Глава 50: На передышке
Утро прокралось в комнату несмело, сначала лёгким отсветом на стене, потом светом на покрывале. За окном чирикали птицы и пахло дождём, хотя дождя ещё не было.
Зима открыл глаза первым, он не сразу понял, что проснулся, просто лежал, слушал, как дышит Малая у него на плече. Она спала крепко, вцепившись в него, как в последний берег, лицо спрятано в изгиб его ключицы, дыхание ровное, тёплое. Локон её волос щекотал ему подбородок.
Он тихо, почти без звука, вытащился из-под неё и, босиком, стараясь не шуметь, вышел на кухню.
Свет в окне был мягким, как в старом фильме. На столе стояла кружка с недопитым вчерашним чаем. Зима улыбнулся, так по-домашнему это всё выглядело, будто бы вся боль осталась снаружи.
Он порылся в ящике, нашёл овсянку, поставил воду. Нарезал яблоко,почти медитативно. Всё делал неспешно, в тишине, будто боялся вспугнуть то хрупкое, что между ними стало прорастать. Когда всё было готово, две миски с овсянкой, яблоки сверху, чуть сахара, немного сливочного масла, он поставил всё на стол, сделал чай, и только потом вернулся в комнату.
Малая лежала на боку, укрывшись почти до ушей, волосы растрёпаны, на губах лёгкая складка, как у ребёнка. Он присел рядом, осторожно коснулся плеча.
— Эй, совёнок... Вставай,завтрак стынет.
Она приоткрыла один глаз, сонно поморгала.
— Чего?.. — хрипло, почти в подушку.
— Я говорю- я шеф-повар сегодня, вставай, пока горячее.
Она потянулась, зарылась лицом в подушку, потом вдруг приподняла голову и прищурилась:
— Ты чего, сам сделал?
— Ага. Угадай, из чего.
— Если ты туда кинул колбасу или... кетчуп, я тебя укушу.
Он фыркнул, встал, протянул руку:
— Идём.
Она села, волосы падают на лицо. Смотрит на него снизу вверх, зевает, глаза блестят от тепла и сна.
— Ты как будто в другой жизни, — шепчет. — Проснуться и увидеть тебя на кухне... Это было бы невозможно ещё неделю назад.
Он наклоняется, касается лба её губами:
— А теперь вот, возможно. Пошли есть, герой.
На кухне они ели молча, по-домашнему. Только ложки звякала, Малая расправилась с миской, глянула в сторону, потом на него.
— Слушай, ну вкусно. Серьёзно.
— Я вообще-то умею, просто всё время ты кормишь. Надо равновесие соблюдать.
— Вот и соблюдай. Только не угорай, не делай борщ с гречкой в одной кастрюле.
Он рассмеялся, качнул головой:
— Один раз было, и ты до сих пор припоминаешь.
— Конечно, это же было... преступление против желудка.
Они рассмеялись одновременно, и в этот смех вдруг проникло солнце, настоящее. Через окно, на стол, на лица. Как будто жизнь вернулась и именно в этот момент, без слов, оба поняли, день начался. И он был тёплый, живой, и впервые за долгое время не от боли.
Они только успели допить чай, как во дворе раздалось знакомое, глухое, неровное рычание мотора.
Малая, встала первой, выглянула в окно. Улыбнулась:
— Свои.
На крыльцо уже поднимался Турбо, в уличной куртке, с замятым лицом, но без следов вчерашнего мрака с пакетом в руках и довольной ухмылкой, будто привёз не новости, а плов.
— Ну чё, красавцы, — Турбо широко развёл руки. — Пока вроде всё норм, разрулили. Временно, но разрулили.
— Кого отпустили? — сразу спросила Малая, подходя ближе.
— Всех, — отозвался ставя пакет на стол. — Правда, с предупреждением. Типа "не выезжать", "не лезть", "на телефоне быть". Ну и прочее, нас пока тоже никто не дёргает, но они, сука, смотрят. Не сильно давят, но на шухере.
