Глава 52: Возвращение домой
День отъезда начался было бодро и в деревне стояла та самая тишина, которую обычно слышишь только с утра, тишина живущего мира. Пацаны собирались неспеша, но слаженно, как после лагеря, всё понятно без слов. Турбо бегал от дома к шестерке, проверяя колёса и бросая какие-то банки с запчастями в багажник. Марат, закутанный в старую куртку, тянулся и зевал, будто вообще не хотел покидать этот уголок.
- Ну че, выдвигаемся? - хлопнул в ладони Адидас, вынося свои шмотки. - В городе уже движуха,нас там ждут.
- Кто ждёт- тот дождётся, - пробурчал Марат, грузя сумку в багажник чёрной "бэхи". - Надеюсь, менты опять не прицепятся.
- Всё под контролем, - усмехнулся Адидас. - Там уже подмазано, так что, курим бамбук пока.
Зима закрыл дверь дома, глянув напоследок в тишину за спиной. Малая стояла рядом, в чёрной куртке, с капюшоном на голове, глаза серьёзные, но губы приподняты уголками.
- Всё? - спросила она.
- Всё, - кивнул он. - Дом теперь сам по себе.
Погрузились,Марат с Адидасом вырулили первыми на "бэхе", чуть подпрыгнув на ямах. Турбо сел за руль "шестёрки", щёлкнул пальцами по приборке.
- Если не заведётся, толкаем всей деревней, - сказал он с серьёзной миной. - Кто не поможет - тот должен.
- Гони уже, клоун, - бросила Малая, залезая на заднее сиденье.
- Да не гони, а тащи, - поправил Зима, хлопая Турбо по плечу.
Завелась "шестёрка" с натугой, прокашлявшись пару раз, но всё-таки ожила. Двигатель загудел, как старый медведь, и они тронулись, рывками, но вперёд.
Поначалу ехали бодро. Лес, деревья мелькали за окнами, солнце подсвечивало ветви. Но вскоре началось.
- Ты видел, как её колбасит? - крикнул Турбо. - Ща колесо отпадёт, клянусь!
- Останови, я посмотрю, - Зима уже тянулся к дверце.
Остановились, снизу слышался подозрительный скрип. Турбо лег на спину, глянул под днище и выдал:
- Серьёзно, мы едем на ведре с болтами. Одно слово - "шестёрка".
- Мы дойдём пешком быстрее, - хмыкнула Малая, закуривая.
- Та тише ты, - Зима уже откручивал что-то. - Сейчас подождём и все норм будет, Турбо, дай ключ.
Через десять минут всё было более-менее затянуто, но настроение уже смешалось с матами и смехом. Продолжили путь, теперь медленнее, но весело.
- Догоним Адидасов, если Марат опять тормозить будет на каждой бабке у дороги, - сказал Турбо.
- Адидас рулит, - ответил Зима. - А Марат там для веса. Балласт.
Малая засмеялась, глядя в окно. Деревня отступала, дорога вытягивалась вперёд к Казани, к шуму, к делам и тревогам. Но в машине было тепло, пахло табаком, кожей сидений и чем-то своим, родным.
Спустя минут тридцать пути дорога начала меняться, с деревенской гравийки вышли на трассу, по которой уже шли редкие грузовики и легковушки. Шестёрка подпрыгивала на стыках асфальта, Турбо подруливал в полубреду, щурясь от света.
- Ща бы чайку... - зевнул он. - Или вломиться в какую-нибудь забегаловку,походу, желудок уже сам себя ест.
- Догоняй «бэху», может, там и тормознут, - сказал Зима, вытягиваясь в сиденье. - Мне уже затылок давит, честно,погодка красивая, но башка будто из железа.
Малая подалась вперёд между сиденьями, положила подбородок Зиме на плечо:
- Голова болит?
- Давит чуть, - кивнул он. - Скакать, конечно, не хочется,но терпимо.
- Ну вот, - она кивнула. - Мы вернёмся, ты - никуда. Сидишь тихо, если что, мы с Турбо навалим. Да, Турбо?
- Ты слышал? - хмыкнул Зима, повернув к ней голову. - Я теперь охраняемый экспонат, не трожь, не кантовать.
Турбо повернулся, ухмыляясь:
- Мы тебя в музее посадим. За стекло, надпись: "Зима. Легенда. Был бит и выжил,был цел и не сдавался. Хранимый особо опасной единицей".
- Придурок, - сказала Малая, но смеялась вместе с ними.
На одной из заправок увидели знакомую "бэху", прижались сзади. Марат стоял ел, как будто не ел недели две. Адидас наливал кофе в пластиковый стакан, глядя в сторону трассы.
