Глава 68: Уличный философ
Зима с Малой наконец добрались до дома,наконец только вдвоем и больше никого. Дверь за ними закрылась мягко, как будто отделяя всё, что было шум, кровь, страх, от тишины их маленькой квартиры. Свет включать не стали. Только уличные фонари ложились полосами на пол и стены. В комнате пахло пыльной тишиной, теплым воздухом, выветрившимся за день.
Зима скинул куртку,рухнул на диван, откинул голову назад и закрыл глаза. Всё внутри гудело от усталости, от боли, от перенапряжения. Он вздохнул глубоко, не открывая глаз, просто дышал. Рядом шаги легкие, мягкие, как будто ветер коснулся пола. Малая подошла, не говоря ни слова, встала перед ним. Несколько секунд смотрела. Потом, как кошка, заползла к нему, обвила руками, прижалась. Её лоб уткнулся ему в шею, волосы щекотали скулу. Он чуть улыбнулся краем губ:
- Ты молодцом. Не труханула. Ни там, ни здесь.
- Давай забудем эти страсти, - прошептала она,
- я просто... соскучилась.
Она коснулась губами его шеи.Мягко, осторожно, будто заново училась это делать. Потом щеки, плечо. Чуть выше, к скуле. Он не напирал, не торопил. Сидел с закинутой головой, рукой обнимая её за талию, вдыхая её запах.
Она медленно расстёгивала его кофту, пальцами, без спешки, он не мешал. Смотрел на неё как на чудо, которому не веришь, но не отпускаешь. Она опустилась к нему на колени, лицом к лицу. Он провёл ладонью по её щеке, остановился:
- Ты уверена? - тихо, едва слышно, в его голосе не было давления. Только забота,только боль, которую он знал.
Она кивнула. Неуверенно, но твёрдо. В её глазах что-то дрогнуло как будто страх уже отступил, но всё ещё прятался где-то глубоко, цепляясь за ребра. Зима медленно притянул её ближе, ладонью к затылку, к себе. Лбом к лбу. Он чувствовал, как она часто дышит, как дрожат у неё пальцы,но она уже не отводила взгляд. Прижималась, решилась.
- Я рядом, - тихо сказал он.
Она коснулась его губ, аккуратно, будто пробуя. Потом ниже, к шее, чуть дольше, чуть смелее. Её руки скользнули под его майку, тёплые, решительные. Снимала её не торопясь, смотря в глаза. Он не шевелился, только гладил её по спине ладонью, медленно, будто боялся нарушить этот момент.
Её дыхание горячее, неровное. Он обнял её крепче, проводя руками по бёдрам, по спине, по рёбрам, проводя пальцами по старым шрамам. Ни слова не говорили - только взгляды, только руки. Он целовал её шею, потом выше в уголок губ, в щеку, под подбородком. Она выгибалась к нему навстречу, мягко, доверчиво, будто растворялась в этом прикосновении. Каждый её жест был не просто страсть, а возвращение к себе, к нему, к жизни.
Она развернулась к нему грудью, коснулась его лба своим, провела пальцем по его щеке, по линии бровей.
- Не бойся меня, - прошептала.
- Я тебя никогда не боялся, - ответил Зима. - Я за тебя боялся.
Он уложил её под себя на диван, укрывая ладонями, будто защищал даже сейчас от тени боли, от воспоминаний. Их тела касались, сливались. Он вошёл в неё медленно, чувственно, почти замирая в движении, чтобы она успела привыкнуть к нему, к себе, к жизни. Он двигался медленно, будто чувствовал её изнутри даже прежде, чем вошёл в неё. Она выгнулась навстречу, приоткрыв губы, будто вдохнула его движение. Всё внутри сжалось, от глубины, от того, что за этим стояло.
Одной рукой он гладил её бедро, другой придерживая её затылок. Она вздохнула, потянулась к его губам. Их поцелуй был глубокий, влажный, будто продолжение движения тел. Его пальцы легко скользнули вдоль её спины, по пояснице, вниз, будто запоминая каждую линию.
Она обняла его ногами, впуская глубже. Он чуть замедлился, глядя ей в глаза. Она смотрела в ответ - смело, с тем напряжением, когда доверие становится наготой не тела, а души.
- Если поймешь что, что-то не так, скажи стоп, - прошептал он.
- Не скажу, - выдохнула она, проводя губами по его щеке, дальше к уху.
- Хочу тебя, так, целиком.
Он усилил ритм, но не грубо, будто подстраивался под её дыхание. Он чувствовал, как из её груди вырываются тихие, сдавленные звуки, то ли стон, то ли молитва. Её ногти оставляли следы на его плечах, но он не замечал боли, только то, как она отдаётся ему. Без остатка. Она целовала его губы, шею, грудь, прижималась всем телом, будто хотела раствориться в нём. Он чувствовал, как дрожат её колени, как перекатывается напряжение между их телами, от поясницы к животу, вверх к горлу, до кончиков пальцев.
