Зима шагнул ближе. - Что... Что случилось?

Но она уже не слушала,закрыла лицо руками, развернулась и вылетела за двери. Слёзы, как ножи, шаг шаткий, но быстрый, словно если не уйдёт - утонет. Зима остался стоять. Сердце бухало, дыхание сбивалось, взгляд метался между дверью и Турбо.

- Чё, блять, происходит? - спросил. - Турбо, обьясни?..

Турбо посмотрел на него, как - то тяжело, молча, не сказать, что со злобой, но будто держит в себе что-то, что лучше не выпускать. За эту ночь он что-то да понял.

- Ты правда не знаешь? - Глухо.

- Нет... Марат мне ни черта не объяснил, сказал невнятно, что ты с Малой в больнице и все.

Зима дернулся.

- Объясни, Турбо.

Турбо подошёл ближе, почти впритык. Голос тихий, как перед взрывом:

- Она ребёнка потеряла. Твоего, я так полагаю. Одна была тут всю ночь, еле живая. А ты где, нахуй, был?

Зиму будто током ударили. Глаза округлились, губы пошевелились, но воздуха не хватило.

- Она... она была беременна?..

-Ну пиздец, Зима, ты у меня спрашиваешь? Выходит да и даже не знала. Пока не случилось, а ты хуй знает где.

Пауза,дыхание Зимы сбилось, пальцы дрогнули, Турбо секунду смотрел на него. Потом хмыкнул коротко, глухо, будто что-то щелкнуло внутри, резко шагнул вперёд. Его кулак влетел чётко, в скулу, Турбо не сильно размахнулся, но влепил так, что Зима качнулся, схватился за стену, в глазах помутнело, звон в ушах. Не упал, но по черепу проехалось.

Турбо смотрел сверху, без жалости.

- Ты чё, реально не врубаешься?

Зима молчал, губа рассечена, дыхание тяжёлое, взгляд как в пропасть. Он уже всё понял и не знал, как с этим жить. Турбо дышал шумно. Потом отвёл глаза, шагнул назад.

- Я тоже не святой, - сказал он тихо, но жёстко. - Но ты, сука, обязан был быть рядом с ней.

И ушёл.

Асфальт под ногами дрожал от того, как внутри всё пошло по пизде. Она шла вперёд, а он срывался с места, Зима догнал. На секунду замер и вдруг без слов, не раздумывая рухнул на колени, прямо перед ней. Грязный асфальт, кровь на губе, ладони в ссадинах, он вцепился ей в бёдра, уткнулся лбом в живот, как ребёнок, потерявший мать.

- Это просто пиздец, - выдавил из себя, почти без дыхания. - Я осознаю, насколько всё пошло по пизде... Но не отталкивай, слышишь? Не отталкивай...

Слова, как будто изнутри разрывались, как будто их никто не учил, но они сами рвались наружу.

Турбо остолбенел, стоял метрах в пяти, с сигаретой, которую даже не прикурил, глазами шарил по улицам - не видел ли кто. Пацаны на коленях - не стояли, ни при ком, ни за что, ни разу.

Малая замерла.
- Ты чего, дурак?.. - зашипела.
- Встань, блять, щас же..... Ты чё творишь...

Оглянулась по сторонам, панически, там, у поворота тень, может, кто и смотрит. Подхватила его, резко, как будто огонь трогает.

- Подъём! Быстро! Придурок, - злилась, почти рыдала, почти била кулаком в плечо. - Нельзя так, ты чё?..

Зима встал, весь в пыли, в крови, в душе вывернутый. Смотрел в глаза, близко, как тогда, когда ещё не было всей этой хуйни между ними. Она стояла молча, потом вдруг шагнула вперёд и уткнулась лбом в его грудь. Не как в кино, просто тихо. Чтобы остановить хотя бы на секунду то, что уже не остановить.