- Как вы? - спросил он, подходя к «шестёрке».
- Дребезжим, но ползём, - ответил Турбо.
Зима вышел из машины, потянулся. Голова действительно ныла, но терпимо, рядом стояла Влада, кутаясь в куртку, волосы растрёпаны. Они перекурили, перекусили и двинулись обратно в путь, когда отъехали от заправки, дорога пошла ровнее, машины затихли внутри, разговоры стихли. Каждый ушёл в свои мысли,Зима облокотился на стекло, смотрел на обочину, будто надеялся что-то понять. Малая всё так же сидела сзади, молча, только иногда вытаскивала сигарету, зажигала, и снова замыкалась.
- У тебя прикуриватель вообще работает? - спросила она у Турбо, когда затупила спичками.
- Ну, если подержать языком, может и пойдёт, - буркнул тот, не глядя.
- Ну ты и мудак, - выдохнула она, но с теплом.
Минут через тридцать подъехали к Казани. Въезд привычный, пыль, рынок, тачки, мельтешение лиц. Всё как раньше, но будто уже и не то. После деревенской тишины, как удар в уши. Турбо свистнул:
- Ну вот мы и дома, детка. Только не говори, что скучала.
- Ага, аж трясёт, - выдохнул Зима, дернувшись от резкой боли в голове.
Они свернули в сторону района, где была квартира, остановились у дома. "Бэха" уже стояла. Марат курил у подъезда.
- Ну чё, на базу? - Турбо заглушил двигатель, обернулся.
- Пошли, - сказал Зима, сжав челюсти. - Надо всё разложить по полкам.
- Я в душ, - Малая уже вылезла, не оборачиваясь..
Зашли в квартиру, пахло сыростью, табачищем, и каким-то теплым затхлым воздухом. Свои стены, даже странно, Турбо хлопнул по косяку:
- Кто тут скучал без нас, а? Гнилой, но родной.
На кухне Марат уже кипятил чайник, Малая скрылась в ванной, дверь захлопнулась, и почти сразу зашумела вода.
Зима сел на диван, скинул куртку, протянул ноги, Турбо глянул на него, выдохнул:
- Как башня?
- Если честно, будто кирпичами напихали. Но терпимо, не сдох же.
За спиной щёлкнула дверь, вышла Малая. Мокрые волосы, простая майка и широкие штаны. Глаза красные, но уже сухие, села рядом с Зимой, не говоря ни слова, просто взяла его за руку. Он не сопротивлялся, просто кивнул.
Ее ладонь осторожно легла ему на затылок, проскользнула, погладила, не жалостливо, а так, будто держит его, не даёт свалиться в темноту.
- Давай, я дам тебе таблетку, - продолжила она, не спрашивая, а будто предлагая спасение.
- Просто выпей и тебе станет легче.
Зима нахмурился, собираясь возразить, но в её глазах было столько беспокойства, что он только тяжело выдохнул. Она мигом достала из сумки маленький пузырёк, вытряхнула одну белую таблетку на ладонь и протянула ему.
- Ну, пожалуйста, - добавила Малая ещё тише, большим пальцем проводя по его виску.
- Ладно... - выдохнул он хрипловато, опуская глаза.
- Давай.
Услышав движение, Кощей вынырнул из комнаты, как всегда, без лишнего шума, но с такой энергетикой, будто воздух поменялся. Подошёл к Зиме, сжал его в коротких, но крепких объятиях:
- Братан... Чёрт, как же ты нас всех напугал, я думал всё, блять... А ты взял и вылез. Зверь ты.
Зима кивнул, выдохнул тяжело:
- Ну вроде живой пока, но хер бы я вылез один.
Кощей отступил на шаг, поправил кожаную куртку, оглядел всех быстро, по своим считал:
- Короче, слушай расклад. Пока ты лежал, тут весь город перевернули. Домбыт развалился к херам, их старший в бегах. Гранж тоже почти всё, остались одни сявки, всё посыпалось, каждый за себя. Пацаны шарахаются, никто ничего не решает,но вот это как раз нам и на руку.
Он сел на край табурета, потёр виски, потом с интересом глянул на Зиму:
- Ща всё подутихло, никто особо не суется. Ждут. Но вот скоро... мы наворотим дел. Я уже с парой человек говорил - нормально всё. Как только ты в форму вернёшься, стартуем. Пацаны есть, схема есть, бабки пойдут рекой, братан. Ща главное не дёргаться, подождать, чтоб не спалиться.
- А ты чё, в курсе всего, как всегда, - усмехнулся Турбо. - Прям газетку утреннюю открыл, всё по полочкам.