Зима кивнул:
— Это значит, сидим тут, пока всё не уляжется?
— Примерно так, — пожал плечами. — Пару дней минимум, потом глянем. Главное, что не вяжут и не паяют всякую хрень.
Малая села на подоконник, ноги под себя, обняв чашку, которую так и не отпустила.
— Значит, база теперь как санаторий, только без моря.
— Ну, — фыркнул Турбо, — море у нас вон в чайнике, с пеной, с волнами. Плескайся.
Они все рассмеялись. Смеялись не громко,но по-настоящему. Этот смех был не про шутку. Он был про облегчение.
Зима налил ещё чаю, подал каждому, кто в кружку, кто в старую эмалированную чашку с отколотым краем.
— Спасибо, что вы есть, — сказал он негромко, глядя на них.
Турбо лишь махнул рукой:
— Ну ты чё, Зима, ты бы тоже не ушёл, никто бы не ушёл. Мы тут, пока надо.
Турбо уселся поудобнее, залез рукой в пакет, вытащил два батона, ещё тёплые:
— Хлеб привёз и сыр. И даже варенье, серьёзно, будто к бабке в деревню.
— Только без бабки, — хмыкнула Малая.
— А бабка у нас - Зима. — Турбо ткнул в него пальцем. — Варит, убирает, гладит взглядом.
— Ща как бабка тебя и пришибу, — Зима ухмыльнулся.
Они ещё посмеялись, потом снова тишина. Такая, как бывает в доме, где нет больше войны. Или хотя бы временно нет.
Малая посмотрела в окно,солнце уже поднялось выше, листья зашевелились на ветру.
— Надо просто выдохнуть, — сказала она. — Хоть на день,просто пожить.
Зима кивнул.
— Поживём, только вместе.
Турбо вытянул ноги, облокотился на стену, с усталой улыбкой:
— Впервые за долгое время, я не против просто... быть.
Дверь скрипнула, и в проёме показался Марат. Сонный, в мятой футболке, глаза наполовину закрыты.
— Кто орёт с утра... — пробурчал он, почесывая живот. — Вы чё тут, семейный завтрак устроили?
— А тебе чё, в постель принести? — хохотнул Турбо.
— Принеси... и молоток... добей сразу, чтоб не вставать, — Марат зевнул, сел за стол и налил себе чаю. — А чё, реально всё спокойно? Никого не вяжут, никто не ищет?
— Пока нет, — ответил Турбо. — Но мы на шухере, понятно?
— Ммм, кайф, — Марат зевнул. — Тогда давайте, может, выйдем, пройдёмся? А то я, как мышь в подполье, уже начинаю шипеть на свет.
Зима встал, отставляя посуду:
— Пошли, подышим, глянем, чё тут вообще. Людей, может, увидим.
Посёлок был тихий, почти сонный. Пыльные улицы, деревянные заборы, старушки у лавок, дети на великах, всё напоминало дежавю из другого времени, где никто никуда не спешил. Они шли вчетвером - Зима, Малая, Турбо и Марат. Влада держала Зиму под руку, хмурясь от солнца, Марат жевал пряник, который схватил у соседки, а Турбо кивал каждому встречному, будто уже сто лет тут живёт.
— Эй, пацаны! — послышалось со стороны остановки. — Новенькие, что - ли?
Пацан лет двадцати махал рукой,рядом с ним стояла девушка в яркой юбке, с косой и в смешных очках. Ещё пара местных курила на лавке.
— Ну типа того, — сказал Марат, подходя. — Временно тут,а что?
— А то, что у нас сегодня движак. Дискотека, клуб местный открыли, — с улыбкой сказал парень. — Народ подтягивается, будет жара. Музыка, баяны, колонки, шарики - всё как надо.
— У вас тут клуб? — удивился Турбо.