Дальше они шли молча, Малая впереди, сжав кулаки, будто держала себя изнутри, Зима рядом, шаг в шаг, но чуть сзади, как будто боялся идти ровно, как будто не имел больше права. Турбо плёлся следом, всё ещё в шоке от того, что видел: Зима на коленях. Зима. Тот самый, которому всегда плевать на все.

А тут сломался, перед ней,на улице среди людей.

- Ты, блять, совсем ебнулся... - выдал Турбо, почти шёпотом, не веря, чуть догнав Зиму.
- Зим, ты чё вообще? У тебя башка есть?

Зима не ответил, шёл дальше.
Турбо догнал, встал сбоку, чуть перекрыл движение.

- Ты понимаешь, что тебя кто-то видел мог? Это ж всё, нахуй, конец. Не пацан уже. Ты чё творишь, братан?

Зима остановился. Глянул прямо, глаза пустые, как у человека, который уже всё отдал. Но сказал тихо:

- Ты думаешь мне не похуй?..
Турбо замер.
- Ты видел её?.. Я, блять всё проебал.

Он сжал кулак, но не бил,просто развернулся и пошёл вперёд. Малая шагала дальше, будто ни слова не слышала, но по её шее бежала тонкая дрожь.

Турбо остался стоять. Несколько секунд. Потом выругался сквозь зубы:

- Пиздец, просто пиздец...

Он выкинул сигарету. Не прикуренную и пошёл за ними. Их силуэты таяли в дымке утра. Город просыпался.

Лавка у подъезда была старая, перекошенная, со сбитой спинкой. Таких полно в спальных районах, вечерами на них пьют пиво, играют в домино, выясняют, кто «не прав». Малая села резко, будто ноги отказались держать. Сгорбилась, локти на колени, взгляд в землю, волосы закрыли лицо.

Зима присел рядом, чуть поодаль, не касаясь ее, он не лез,просто сидел рядом, ощущая как у неё сбивается дыхание. Как снова зреют слёзы, как она сжимает себя за руки, чтоб не сорваться.

Он посмотрел на неё сбоку, хотел что-то сказать. Любое слово,хоть «прости»,хоть «я виноват», хоть «бля». Но всё, что лезло на язык глухо отлетало обратно в горло.

Малая не выдержала первой. Хрипло:

- Я не знала...

Он кивнул, пауза. Секунды капают, как капельница.

- Я даже не успела понять, что во мне что-то есть, - выдохнула она. - А потом... нету.

Слёзы снова пошли,но без всхлипов, тихие, не контролируемые, просто текли. Беззвучно, будто из самой глубины. Из того, что словами не схватить.

Зима сглотнул, глянул вниз.

Малая утерлась локтем, резко, по-уличному. Потом посмотрела на него, прямо, как будто снова в лицо бьёт.

- Ты вообще зачем пришёл, Зим?

Он вдохнул,медленно, как будто заново научился дышать.

- Без тебя - ничего не имеет смысла.

Она замерла, повернулась к нему, не оттолкнула,не отвернулась. Просто молча смотрела. Солнце пробивалось сквозь ветки, падало на её плечо. Глаза у неё были усталые, опухшие, но живые. Очень живые.

Она шепнула:

- Слишком поздно ты понял.

Он тихо:

- Но всё равно пришёл.

Малая посмотрела вперёд. Потом чуть качнула головой.

Молчание длилось, может, минуту, может, десять, словно тишина укутала их в ватное коконное бессилие. Но потом... Что-то дрогнуло в Малой,словно лампочку внутри резко вкрутили обратно и вспышка ударила в грудь.

Она вдруг выпрямилась, резко развернулась к нему, глаза налились слезами в секунду:

- Ты знаешь, каково это лежать и не понимать, что с тобой?! Как будто всё внутри развалилось! А тебя нет! ТЕБЯ, БЛЯТЬ, НЕТ!

Она встала, зажала руками лицо, всхлипнула так, что будто всё тело согнуло. Не театрально. Не красиво. Жёстко, так, что аж до хрипа.