Кощей подмигнул:
- Ты же знаешь, я как таракан. Меняется кухня, а я всё равно знаю, где сахар.
Малая, не отпуская руку Зимы, спросила:
- А если те, кто его приложили, тоже выждали? Мол, думали, не выживет, а теперь сюрприз?
Кощей махнул:
- Это потом разберём. Сначала здоровье, потом всё остальное, сейчас нас не трогают и это наш козырь. Но когда встанем, размажем. Без шума, но чётко. Ты ж со мной, Зима?
Зима молча посмотрел на всех, потом кивнул. Губы сжаты, взгляд серьёзный. Руку сжимал в ответ, не отпуская Малую, та в свою очередь уже улеглась у него на коленях. Турбо сидел напротив, курил.
- Ну, давай, рассказывай уже, - Турбо прервал, уставившись на Кощея. - Это чё за тема с баблом и всякими "делами наворотим"? Опять хочешь пол Казани на уши поставить?
Кощей ухмыльнулся, стряхнул пепел:
- Не я, братан. Жизнь сама поставила, конкретно, пару точек освободилось на Северном, склад на Ломжинской, и есть инфа, что одну химию на ЖБИ никто не кроет. А это, сам понимаешь, ливень зелени, если не затупить.
Турбо глотнул минералки, крякнул:
- А менты?
- Пока жрут друг друга. Начальника сняли, зам в бегах, никто не смотрит в нашу сторону. Нам надо тихо зайти, быстро всё оформить, и затаиться, пока не схлынет.
Зима кивнул, поглаживая пальцами плечо Малой. Она уже почти вырубилась, но всё ещё держалась за его майку.
- Вы как хотите, - сказал он, глядя на Кощея и Турбо. - Но если лезть, то по уму. Один раз уже чуть не похоронили, второго такого не будет.
- Так и будет. - Кощей хрипло выдохнул. - Всё будет как надо.
Зима чуть наклонился, ткнулся лбом в макушку Малой.
- Сейчас не за бабки. Сейчас чтоб всё тихо, а потом уже бабки.
- Ох уж мне эти ваши дела сердечные, - недовольно хмыкнул Кощей. - В могилу меня сведете.
Турбо выдохнул носом, но в глазах мелькнуло что-то человеческое. Тишина снова повисла,только с улицы где-то глухо гавкнула собака.
- Завтра на точку съездим? - спросил Кощей.
- С утра, - коротко ответил Зима.
- Поедешь? Или пока отдых?
- Поеду, надо видеть, куда лезем.
- Ну, значит, всё, как раньше, - сказал Турбо и встал потянуться.
Дверь хлопнула без стука, ввалился Адидас, с улицы, в куртке нараспашку.
- Всё, - выдохнул, глядя на всех. - На базе пока не живём, хоть и не лезут пока, но слишком шумно стало, соседи что-то начали нюхать, одна бабка уже в РОВД бегала. Валим по точкам.
Кивнул в сторону Зимы, на диван:
- Ты с Малой поедете на ту хату, что через два квартала, помнишь, где раньше Бахтияр тусил? Там сейчас чисто. А мы на другую, та что чуть подальше, возле подстанции. Кощей тут остаётся, за порядком глядеть. Завтра с утреца собираемся и едем смотреть, что по делам.
Зима слегка кивнул, будто ожидал. Повернулся к Малой, аккуратно потряс за плечо. Голос тихий, но твёрдый:
- Солнце, вставай. Надо ехать.
Она что-то пробормотала, не открывая глаз, он коснулся её щеки, погладил.
- Серьёзно, Малая. Поедем, там хоть тише будет. Поспишь нормально.
Она, не открывая глаз, села, уткнулась в его грудь, потом только поднялась, сонная, но без лишних слов. Натянула куртку, волосы забрала в капюшон.
Турбо на выходе бросил ключи:
- Бери мою, шестёрка твоя, пока свою не найдёшь. Только не убей её окончательно.
Зима поймал ключи, ухмыльнулся:
- Надо бы и правда что-то поновее, а то уже скрипит, как старуха на табуретке.
- Сказал бы сразу, я бы тебе "Оку" подогнал, - фыркнул Турбо. - Там и сидеть не надо, просто впихиваешь себя, как консервы.
Кощей, стоявший у окна, обернулся, кинул:
- Скоро все будем кататься, как люди. Не на ржавых тазах, а по-царски, главное, не просрать момент.
- Главное, не просрать себя, - тихо сказал Зима, открывая дверь.