— Ага, вообще это бывший Дом культуры, но сейчас там движ. Подтягивайтесь, к восьми. Только не опаздывайте - у нас тут со светом как повезёт.
— Мы подумаем, — сказал Зима, усмехнувшись.
— Да не думайте, приходите. Глянем, как у вас там в городе танцуют, — подмигнула девушка.
Они двинулись дальше, Турбо хохотал:
— Ты слышал? Танцы! Шарики! Зим, ты джаз любишь?
— Я тебе щас такой джаз устрою, — буркнул тот.
— А Малая, небось, вон как задвигает! — Марат толкнул её в бок.
Влада скосила на них глаза:
— Я если начну двигать, вы потом без почек останетесь.
— Опасная мадам, — подытожил Турбо. — Так чё, пойдём вечером? — спросил Турбо, чуть серьёзнее.
Зима оглядел их всех, весёлые, живые, просто... свои. Малая улыбалась чуть-чуть, уголком губ.
— Пойдём, — сказал он. — Раз жизнь дала паузу - возьмём.
И в этот момент солнце, будто поняв, что пора жить, вылезло из-за туч окончательно. День дышал теплом и впервые за долгое время никто не чувствовал за спиной врага. Они шли вдоль пыльной дороги, между покосившихся заборов и низких палисадников, где цвели мальвы, и косились кошки с ленивыми глазами. Где-то за забором рычал пёс на цепи, а на проводах висели кеды, давно, выцветшие, ставшие частью пейзажа.
Зима с Малой шли чуть впереди. Он время от времени сжимал её ладонь, и каждый раз, будто впервые, это касалось чего-то под рёбрами, как напоминание: живой, рядом. Её пальцы были тёплыми, немного шершавыми от земли, от бинтов. Она посматривала на него украдкой, всё ещё с той недоверчивой нежностью, будто боялась, что он снова исчезнет.
— Ты не устал? — спросила она тихо.
— Нет. — Он повернул голову, глядя на неё. — Я будто только жить начал.
Она чуть улыбнулась,потом ткнула пальцем в облезлый забор:
— Смотри, как у бабки в деревне - подсолнухи в ряд, собака, вон, ворчит...
— А где козы и самогон?
— Под домом, наверное, — хмыкнула она.
Сзади грохот, они обернулись. Турбо уже валялся с Маратом на пыльной обочине. Обняв его за пояс, он с каким-то диким хохотом пытался перевернуть, а Марат орал, извивался, цеплялся за землю, как за родную мать.
— Отпусти, дебил! Я штаны порву! — вопил он.
— Ты мою котлету сожрал, паскуда, — отвечал Турбо. — Это месть,народная.
— Там одна осталась!
— Вот и лежи теперь в вечной вине! — и снова повалил его в пыль.
Вечером они собрались,на лавке у дома сидели вчетвером, как перед чем-то большим. Малая поправляла волосы, собрала в небрежный хвост. На ней была простая футболка и юбка, которую нашла в старом сундуке. Удивительно, но она ей подошла, выцветшая, как сама эта деревня, но уютная.
— Ну че, городские, — Турбо хлопнул в ладони. — Пошли учить этих ребят, как отрываться.
— Только не бухать, Турбо, — строго сказала Влада.
— У-у-у, командир в юбке. — Он подмигнул.
Дверь клуба была старая, деревянная. Перед ней, лампочки по периметру, какие-то лавки, пара гирлянд. Внутри -запах пыли, колонок, тёплого воздуха, мандаринов и дешёвых духов. Под потолком крутились медленные огоньки,девчонки в платьях, парни в кедах. И танцы такие, как раньше, простые, но от души.
Зима держал Малую за талию, они не танцевали, просто стояли у стены, глядя, как кружатся другие. Свет от лампочек выхватывал её лицо, серьёзное, но мягкое. В этот момент заиграла старая песня, что-то из советского рока, медленное, душевное. Он вдруг потянул её к себе, не спрашивая.