- Я одна была. Один Турбо, сука, прибежал! А ты?! ТЫ?! Неужели тебе... - она чуть захлебнулась, сплюнула слезу и выдохнула - неужели тебе реально было просто ПОХУЙ?!

Он поднялся, лицо его как из камня, не дрогнуло практически,но внутри - всё трещит и эти трещины слышны.

- Не было похуй, я просто хотел дать тебе остыть, чтобы все окончательно не пошло по пизде.

Она смотрела на него, будто в последний раз. Слёзы катились по щекам,руки дрожали.

- Так и пошло, Зим,без тебя, по пизде.

Он шагнул ближе, хотел дотронуться, но она резко отшатнулась. Пальцы как лезвия.

- Не трогай.

- Хорошо.

- Ты... ты даже не знаешь, что мы... - и голос сломался. Она закрыла рот ладонью, всхлипнула, будто что-то внутри порвалось окончательно.

Малая отвернулась, отошла на пару шагов. Плечи дёргались от слёз, а потом вдруг затихла.

Постояла, как выброшенная на берег и пошла в подъезд, Турбо как раз вышел из подъезда. Сразу увидел Зиму, тот стоял у стены, курил. Вид у него был такой, как будто пару дней с похмелья, под прессом и без сна.

Турбо не спешил. Подошёл, глянул мимо:

- Ну, расскажи, чем ты таким важным был занят, пока Марат тебя полночи искал?

Зима выдохнул дым, долго молчал. Потом сбросил бычок под ногу, наступил.

- Выгнал я её, - хрипло сказал. - Лику, сказал: чтоб исчезла, чтоб ушла нахрен. Но она, блять, приползла обратно, лезла ко мне. Сопли, угрозы, крики, - он усмехнулся криво. - Мол, батя узнает, расскажет всё ему. А мне уже... ну... фиолетово было. Реально.

Турбо молча кивнул.
Постоял, глянул на него спокойно, но жестко:

- Лысый приезжал на базу.

Зима чуть напрягся, но промолчал.

- Орал как ебанутый, всё вверх дном. Тебя искал. На взводе. Влада вступилась за тебя. Знаешь, что было дальше?

Зима поднял глаза. Турбо кивнул:

- Он ей пощёчину влепил. Я хотел в ответку двинуть - она запретила. Сказала: кто и должен - так это ты. Твои качели, твой бардак.
Она вообще... - Турбо махнул рукой. - Сказала, что ты всё для неё, даже когда творишь хуйню.

Зима сжал кулаки. Смотрел в землю, молча.

Турбо заговорил тише:

- Зим... До чего ты довёл?

Зима хотел что-то сказать, но не смог, слова не лезли,только стиснутые зубы и дрожащие пальцы.

- Я тебя не осуждаю, пойми. - сказал Турбо. - Но раз уж начал - вытаскивай.

Тем временем, Малая поплелась на базу. Ни с кем не говорила, не оглядывалась. Шла как во сне, будто в ушах ватой забито, и всё вокруг не настоящее. Дверь захлопнулась за ней - глухо, как крышка. Она не пошла к общей,свернула в тень, туда, где пыль, старые ящики, хлам, где обычно никто не сидит. Где тихо, даже крысы не шуршат.

Присела сначала, потом просто опустилась на пол, спиной к стене, поджала колени к груди. И так, и осталась, свернувшись калачиком, будто всё внутри оборвалось. Плакала тихо, почти без звука,но каждая судорога как нож, каждое вздрагивание будто током било изнутри. Глаза красные, слёзы лезут сами, губы дрожат,а сдерживаться уже нет сил, да и незачем. Здесь её никто не видит. Здесь можно.

Один раз она прошептала:

- Всё...

И больше - ни слова.