Они вышли, машина Турбо стояла под подъездом. Зима завёл, мотор с натугой, но урчал бодро. Малая молча села рядом, голову опёрла на плечо,Зима включил свет, бросил взгляд в зеркало, чуть тронул газ. Машина поехала. Подъехали к нужной хате, обшарпанная пятиэтажка, подъезд с выбитыми стёклами, но окна на третьем были тёплыми. Кто-то уже заложил туда тепло и порядок. Хата была надёжная, ещё со старых времён, когда здесь жили «свои».
Зима открыл дверь, пропуская Малую,внутри пахло пылью, маслом и какой-то дешёвой жвачкой. Всё было пусто, но аккуратно. Старый диван, обогреватель, стол с остатками газеты, покрывалко с вшитыми пятнами времени.
- Ну вот, - сказал он, глядя на неё. - Это наш пятизвёздочный.
Она стянула куртку, подошла к дивану, села, медленно потирая руки. Не жаловалась,просто молчала, как будто всё уже сказала раньше.
- Чаёк, еда, завтра. Щас надо спать, завтра уже пахать начнём.
Он подошёл, сел рядом, обнял её, она склонилась к нему, щекой к его шее. Он только успел прикрыть глаза, как она повернулась к нему, медленно, будто внутри что-то сжалось. Посмотрела так... как смотрят, когда уже не верят, но ещё держатся, как побитая собака, у которой забрали всё, кроме надежды.
- Зим, - тихо сказала, не поднимая голоса, - а если эта вся движуха Кощея в яму? Ну серьёзно... мне не по себе. Он слишком улыбается,не дай Бог залетим, кто потом за это всё отвечать будет? Ты? Я? Нас просто сметёт. Ты же знаешь, как бывает.
Она села ровно, натянула на плечи плед, но не сводила с него глаз. Говорила не истеря, не со злобой, по-настоящему страшно ей было. Не за себя, а за него. Зима потёр лицо, вздохнул, он не сразу ответил, видно было, сам варится в этом дерьме, сам на грани.
- Я понимаю и слышу, что ты пытаешься мне сказать, солнышко. - Глянул прямо ей в глаза. - Если хоть что-то пойдёт не так, рвёмся, сразу. Я тебя в это болото не втяну,обещаю.
- Обещания ты уже давал, - тихо бросила она. - Не забудь на этот раз.
- Не забуду, - кивнул он. - Потому что если с тобой что - я себя не прощу, даже если Кощей золотом засыплет.
Она откинулась, молча смотрела в потолок. Глаза пустые, но сердце било.
Ночь навалилась, как та самая бетонная плита, тяжелая, глухая, с привкусом сырости в воздухе. Хата была тёплая, но внутри неё холод только начинался. Они легли, он сразу вырубился, как отрубили, устал, понятно. И морально, и физически, вся эта возня последних дней,лежал на боку, лицо к ней, дыхание ровное, тёплое. Спал как ребёнок, которому наконец дали чуть покоя.
А она, лежала с открытыми глазами.
Сначала просто слушала, как он дышит, потом начали подкрадываться мысли. Сначала одна, потом другая, третья... А потом всё: сердце застучало, как молот, накатила такая тревога, будто что-то надвигается, но не видно откуда. Как перед грозой, только ты в чистом поле, и молния уже вот-вот шарахнет прямо в тебя.
Она резко села, стараясь не разбудить его и ушла на балкон. Дверь захлопнулась тихо, почти ласково.
Сигарета дрожала в пальцах, не от холода, от внутренней дрожи. Она затянулась глубоко, как в последний раз,ветер чуть трепал волосы, город был тёмный, спящий, с парами фонарей и редкими фарами вдали. И ни одной живой души вокруг, только она и эта тревога.
"Сука, что за чувство?", - пронеслось в голове. Хотелось скинуть его, как мокрую одежду. Но не выходило, не отпускает.
Перед глазами он, такой, каким лежал на больничной койке. Потом в машине, уставший, с синяками, но всё ещё тянущийся к ней и тут же голос Кощея: "дел наворотим, бабки рекой пойдут". Вот только она знала цену этим словам. Всегда есть цена. И слишком часто человеческая.
Сердце болело,не как при любви, а как будто на него кто наступил. "Если с ним что... Если опять вляпаемся... Я не переживу второй раз". Это не понты, это уже крик где-то внутри груди, который гасился затяжками. Она не понимала, с каких пор стала такой истеричкой, но с другой стороны, знала почему. Потому что, раньше терять было нечего или скорее не кого и все было ни почём. А сейчас... Есть.
Она прижала ладонь к груди будто могла сдержать это бешеное биение.
Сигарета догорела, она выкинула окурок в темноту, провела руками по лицу, вдохнула поглубже и закрыла глаза. Стояла так, как будто пытается уговорить себя не паниковать,но даже себе соврать не получалось.