— Потанцуем?
Она удивлённо подняла бровь, но не отказала. Обняла его, руки на плечах,он положил ладонь на её талию и всё вокруг стало вдруг тихим, как будто мир тоже замер, глядя на них.
Сзади смех Турбо и Марата, которые уже успели нарваться на девчонок и отплясывали, музыка гремела, в воздухе пахло деревом, и жизнью. Музыка не торопилась,мягкий, старенький бит играл где-то из-за занавески, из колонок, которые чуть поскрипывали, но держались. Свет медленно вращался под потолком, отбрасывая блики на стены и лица. Воздух был тёплым с привкусом пыли, духов и чего-то настоящего, как во дворе детства.
Малая положила голову на грудь Зимы, он держал её за талию, осторожно. Её пальцы лежали у него на плечах, тёплые, лёгкие, доверчивые, она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя вот так, не сильной, не нужной всем и сразу, а просто нужной ему. И что никто не тащит её за собой, не рвёт на куски, не спрашивает, выдержит ли. Просто держит и дышит рядом. И сердце под щекой, ровное, настоящее.
Она прикрыла глаза,пальцы чуть сильнее сжали его футболку, удивительно, но Зима пах почти так же, как тогда, когда она впервые прижалась к нему, чуть мятой тканью, табаком, кожей. Только теперь он стал ещё тише, спокойнее. Но внутри - всё такой же.
Я же думала, никогда не почувствую это больше... Не обниму,не прижмусь,не услышу, как он вздыхает, как будто мир чуть потяжелел на плечах.
Он что-то прошептал, едва различимо, по губам. Наверное, её имя или просто: «здесь». Она чуть улыбнулась,по-настоящему, а он уткнулся лицом ей в висок и она почувствовала у него тоже что-то внутри отпустило, он тоже вспомнил, что можно просто быть. Медляк закончился.
— Ща вернусь, нужно по важным делам. — Спустя несколько минут, сказала Малая.
— Осторожно там, если что - ори, я тут.
— Ага, ты тоже, если что.— Шутливо бросила она
Зима остался один,опёрся плечом о стену клуба, выдохнул, прикрыл глаза. Ноги гудели от усталости, но внутри было какое-то ровное тепло.
— Привет. — Голос рядом, нежный, с намёком.
Он обернулся, рядом с ним уже стояла девушка, лет двадцать. В сарафане с глубоким декольте, локоны мокрые, глаза с вызовом. Словно специально подошла, когда рядом никого.
— Ты из города, да? Раньше не видела. — Она приблизилась, нагловато, почти вплотную.
Зима ничего не сказал, просто чуть отстранился, будто просто не заметил, но взгляд стал холоднее.
— Красиво танцевали с ней, прям... как в кино. — Она склонила голову. — Но, может, тебе хочется чего-то другого?
— Не хочется. — Резко, прямо, без тени колебания.
— Ммм... — она всё равно сделала шаг ближе, даже коснулась его руки. — Ну мало ли, вдруг она тебе не даёт, а ты такой... терпеливый, я в таких делах без вопросов.
Он отодвинулся еще на полшага, но этого хватило - в его взгляде не было злости, но было что-то, от чего мороз пошёл бы по коже.
— Уйди, пока всё нормально. — Тихо, но так, как говорят на улице, когда следующая фраза- это уже не слова.
— Ой, ну ты чё, слишком верный? — фыркнула она, не отходя. — Серьёзно? Тут все всё понимают. Один танец- не измена, она ж даже не видит.
И наглость, протянула руку, положила пальцы ему на плечо.
— Ну чё ты как неродной, погнали...
Он перехватил её запястье,не грубо, но с силой. Чтобы сразу поняла: дальше- нельзя.
— Руку убери, последний раз говорю.
Она попыталась вывернуться, но в глазах- смешок, мол, играется.