Только сглатывает, вжимается в холодный пол, как будто он может удержать, не дать разлететься. А за дверью шум, хлопки, какие-то голоса,а тут только тень, бетон и боль.

Дверь со скрипом открылась минут через сорок. Шаги быстрые, резкие, Турбо.
Он заглядывал по всем закуткам. Когда увидел её, остановился, замер.
Стояла тишина, только капал где-то кран.

- Бля... - прошептал он. И сразу - тише: - Малая?

Она не проснулась. Только плечо дёрнулось, как у спящего на взводе,
Турбо подошёл ближе, присел, посмотрел - лицо мокрое, ресницы слились, подложил ей под голову свою куртку.

Посидел рядом,немного, не говорил, просто сидел и смотрел, посидел так минуты три, потом ещё две. Дышала ровно, но тяжело, губы чуть посинели, будто замёрзла. Сгорбилась, как будто жалась от мира, Малая - та, что обычно всех пасёт, зубастая, ехидная, гордая.

Сейчас просто девчонка. Маленькая. Разбитая в хлам, Турбо посмотрел на неё, тихо выдохнул. У самого в груди - будто комок.

"Не моё вроде, а жалко. Хоть бы кто рядом был, кроме меня. Но, походу, опять никто, кроме меня."

Он аккуратно протянул руку, чуть тронул её за плечо.

- Малая...

Пауза. Тишина.
- Эй... ну вставай, чё ты... ты ж не тут должна, - голос почти шепчет.

Она вздрогнула, веки дёрнулись. Потом медленно открыла глаза. Тупо смотрела в потолок. Секунду... две... И только потом на него.

- Турбо?.. - хрипло.

- Я, я... - он отвёл взгляд.
- Тут... просто искал кое что, а нашёл тебя. Вставай давай, а то продует нахрен. Пошли, а?

Она не двигалась,только губы дрогнули. Потом медленно, механически села. Рука соскользнула с его колена, задела ее пальцы и он вдруг почувствовал, насколько она холодная.

"Нельзя так,не должна ты вот так. Это не по делу. Ни хрена не по делу."

- Пошли, - повторил он мягче. - Пока не встанешь - никуда не уйду.

Она чуть кивнула, словно не понимая, что происходит. Он поднялся, протянул руку, как брат и она - взяла.

Он завёл её в комнату, она шла, как будто ноги не её - медленно, тяжело, будто под водой. Турбо придерживал, чтоб не навернулась. Открыл дверь, приподнял под локоть она не сопротивлялась. Положил на диван, тихо, аккуратно,как младшую сестру. Или раненую зверушку.

Он укрыл её пледом, глянул мельком, глаза стеклянные, не моргает, в потолок уперлась.
Даже не плачет уже. Сухая.
А это, сука, хуже.

"Как она вообще всё это вывозит?"

Он развернулся, вышел на кухню, стук чайника, резкий, слишком громкий.
На секунду показалось, что она вздрогнула.

"У меня, сука, ни сестры, ни жены, ни подруги, а за ней, как за своей. Почему, блять?"

Он налил чай, сыпанул сахару на глаз, добавил лимон, понюхал - горько.
Поставил на поднос, пошёл обратно, Малая лежала так же,в том же положении. Только теперь чуть прикрыла глаза.

Он поставил кружку рядом, присел.
- Вот, попей. Горячий.

Она не ответила, только чуть шевельнулась, дотянулась до чашки, обхватила её ладонями.

- Турбо, спасибо, но...

Он повернул голову, молча ждал.

- Ты не обязан... возиться со мной, как с малым ребёнком.
- Голос хриплый, глухой, будто простыл внутри.
- Не нужно жалости. Я просто... полежу так пару дней и всё будет окей. - Пауза.
- Меньше всего хочу, чтобы кто-то мои сопли на кулак наматывал.
- Секунду подумала, докинула: - У тебя дел, наверное, и без меня полно.