Она так и осталась стоять, прижавшись к холодному перилу, будто вцепилась в него, не отпуская, не давая себе развалиться. Сердце стучало уже не как молот, а как какой-то рваный мотор, который вот-вот заглохнет. А внутри, пусто, но при этом будто кого-то слишком много. Мысли толпились, как в переполненном вагоне, мешались, давили, прыгали друг на друга.
"Что, если завтра снова всё рухнет?", " Что, если он не проснётся так же спокойно, как сегодня?", "Что, если Кощей тянет всех в такую яму, из которой уже не вылезти?"
Хотела вернуться в комнату, но не смогла, ноги будто приклеились к полу.
"Сейчас он там спит. Рядом,живой, дышит. Я должна радоваться, да? А мне страшно до тошноты".
Закурила вторую, дрогнули пальцы, когда зажигалка не с первого раза чиркнула. Тонкие руки, ногти обломаны, кожа чуть обветрилась. Вся она, как будто прошла войну.
Сделала затяжку, так, чтобы в груди сжалось ещё сильнее.
Вдруг вспомнился тот день, когда его не стало, точнее, когда она думала, что не стало. Этот холод внутри, эта пустота, которую нельзя было ничем забить. И вот сейчас он жив, спит за стенкой. А она стоит, как дура, не может ни вдохнуть, ни выдохнуть нормально.
"Он сказал что всё наладится,а я больше не могу верить на слово. Слишком дорого это всё стоит".
Она присела прямо на холодный бетон, поджав ноги и обхватив себя руками. Сигарета догорала в пальцах, пепел падал на пол, ветер задувал и волосы прилипли к щеке.
Она сидела и шептала себе под нос, почти неосознанно:
- Только бы было всё в порядке.
Он вынырнул из сна как из воды, резко, с дыханием, будто кто-то толкнул в грудь. Рядом пусто. Тепло, которое должно было быть рядом- ушло. Он почти сразу это почувствовал. Сел. Комната в полутьме, тишина какая-то слишком плотная.
Скинул одеяло, встал. Прошёл в кухню босиком, не включая свет, открыл балкон и угадал. Там она, сидит на бетонном бортике, плечи ссутулились, сигарета почти догорела. Глаза в асфальт, осень шевелит её волосы, будто дразнит.
- Ты чего, совсем? - сказал он, голос низкий, проснувшийся. - Балкон, ночь, ты одна. Все нормально?
Она не обернулась сразу. Только после паузы кинула через плечо:
- Да не кричи, просто.. не спится.
- Ты так каждую ночь будешь? - он смотрит на неё сбоку. - Или это только первую?
- Хватит, - буркнула она. - Просто башка не выключается,не из-за тебя, не думай.
- Не из-за меня? - он усмехнулся, коротко. - А из-за кого тогда? Сосед на фортепиано долбит? Или Кощей тебе стихи шепчет?
Она затянулась, тихо:
- Мне просто стрёмно от всей этой движухи,Вахит. Как будто сейчас всё опять пойдёт через жопу.
Он помолчал, потом сел рядом, спиной к стене. Плечо к плечу.
- Так и будет, - спокойно сказал. - Не сейчас - так потом. Тут всегда всё через жопу,но если бегать от этого, так и проживёшь всю жизнь, шарахаясь.
Она взглянула на него,в полутьме глаза у него тёмные, тяжёлые. Не злятся, просто уставшие.
- Мне просто, знаешь... - она замялась. - Ты только что чуть не сдох, а они уже делят что-то, планы, крутят...
- А я, по-твоему, рад? - он смотрит на неё в упор. - Думаешь, я с кайфом сейчас снова лезу туда, где каждый второй ссыт за спиной? Но мы же не в сказке, ты же знаешь. Всё так, как есть.
Она затушила сигарету об бетон, бросила в банку, потёрла виски.
- Мне просто нужно время.
- Иди спать, - сказал он, поднявшись. - Утро покажет, кому крышу сорвёт, а пока ты тут мёрзнешь и толку с этого - ноль.
- А ты?
- Я тоже сейчас приду, - буркнул он.
- Не кури на пустой желудок. Совсем худая станешь, в карман засунуть можно будет.
Она встала, тихо, без слов, прошла мимо него в комнату. Он остался на балконе, закурил, осень пахла как-то кисло, по-сырому.
Он докурил до фильтра, выкинул окурок через перила, провёл рукой по лицу. Вернулся в комнату, она уже под одеялом, свернулась комком, спиной к нему. Свет не включал, прошёл наощупь, лег рядом. Тепло ещё держалось в простынях, но в воздухе осталась её тревога, как дым, не выветрился.