— Давай просто потанцуем,я же не кусаюсь.
— Ты тупая? — спокойно спросил Зима. — Я сказал нет,будь добра, свали.
Она наоборот шагнула ближе, уже совсем.
— Смотри, как я двигаюсь, — и она начала плавно тереться об него, кладя ладонь ему на грудь.
— Убери руку, — он цокнул и голос Зимы стал ниже, глаза лёд.
— Ну не будь ты букой... — она провела пальцем вверх по вороту его футболки.
Щелчок,взрыв, всё в один миг и тут за его спиной раздалось:
— Да ты чё, совсем охренела?
Девка дёрнулась, обернулась и тут стояла она. Малая. С недоверчивым взглядом и губами, поджатыми в тонкую линию.
— Он тебе чё, табличку "свободен" на лбу написал?
— Ой, да что ты сразу взъелась? — фыркнула девка. — Танец предлагала, не трахаться же!
Влада долго не думала, просто шаг и прямо в морду, резко, костяшками. У девки хрустнул нос, она отлетела к колонне, завизжала, закрыв лицо, кровь моментально пошла по губе.
— Ты что, блять?! — раздался крик сбоку. Подлетел какой-то тип в кепке, видно брат или парень этой дурочки. — Ты чё, охуела, а?! Ты чё её лупишь?!
Малая повернулась на него, как на цель. Дыхание как у зверя, глаза сверкают, руки ещё сжаты в кулаки.
— А ты чё, глухой? — прошипела она. — Ей как минимум трижды сказали отойти. ТРИ. Она полезла - значит, получила. Хочешь тоже? Я могу.
Зима молча встал между ними, схватил Малую за плечи, мягко, но крепко, обнял, прижал к себе, зная, что это, пусть немного,но ее успокоит.
— Эй, — сказал он тихо. — Я ж по хорошему говорил свалить,хотела -вот и получила. Хочешь, отпущу? — он склонился к уху Малой, улыбаясь. — И она ей уши с корнями вырвет.
Та, зажав нос, пробормотала сквозь кровь:
— Да пошли вы нахуй, психи... — и рванула прочь, прихватив своего брата, который понял, что связываться, не та идея.
Зима опустил голову к Малой.
— Всё, малышка, спокойно,глаза горят, аж страшно.
— Сука, она меня взбесила... — прошипела Влада, всё ещё тяжело дыша. — Я ж вижу, лезет. Ты стоишь, терпишь.
— Я ждал, когда ты её сама научишь, — ухмыльнулся он, гладя её по спине. — И вмазала красиво. Прям в учебник пойдёт, дай пять.
Она не рассмеялась, но дёрнулась губами, обняв его покрепче.
— А если б ты меня не остановил, я б ее уронила на пол.
— А я тебя обнял не чтоб остановить, а чтоб кайфануть, такая бешеная, моя волчица.
— Ещё скажи, что возбудился, — пробурчала она, уткнувшись лбом в его грудь.
— Ага,чуть штаны не треснули, — усмехнулся он и поцеловал её в макушку.
Она усмехнулась, чуть успокаиваясь.
— Пошли, — сказала она. — Надо проветриться, а то я щас начну всех подряд месить.
Зима взял её за руку.
— Главное, чтоб меня не задело,а остальное как - нибудь переживём.
Они вышли из душного, гремящего клуба. Медленно,через толпу. Воздух снаружи был свежим, почти звенел. Над головой чёрное небо, рассыпанное звёздами, далеко слышались собачьи голоса, и где-то на горизонте крякнуло радио в будке сторожа.
Зима держал Владу за руку, а сам всё ещё посмеивался. Та шла рядом злая, взлохмаченная, с каплей крови на пальце и выражением «ещё один шаг - и получишь». Он знал этот взгляд и знал, что трогать сейчас лучше не стоит, просто быть рядом. Молча.