Он смотрел на неё. На её лицо, осунувшееся, но упрямое, как всегда. На пальцы, всё ещё сжимающие кружку. На плечи, что дрожали едва-едва будто тело больше не верило словам. Он тяжело выдохнул.

"Да, дела есть,но все они пошли нахуй, если ты вот тут валяешься с пустыми глазами. Ты ж Малая, ты ж не такая, ты должна стоять, орать, спорить, кусаться. А не это вот всё..."

- Да пошли они, эти дела, - буркнул он в пространство.
- Я тут сижу, не из жалости.
Потому что, если не я - то кто?

Она не ответила. Только чуть сильнее прижалась щекой к подушке. Без благодарностей,но в этом молчании было что-то настоящее, почти как признание, только по-уличному. А он остался, просто сидел рядом. Потому что иногда пацан - это не про драки, а про то, чтобы быть, когда совсем всё плохо.

Прошло пару часов, Турбо так и сидел немного склонившись вперёд, локти на коленях. Иногда кидал взгляд на неё, она не двигалась, потом встал, пошёл курить. На кухне, чтоб запах ей в лицо не шёл. Стоял у окна, смотрел в пустой двор, пальцы дрожали чуть. Он затушил бычок в банке, вернулся в комнату.

Малая уже сидела, натянув на себя плед, чашка с чаем стояла рядом, почти нетронутая.
Глаза всё ещё тусклые, но смотрит на него, долго, будто через него.

- Спал хоть? - спросила она. Голос всё такой же севший, с дырками.

Турбо пожал плечами:
- А надо было?

Она чуть кивнула, будто бы оценила, что не стал юлить.

Он сел на краешек стула, потерев затылок:
- Слушай... я тебя не тороплю,не давлю, просто если... если решишь выйти, подышать, пройтись - я могу с тобой, ну и если решишь послать всех нахуй - тоже пойму.

Она кивнула ещё раз, уже чуть живее:
- Спасибо, брат.

",,Брат,,- слово, вроде бы простое, но из её уст - как пуля с глушителем. Ровно, точно, в сердце, потому что, звучит так будто доверила. Пусть даже не до конца. Но уже шаг."

- Ладно, - она потянулась, встала медленно, как старушка.
- Я... умоюсь, потом выйду.

Он кивнул и вышел.

Внутри базы пахнет сыростью, табаком и тишиной, Малая вышла, уже переодетая, с мокрыми висками, без макияжа, со сжатыми кулаками, не для драки, а чтоб не трясло от всего, что внутри. И в этот момент в коридоре как по сценарию появляется Зима. Он стоял у стены, будто ждал. Только не знал кого или знал, но боялся это знать.

Сигарета потухла в пальцах, плечи в напряжении, как у человека, который не спал всю ночь, не ел, не пил, только ходил кругами в собственной башке.

И вдруг шаги, лёгкие, знакомые. Она вышла, смотрела мимо, рядом прошла будто сквозь него,он резко дернулся.

- Малая...
- Голос тихий, даже не попытка оправдаться - будто извинение, которое ещё не знает, за что именно, но уже готово лечь под асфальт.

Она остановилась, не оборачиваясь.

- Ты жив, - бросила.
- Ну и заебись.

Он подошёл ближе.
- Я... я...

- Не надо, - перебила она жёстко.
- Не выжимай из себя. Просто скажи, ты правда думал, что я справлюсь одна?

Она обернулась. В глазах - не злоба, там что-то похуже. Пустота и боль.

- Мне не нужно, чтоб ты лез с "прости".

Он опустил голову, губы дрогнули,руки повисли, как у избитого пацана, который впервые в жизни не знает, как встать и пойти дальше.

Она отвернулась.

- Не подходи пока, я ещё не разобралась, хочу ли вообще тебя видеть.

И пошла, медленно.
Как будто каждый шаг через осколки.

Он не выдержал.