Он прижался чуть ближе, не обнимая, просто, чтоб почувствовала.
- Спишь? - негромко.
Молчание, потом еле слышно:
- Почти.
- Хорошо, - сказал он. - Спи пока всё нормально. Утро разберёт, что к чему.
Она кивнула, не оборачиваясь. Плечи чуть дрожали,он заметил, но не стал лезть с речами.
Минут через десять она развернулась сама, прижалась лбом к его груди, руки под голову, он обнял, молча. И в этот момент понял: больше всего он сейчас боится не тех, кто с пистолетом под ребро, не этих улиц, не врагов. А того, что она может просто однажды не выдержать и уйти, без истерик,просто встанет и уйдёт. А тогда, всё к чертям.
Он продолжал держать её, осторожно проводя ладонью по спине, и вдруг почувствовал,что все её тело мелко дрожит, не от холода, не от страха, будто от боли. Она пыталась прижаться сильнее, спрятаться, но каждое движение выдавало её с головой.
- Эй... что с тобой? - нахмурился он, чуть отстраняясь, пытаясь заглянуть ей в лицо.
Она упрямо зажмурилась, тихо прошептала:
- Щас пройдёт.
- Пройдёт? - переспросил Зима, уже хрипло, сдавленно. Он резко поднялся и тут же поднял её вместе с собой, поддерживая под плечи.
- Что не так?
Она попыталась отвернуться, но дыхание сбилось, пальцы сжались в его футболке.
- Да сдавило... - наконец сорвалось у неё еле слышным признанием.
- Бывает, сейчас отпустит.
До него дошло, Зима будто сам ощутил укол в груди, его пальцы невольно сильнее сжали её руку.
- Твою мать... - выдохнул он. - Сейчас.
Он поднялся, даже не замечая, как в груди поднимается паника. Рванул на кухню, открывая один за другим шкафчики. Банки, коробки, пачки чая, соль, всё летело на стол, на пол. Никаких таблеток, пусто.
- Нет ни черта,- пробормотал он, стиснув зубы так, что скулы свело.
Он вернулся в комнату, мельком взглянул на неё: она лежала тихо, сжалась, глаза всё чуть зажмурены, но дыхание выдавало, что боль держит. Это зрелище будто обожгло его изнутри.
- Потерпи чуток, - сказал он уже твёрдо, резко сунул ноги в кроссовки.
- Я сейчас вернусь.
И вышел из квартиры, не думал ни о времени, ни о том, что ночь за окном.
Первую дверь в подъезде он колотил кулаком так, что эхо гремело по лестнице.
-Срочно! - голос срывался на крик.
Тишина, потом сонное ворчание, шорох шагов. На пороге появился сосед в халате, Зима не стал особо ничего объяснять, только выдал:
- Человеку плохо, сердце болит, таблетки нужны.
И в глазах его было такое отчаяние, что мужчина молча развернулся и через минуту протянул пузырёк.
Зима выхватил, коротко буркнул:
- Спасибо, брат. Ты не понял,но ты сейчас считай жизнь спас.
И уже бежал обратно, через тёмный подъезд.
Он ворвался обратно, быстро захлопнул дверь, она так же лежала, сжалась, губы сухие, глаза зажмурены. Внутри что-то сдавило сильнее, чем любой кулак по голове.
- Я дурак, - сквозь зубы процедил Зима, подходя к ней.
Он опустился рядом, аккуратно подсунул руку под её плечи, приподнял, усаживая к себе на колени. Одной рукой открыл упаковку, выдавил таблетку.
- Давай, малыш, - сказал жёстко, но голос дрогнул на последнем слове.
- Это поможет.
Она попыталась возразить, что «пройдёт», но он не дал. Поднёс воду, дождался, пока проглотит, только тогда позволил себе чуть-чуть выдохнуть.
Погладил её по волосам осторожно, почти бережно, будто боялся причинить боль.
- Больше так не пугай, слышишь? - тихо сказал он, глядя куда-то мимо.
- Не нужно так переживать за все.
Он держал её прижатой к себе, слушая, как постепенно дыхание выравнивается, и только тогда позволил себе закрыть глаза. Но злость на себя сидела глубоко, он знал, что обязан быть внимательнее, потому что для неё он теперь не имел права ошибаться.
Где-то за окном капал редкий дождь, будто кто-то издевается - ни толком ливня, ни ясного неба, просто кап... кап... кап...утро.
Зима проснулся первым, осторожно высвободился из-под Малой, поправил ей одеяло и прошёл на кухню. Успел только включить чайник, как дверь в комнату приоткрылась, она уже стояла в проёме, волосы растрёпаны, глаза сонные, но тревога уже снова сидит в уголках.