Сзади раздались быстрые шаги и хриплый голос:
— Эй, вы чё, ебанулись? — это был Марат,он выскочил вслед за ними, лицо взволнованное.
— Опять драка? — подлетел Турбо, подтягивая штаны. — Бля, я только повернулся, уже кровь,у кого теперь синяк?
Зима обернулся с невозмутимым лицом:
— У одной особо настойчивой.
— Местной? — уточнил Марат, оглядываясь. — Та, что в коротком платье и в голосину лезла к тебе, да?
— Ага. — Влада выдохнула, глядя прямо перед собой. — Он ей раз сказал, она не поняла. Второй раз,опять сука не услышала. Третий, уже ну, чисто по уставу, в нос.
— Красиво? — Турбо с любопытством.
— Как в кино, братан. — Зима ухмыльнулся. — Она аж со звуком пф-ф, как пробка от шампанского.
Марат присвистнул:
— И чё, ушла?
— Ага,на согнутых, — буркнула Малая, не оборачиваясь. — Могла бы и красиво отойти, но ей понравилось ходить по краю.
Турбо заржал:
— Вот почему я вас люблю, где бы вы ни появились - обязательно кто-то получает по зубам.
— Это наша форма общения, — усмехнулся Зима, приобняв Малую. — Мы так проверяем, свои или чужие.
— И чего теперь? — спросил Марат. — Нас тут на вилы после такого не посадят?
— Нормально всё, — махнул рукой Турбо. — Девка сама виновата,не лезь, куда не звали. Ещё и брат её слился, как только понял, что перед ним не клоуны с баяном, а такие, что в ухо могут зарядить, второй раз уже без предупреждения.
Они дошли до угла, где стояла старая лавочка под тополем. Присели, ветер качал ветки, кто-то курил за углом, но никто больше не подходил.
— Ты норм? — тихо спросил Зима, глядя на Владу,она кивнула, сдержанно, но пальцы на его руке дрожали чуть-чуть.
Турбо хлопнул себе по коленке:
— Ну что, молодёжь, предлагаю закончить вечер на пафосной ноте. У кого ещё осталась водка?
— У тебя за пазухой, придурок, — сказал Марат. — Ты её стырил.
— А, ну тогда гуляем дальше. Только без мордобоя, ладно?
— Тут уж как получится, Турбо, — отозвался Зима.
И они ушли по тёмной улице, своим ходом, как стая. Шутя, толкаясь плечами, разогнав злость. Через несколько минут они уже были во дворе дома в котором жили. Разожгли костер и устроились кружком: на старом табурете сидел Турбо, рядом Марат на кирпичах, Зима чуть в стороне, облокотившись на стену, Влада между ними, на перевёрнутом ящике, раскинув волосы, в которых уже запутался дым.
Бутылка пошла по кругу почти буднично, Малая первой не стала, но когда дошло- взяла, не морщась. Глоток, второй, слегка прищурилась, пожевала нижнюю губу,закусила огурцом и молча передала дальше.
— ...я тебе говорю, — Марат уже втягивался в рассказ, — он тогда на спор решил, что пролезет в окно второго этажа. Ну как- окно, рама без стекла, там решётка болталась. А под ней, собака.
— Точно! — Турбо хлопнул себя по колену. — Рекса же забыли внизу закрыть, он полез и в момент, как нога внутри, слышим только «ааа!» и шуршание задом наперёд! Он потом ещё сутки ходил с дыркой в джинсах, зубами вырезанной!
— И жопа в йоде, — хохотнул Зима.
Зима усмехнулся,он пил мало, больше пригубил, чем пил. Всё сидел, наблюдая за Владой. Не с контролем, не с ревностью -просто... смотрел,как она смеётся, как лицо у неё меняется, когда она вспоминает что-то, как глаза блестят, а щеки розовеют - от спиртного или от огня, неясно.