- А ты вообще...- голос сел, почти хрип.
- Ты меня когда-нибудь, хоть раз, по-настоящему... любила? - Сказал и сразу шагнул к ней, быстро, резко - так, что она дёрнулась инстинктивно, почти как от удара, но осталась стоять.
- Или это всё хуйня была? Потому что ты... - Он указал рукой куда-то в пространство, будто за окном там остался смысл.
- Ты ТАК легко меня отрезала. Будто я никто, будто мы не пережили всё это вместе. Будто я не тот, кто... - Он осёкся - слишком много в нём копилось.
- Я знаю, ты потеряла ребёнка...- он впервые вслух сказал это - и словно внутри треснуло.
- Ты думаешь, мне похер, мне легко? -пальцы сжались в кулак, но он удержался.
- У меня, сука, земля под ногами трещит, когда я смотрю на тебя. Ты ходишь, как призрак, молчишь, уходишь. Ты говоришь - "не подходи". - А я, блять, как? Мне куда? Мне что, на бутылку подсесть и забыться? Я так же как и ты живу с этим, и моей вины в этом в разы больше. - Его повело, он прислонился к стене, вдохнул резко, будто по лёгким ударили.
- Это же был наш. Понимаешь? Наш ребенок.

Он замолчал,грудь тяжело ходила вверх-вниз. Глаза красные от давления изнутри, как перед взрывом.

Она стояла.Молчала.
Потом выдохнула:

- Я не легко отказалась. Просто я не железная.

Она смотрела на него. Будто решала- добить или проглотить.
А потом всё. Хлопнуло.

- А знаешь, Зим...
- ТЫ - Она шагнула к нему - впервые сама, не он. - Всё это время - ты просто... отрубился, это не я тебя отрубила, а ты! Как будто меня не было. Как будто нас не было. Ты ушёл в свои разборки, ничего не говорил. Вообще НИ-ЧЕ-ГО. Ни где ты, ни с кем ты, ни что у тебя на душе. Будто я не девушка твоя. Не человек, а так, просто мебель. Запылившаяся. - Она сглотнула, но не сбавила.
- А потом, спустя кучу молчания, вваливается баба на каблуках, которая, оказывается, тебе не чужая. Которую ты должен приютить, которая на меня смотрела, как на мусор на подошве. А ты стоял рядом и ничего не объяснил. - Её голос стал тише - но тяжелее.
- Ты хоть раз подумал, каково это? Стоять и чувствовать, что тебя, блять, предали, и при этом - не имеют мужества сказать об этом прямо? - Она дрожала - но все ещё держалась.
- Как думаешь, этого мало, чтобы просто...сдохнуть внутри? Я держалась. С утра до ночи - держалась. С этой болью, с этой злостью, а ты спрашиваешь, любила ли я тебя? - Она вскинула взгляд, и в нём - всё.
- Я, сука, себя тебе отдала, надо было бы и жизнь отдала бы. А ты...

Она стояла, будто вся на надрыве. Дыхание сбивалось, плечи тряслись, но она держалась до конца. Последние слова прозвучали, как плеть. И тишина. Густая, вязкая, будто всё в комнате застыло.

Из-за приоткрытой двери послышалось тихое:

- Блять... - это был Турбо.

Он вышел из соседней комнаты, прошёлся в пару шагов, встал между ними и уставился на Малую, нахмуренный, как будто сам только что по морде получил.

- Ты его любишь?.. - спросил хрипло, но чётко.

Малая выдохнула, еле слышно, опустив глаза.
Пауза. Потом кивнула.
- Да... Но... Есть вещи, которые даже любовь не вытягивает.

- Так, я понял... - глухо сказал Турбо, потом резко развернулся к Зиме:
- А ты, дебил, ты её любишь?

Зима не ответил. Просто стоял, будто прибитый, потом резко закрыл лицо рукой, выдохнул, и стало видно, губы дрожат. Не пацанская тема, но всё внутри валится, и он это не скрывает.

- Да... - выдавил из себя.
- Да, блять.