- Ты чего так рано? - зевнула, потянулась.
- Не спится, - пожал он плечами, опираясь о стол. - Голова шумит от этой всей херни. Ты как?
- В порядке, хочешь, сварю кофе?
- Давай.
Он сел за стол, уставился в окно, мокрый асфальт, в лужах отражения веток, и пустая улица. Всё как обычно, но всё не то, внутри опять что-то не складывалось. Она поставила перед ним чашку, сама села рядом. Сидели молча, между ними повисло какое - то еле заметное напряжение, только пар от кружек поднимался.
- Слушай, - вдруг сказала она. - Я вчера подумала... Если начнётся движ - ты не тяни с решением, слышишь?
Он оторвал взгляд от окна, глянул на неё:
- В смысле?
- В смысле, если вдруг надо будет рвать когти - рвём. Не геройствуй. Никому это не надо, понял?
- Ты чё, уже чемодан собираешь?
- Нет, - фыркнула. - Я просто не хочу опять сидеть у больничной койки и не знать - выживешь ты или сдохнешь.
Он молча отпил кофе. Горько, крепко - как надо.
- Всё понял, - коротко сказал он. - Но если что - первыми мы не уходим. Это точно.
- Я и не прошу, просто не тяни, Зима.
Он кивнул, она тоже.
В дверь тихо постучали - один, два, пауза. Свои.
Зима встал, пошёл открывать. На пороге стоял Адидас, лицо сосредоточенное, в руках пачка сигарет.
- Привет, Малая. - Взглянув на неё, крикнул Вова
- Всё, двигаем, - сказал он, уже глядя на Зиму.
- Кощей собрал всех, надо быть через час, Марат уже на месте, Турбо выехал.
- А чё за суета?
- Ща расскажу, дела нарисовались. Надо думать быстро.
Зима натягивал куртку, глядя в зеркало, поправляя ворот. Взгляд жёсткий, как будто заранее собрался на войну, сначала думал взять Владу с собой, но вдруг повернулся и сказал спокойно, но чётко:
- Ты останешься здесь, Влад.
Она как будто не сразу врубилась.
- Чего?
- Ты остаёшься, тут.
- Ты офигел, Зима? - в её голосе сразу металл. - С какого, блять, перепуга я остаюсь, пока вы там фиг знает чем занимаетесь?
Он подошёл ближе, взгляд - прямой, уверенный.
- Потому что я так решил.
- Решил? - Она вскинулась. - Мы теперь по твоим решениям живём? Я чё, собака у будки? Не гавкать, не бегать, сиди - жди хозяина?
Он прикрыл глаза, выдохнул через нос.
- Не начинай, это не про домострой, а про безопасность. Я не уверен в себе сейчас, мне будет спокойнее, если ты будешь здесь, в относительной, но безопасности, Влада.
- А ты подумал, как я себя тут чувствовать буду, а? - она ткнула пальцем в пол. - Опять сидеть, жрать ногти, ждать новостей, бояться, что ты не вернёшься? Нет, блять, спасибо!
- Да ты пойми... - он уже раздражался, - не всё ты там решаешь, Малая,это не прогулка в парк.
- А я и не собиралась в парк! - она шагнула к нему, - ты думаешь, мне не страшно? Страшно, Зим. Но ещё страшнее знать, что ты где-то в дерьме, а я даже рядом не могу быть.
Он на секунду замолчал. Понимал, но знал, как надо.
- Я вернусь, мы обсудим. Но сегодня - ты остаёшься, без вариантов и пожалуйста, постарайся не нервничать.
Она стояла, стиснув зубы, глаза в упор в него, внутри клокотало - и злилась, и боялась, и любила до дрожи. Но ничего не сказала, только оттолкнула его ладонь, когда он хотел дотронуться до её щеки, и отвернулась.
- Делай как знаешь.
Он чуть качнул головой и ушёл, не оглядываясь. Дверь хлопнула с тем самым звуком, после которого в квартире будто повисло давление. Тишина, но не спокойная - звенящая, как перед бурей, Малая стояла на месте, сжав кулаки, щеки горели, будто её только что ударили.
- Урод, - бросила в пустоту.
Она села, сжалась в комок, будто всё внутри съёжилось.
- Ненавижу... и люблю, сука.
Губы дрогнули, дыхание сбилось. Но слёз не было - горло перехватило, внутри будто всё застыло. Ладонь сжала чашку, бросила в стену - треснула, и стало чуть легче.
- Думаешь, защитил? Да мне хуже только от этого, понял бы ты...