Бутылка уже опустела наполовину, Марат рассказывал очередную байку про драку в школьной столовке, где он якобы одним подносом уложил двоих, а Турбо всё смеялся и вставлял:
— Да врёшь ты, ты тогда вообще в угол забился, я пришел во время и того сковородкой глушанул!
— А я тебе, между прочим, потом лоб мазал! — возмущался Марат.
Влада хохотала, откинулась на спину, потом снова села. Уже чувствовалось: в голове у неё лёгкий туман, речь стала плавнее, движения- мягче.
Зима поднялся, кинул в костёр сухую ветку,треснуло. Он снова глянул на неё, взгляд у него был тёплый, но внимательный. Ни разу не сказал «пора остановиться», не его стиль. Он знал, что если надо- подхватит, просто ждал.
А Малая в этот момент уже поднялась, медленно, чуть покачиваясь, не пьяная, именно подогретая. Горячая внутри, а в глазах задор и какая-то уязвимая обида. Сделала два шага к Зиме, подошла вплотную. Так, что он от удивления даже брови чуть приподнял. Она встала на носочки, прижалась лбом к его лбу, дышала ровно, но близко, губы почти касались его.
— Скажи, — шепнула она с нарочито серьёзной миной. — Она ж тебе понравилась, да?.. Ну... та, в клубе. С волосами и с сиськами,прям видно было - тебе зашло...
Зима расплылся в мягкой, чуть ленивой ухмылке, опустил голову ниже, положил ладони ей на бока, аккуратно, без давления.
— Какая из? — прищурился. — Там таких три ходило.
— Не прикидывайся, — прошипела она. — Та, которой я нос поправила.
— А... — кивнул Зима, будто вспомнил. — Ну да,уверенно шла, без тормозов.
Он сделал паузу,глянул ей в глаза.
— Но, по сравнению с той, что сейчас вот так лоб ко лбу со мной встала... — он прижал её чуть ближе, тёплым голосом договорил: — Ни одна и рядом не стояла.
— Врёшь, — буркнула она, но уже улыбалась. — Глазами-то ел.
— Глазами я ем только тебя, — шепнул он. — И то по праздникам.
— У нас сегодня праздник?
— С тобой - всегда.
Марат с Турбо переглянулись.
— Ща начнётся романтика 90-го уровня. Я в этот сериал не подписывался, только костёр разошёлся, а у них уже романтика, бля... — сказал Марат на ухо Турбо, отхлебнув из горлышка.
— Не мешай, — хмыкнул Турбо. — Люди после войны жить хотят, хоть немного.
А Зима в это время уже вёл Малую через двор, под локоть, не торопясь,она спотыкалась чуть,они зашли в дом. Деревянная дверь скрипнула, внутри темно, только свет из окна плясал на стенах, он закрыл дверь за собой, щёлкнул щеколду, Влада вдруг остановилась. Он уже хотел что-то сказать, но она резко повернулась и встала к нему вплотную, ее руки схватили его за лицо, резко, по-живому. Она глядела так, будто боялась моргнуть и снова потерять.
— Скажи, что ты здесь, — прошептала. — Что не приснился мне.
— Я здесь, — ответил он просто.
Она вцепилась в него, как в спасение,целовала резко, жадно, будто каждый поцелуй был выдохом,он ответил не торопясь, но с такой тишиной внутри, будто мир остановился. Она то отступала, то снова налетала, как пламя вспыхивала, гасла, и снова горела. Он провёл руками по её спине, нащупывая знакомые очертания, она чуть всхлипнула, оттолкнулась, но тут же вернулась. Губы дрожали, глаза были полны чего-то - не просто страсть, а будто отпущенный страх, боль, память.
— Ты с ума меня сведёшь... — выдохнул он, обнимая крепче.
В комнате было тихо, они доплелись до кровати, только дыхание, горячее, перебивалось. То он, то она, то оба вместе, как после бега, но не из усталости, а из того, что внутри всё дрожит. Они целовались долго, словно не целовались, а искали друг друга по кусочкам. Как будто из пепла собирали, в каждое прикосновение, вся боль за это время, в каждый вдох, всё, что не успели сказать.