Турбо только развёл руками, будто хотел сказать: «Ну ёб вашу мать...»

Малая смотрела на Зиму. Смотрела и больше не могла держать броню, слёзы снова побежали по щекам.
- Ты что, придурок... - прошептала, подходя.
- Ты реально совсем ебанутый?..
-И обняла, просто уперлась в него лбом, обняла за шею, схватилась как утопающая. Он прижал её к себе обеими руками, вжимая в грудь, будто боялся, что снова потеряет.

- Прости... - глухо. - Прости меня, Малая...

Сзади Турбо театрально хлопнул в ладоши.
- Ну заебись, блять, слава Богу... - пробурчал.
- Господи, спасибо, только умоляю, не делай так больше. Ни один организм не выдержит, особенно мой.

Он перекрестился на дверь, вышел, от души хлопнув по косяку, и вышел, оставив их двоих в этой полной, наконец,по правде тишине. Дверь хлопнула. Турбо ушёл.

В комнате стало глухо. Как в подвале. Никто не говорил. Только дыхание слышно, тяжёлое, сбивчивое. Будто оба только что вынырнули из-под воды.

Он аккуратно коснулся её плеча.
- Эта Лика... не то что ты думаешь. Хотя.... неважно. - еле слышно, но резко.
- Уже неважно.

Она посмотрела на него долго.
- Ты мудак, Зима.

- Я знаю.

И всё, слов больше не надо. Он держал её сначала осторожно. Как будто боялся спугнуть. Как будто она - не девчонка с улицы, не та, что орала, била кулаками, а фарфоровая. Ломкая. Но в какой-то момент в нём что-то оборвалось, Зима прижал Малую к себе резко, сильно, грубо почти - но от боли внутри, не от злости.

- Прости... - шепнул он ей в волосы и губы дрогнули.

Он сжал её руками, будто она могла раствориться прямо сейчас, если отпустит. Сжал, как в последний раз. Пальцы его дрожали, плечи тоже.

- Прости меня, Влада, за всё... за всё, слышишь?

Она не ответила,только всхлипнула тихо - у него на груди, а он продолжал держать. Как будто её боль - его спасение, как будто, если он отпустит - мир снова развалится.

Он уткнулся лбом в её макушку, вдохнул запах- родной. И вдруг всё внутри него вспухло, как нарыв: вина, страх, любовь, отчаяние.
Слёзы сами побежали по лицу. Он даже не понял сразу.

- Я сам себя простить не могу...

Он судорожно втянул воздух, втянул её ещё ближе. Сильнее. Ближе. Как будто мог вжать в себя, как будто мог вытащить из неё всю боль. Забрать. Поменяться. И забыл, что значит быть сильным. Она всё ещё дрожала от того, сколько всего накопилось, в груди, в горле, в памяти. А он просто держал,не мужик, не пацан, просто человек, который больше не мог без неё.

В какой-то момент она подняла голову,медленно. Глаза распухшие, ресницы мокрые, дыхание сбилось, увидела его лицо - злое от боли, перекошенное, чужое почти. Губа вспухшая после удара Турбо, а под глазами слёзы, тихие, настоящие. Он их не вытирал, он вообще будто не замечал, что они есть.

И тут она вдруг, очень тихо, почти неуверенно, положила ладонь ему на щёку.
Сначала просто так, будто проверяла, не призрак ли он, а потом провела пальцами по коже, с нежностью, как раньше. Будто снова вспомнила, кто он.

- Ты дурак, Зим... - прошептала. - Такой, блять, дурак...

Он сжал её сильнее,она прижалась лбом к его лбу. Ласково,почти по-детски, а он выдохнул - резко, хрипло. Как будто только в этот момент впервые за всё время - снова стал дышать.

- Не отпущу, - сказал он. - Хоть убей - не отпущу больше.

Малая ничего не сказала. Она просто осталась в его руках.
И это было главным.