Она встала и снова пошла по кругу, не зная, куда деть себя. Хотелось врезать кому-то, или ему, или самой себе. Она вышла из квартиры, будто выстрелила, дверь хлопнула так, что с верхнего этажа загавкала чья-то собака. Асфальт под ногами, осень в нос ударила холодом и дымом. Малая шагала быстро, злющая, сжатая, как пружина, готовая сорваться.
Во дворе сидели двое пацанов лет по пятнадцать, жевали семки, смеялись громко.
- Э, ты чё, с утреца такая дерзкая? - крикнул один, с торчащим капюшоном.
Она даже не посмотрела - подошла, как на автомате, влепила тому, кто ляпнул, с размаху. Он аж отлетел со скамейки, уронил пачку семечек и заорал:
- Ты чё, совсем ебанулась?!
- А ты чё, мать твою, думаешь, если рожа не битая, можно языком махать?! - зарычала она, схватив его за грудки. - Ты в кого играешь, шнырь?! А?
- Да он же просто пошутил! - замахал руками второй, не зная, куда деться.
- Шутник, блять. - Она отпустила ошарашенного, плюнула в сторону и пошла дальше, не оборачиваясь.
Сердце стучало, руки дрожали - но в голове прояснилось. Стало пусто, хоть и жёстко. Она дошла до угла дома, прислонилась к стене, закурила. Задвинула капюшон, подняла ворот. Глаза щипало, она остановилась, повернулась резко, как будто только сейчас поняла - слишком легко отпустила, в голове загудело, как мотор у грузовика - зло, хрустко, без тормозов.
- Э, шутники, - бросила она, вернувшись к пацанам, - деньги есть?
Они на секунду затупили, не веря, что это серьёзно.
- Чё?.. - пробормотал один, тот, что получил.
- Я чё, на клоунессу похожа? - Она подошла, вытянула руку. - Деньги сюда, пока я добрая.
- Слышь, да у нас нету почти... - заныл второй, шаря по карманам. - Мы просто...
- Просто - в церкви расскажешь. Покажи, что в карманах.
Пацаны поползли, вытаскивая мятую мелочь, пару десяток, жвачки и ключ от велосипеда.
- Вот... всё, честно, - пролепетал один, держа в ладони жалкий комок монет и бумажек.
Она взяла пару купюр, остальное оттолкнула обратно.
- Учитесь, щенки, - процедила сквозь зубы. - На базаре базарьте, а не на улице и зубы берегите, пока есть.
Развернулась, запихнула деньги в карман и пошла прочь, спокойно, будто ничего не было, сигарета дотлела, она выбросила бычок, глядя на серое небо. На самом деле, она редко такое делала, но сейчас была на грани.
Она только свернула за угол, всё ещё на взводе, когда из подворотни донёсся знакомый голос:
- Опа... да ты глянь, кого черт принёс. Малявка? Это ты, что ли?
Малая замерла, обернулась, вышла девушка, лет двадцати с небольшим, в яркой ветровке, с небрежным пучком на голове и сигой в зубах. На лице - смесь удивления и наглости.
- Ларка?.. - Малая прищурилась, будто не верила глазам.
- Ага, она самая, - Ларка улыбнулась, как будто зубы наточила. - Ты-то куда пропала, а? Сначала слышала, с каким-то типом крутишь, потом вообще тишина.
- Нормально всё. - Малая качнула головой. - А ты чё, ещё по району шастаешь?
- А где мне быть, - развела руками. - Тут всё своё: движуха, базар, пивнуха за углом... Только ты, я смотрю, изменилась.
- С чего ты взяла?
- Раньше как пуля была, теперь - глаза другие. Выросла, что ли, или жизнь навалилась?
Малая не ответила, просто достала сигарету. Руки дрожали всё ещё, хоть и пыталась не показать.
- Слышь, а ты чё такая злая? - Ларка подошла ближе, вглядываясь. - Кто накосячил?
- Никто, просто всё заебало, - выдохнула Малая.
- Ага, поняла. Типа своя боль - не чужая, ну если что - я рядом. Не такая уж и мразь, как ты раньше думала.
- Никогда так не думала, - тихо ответила Малая. - Просто в жизни сдохнешь, если всех подряд пускать ближе.
Они помолчали, стоя у стены, дым струился вверх, небо было хмурое, будто висело на волоске. Где-то проехала скорая, визжа сиреной и всё вокруг будто чуть сдвинулось.
- Пошли чаю где бахнем? - предложила Ларка. - Или тебе нельзя?
- Можно,только недолго. - Она выдохнула, глядя куда-то в асфальт. - Хотя, знаешь, у меня самой щас всё внутри, как на минном поле.
- Пошли, - Ларка кивнула. - Прорвёмся.