Он был горячий, с тяжёлым пульсом под кожей, она ощущала каждое движение, каждый выдох, каждый миллиметр кожи под ладонями, его руки лежали на её талии, бережно.. А она тянулась к нему всем телом.. Зима осторожно, почти незаметно, скользнул пальцами по её спине. Прижал к себе, снова, тепло разливалось по венам, будто он наконец мог поверить, что она здесь. Что они оба здесь.
Влада чуть дрогнула.
— Тихо, — прошептал он. — Всё хорошо.
Она слабо улыбнулась, губы чуть дрожали, щека коснулась его скулы. Снова поцеловала, в висок, в бровь, чуть ниже. Он закрыл глаза, просто дышал.
Она снова нырнула в его губы, уже с жадностью, почти с отчаянием, будто пыталась стереть всё, что было до этого момента.
Но потом... резко вдруг замерла, словно холодком повеяло изнутри. Осознала.
— Ой... — она заморгала, как будто очнулась. Села чуть, глядя на него растерянно. — Меня походу, понесло...
Он открыл глаза, чуть улыбнулся, на губах всё ещё её дыхание.
— Нормально ты меня несла. — Выдохнул он, чуть хрипло.
Она фыркнула, прикрывая лицо рукой, щёки горели. Алкоголь, адреналин, всё смешалось.
— Вахит... — тихо сказала она, чуть наклоняясь лбом к его груди. — Ты весь... только зажил, а я тут...
Он ничего не ответил, просто подтянул её к себе. Одним движением, бережным, будто пригласил в своё дыхание, рука легла ей на поясницу, вторая скользнула в волосы.
— Тшш... — прошептал он ей на ухо, так, что кожа по шее покрылась мурашками. — Всё хорошо.
Она прильнула к нему, носом уткнувшись в его шею. Тёплая, мягкая, родная, медленно двигалась ближе, будто растворялась в нём. Он гладил её спину, от шеи до лопаток. Пальцы его были тёплыми, цепкими, она не дрожала больше, только тяжело дышала. Скользнула ладонью по его груди, по рубцу на ключице. Не испугалась, наоборот, бережно остановилась, задержала руку, будто приняла этот шрам, как часть его.
— Я не хотела... так резко... — её голос дрожал.
— А я хотел, чтобы ты была вот так, — выдохнул он, прижимаясь лбом к её виску. — Близко, просто ты.
Он чуть повернул её к себе, и они снова встретились губами, нежно, несуетно,без спешки. Целовались долго, тепло, будто впитывали друг в друга всё, чего не хватало все это время. Её пальцы скользнули по его плечу, обняли за шею, он медленно провёл рукой по её бедру, не торопясь, сдержанно, их руки сплелись. Под пальцами - горячая кожа, она всё ещё дышала часто, но уже не от тревоги, а от желания быть здесь и сейчас.
— Ты уверен?.. — прошептала она, поднимая голову.
Он чуть улыбнулся,лбом уткнулся в её лоб.
— Я уверен.
Он лег на бок, обнял её под пояс, прижал ближе,его тело всё ещё болело, где-то тянуло, где-то ныли швы. Но боль отступала перед её дыханием, перед её кожей,она скользнула ногой по его ноге, пальцами по спине, боясь задеть рубцы, но он сам направил её руку.
— Я не хрустальный, Малая, расслабься, — прошептал он.
Они слились не торопясь, будто искали правильную точку опоры в этом новом мире, в котором он снова живой, а она - не одна. Ни слов, ни рывков,только руки, только губы,только они. Долго, сдержанно и до мурашек, он гладил её по талии, по спине, прижимал ближе. Она стонала тихо, коротко, срываясь, как будто всё в ней расплавилось не от тела, а от того, что она снова с ним...