И он прошептал, чуть осипшим голосом, прямо в её ухо:
- Родная....
Она прижалась к нему лбом, выдохнула сквозь дрожащие губы:
- Не отпускай, никогда.
Он не ответил. Только двигался дальше в одном с ней ритме, в их собственном времени. Тепло нарастало, тянуло вверх, обволакивало. Он мягко провёл ладонью по её груди медленно, как будто впервые. Она вздрогнула, приоткрыла губы, потянулась ближе. Его пальцы ласкали её бережно, будто запоминали, будто слушали её телом, а не ушами. Большой палец обвёл контур соска, и она зажмурилась, едва слышно выдохнув его имя.
Её дыхание сбилось, пальцы задрожали на его спине. Его ладони скользнули по ней дальше, грудь, живот, снова вверх. Он целовал её медленно, жадно, будто пил. Она двигалась навстречу, срываясь с ритма, уже не пряча стонов, не сдерживая себя.
Он почувствовал, как она приближается к краю. Она сжала его руками за плечи, потянулась вперёд, губы её дрожали, как и голос:
- Не останавливайся...
Он ускорил движения, но оставался мягким будто в такт её пульсу. Влажные поцелуи на ключице, шепот у самого уха, чуть прикусанная мочка. Она выгнулась под ним, задыхаясь, и в какой-то момент всё в ней сорвалось тело содрогнулось от волны, которая накрыла её с головой. Он почувствовал, как она вся сжалась в его руках, как из неё вырвался сдавленный, высокий стон, будто всё пережитое в ней вышло наружу одним движением. Он обнял её крепче, не давая упасть, не отпуская.
И через секунды сам позволил себе раствориться в ней, рядом с ней, в этом моменте, который был не про страсть даже... про доверие. Про то, что снова возможно жить. Они лежали в тишине. Её ладонь на его груди. Его пальцы в её волосах. Она дышала неровно, но спокойно. А он смотрел в потолок, не двигаясь, только гладя её по спине, еле касаясь.
Она уже почти дремала у него на груди тёплая, расслабленная, дышала ровно, как кошка, которой наконец не страшно. Его рука лениво чертила круги на её спине, пальцы путались в прядях волос. Тишина стояла густая, уютная. Казалось, весь город снаружи затаился, чтоб не мешать.
Зима чуть повернул голову к ней, шепнул, будто между делом:
- Знаешь... я, походу, вообще сбрендил от тебя.
Она приоткрыла один глаз, сонно посмотрела, губы тронула лёгкая улыбка:
- Это ты сейчас комплимент такой сделал?
Он хмыкнул, поцеловал её в лоб.
- Я тебя люблю, Малая.
Тихо, просто. Как факт.
Она замерла на секунду. Потом подняла голову, посмотрела на него. Лицо у неё было спокойное, но в глазах блеснуло.
- Скажи ещё раз, - прошептала.
Он усмехнулся, провёл пальцем по её щеке:
- Люблю тебя.
Она глубоко вдохнула, будто что-то наконец позволила себе. Потом наклонилась, поцеловала его медленно, со вкусом.
- Я тоже тебя люблю, - прошептала в губы. - Очень.
Он только обнял её крепче. Больше ничего не надо было говорить. Всё, что нужно - уже было здесь, между ними. Тепло, дыхание, доверие.
Утро пришло не как по расписанию, а как будто пробралось по-тихому. Где-то в квартире, как обычно, гудел старый холодильник, за окном кто-то хлопал ковёр, проезжал «Жигуль», простое, спокойное утро девяностых.
Зима лежал на спине, полуприкрыв глаза, глядел в потолок. Грудь всё ещё отзывалась остаточной тяжестью ночи, но в голове было чисто. Рядом Малая. Свернулась, прижавшись к его боку, как будто боялась, что он снова исчезнет. Лицо её было расслабленным, волосы разметались по подушке, а один локон лёг на его плечо, щекотал кожу.
Он аккуратно смахнул его, при этом поцеловал её в висок.
- Эй... - тихо. - Просыпайся, хозяйка жизни, я голодный.
Малая моргнула, шмыгнула носом, но не открыла глаз.
- Так и знала, - буркнула. - Всё у тебе сводится к одному - еда, оружие. Романтик года, блин.
- Ну, а кто ещё? - хмыкнул он. - Я вообще-то после вчерашнего весь в чувствах.
- Чувства - в холодильнике, - проворчала она, но улыбнулась, глаза уже приоткрыла.
- Ты, кстати, спал. Храпел. Я думала это кот за окном.
Он рассмеялся, потянулся, и они вдруг просто столкнулись лбами нежно, лоб в лоб. Он смотрел на неё снизу вверх, она чуть приподнявшись, коснулась его губ своими. Коротко. Буднично. Как будто не было ни выкидыша, ни крови, ни боли. Только они.
- Поехали сегодня куда-нибудь? - вдруг предложила она.
- А то мы как затворники. Хоть людей увидеть, понять что, мир ещё крутится.
- Поехали. Только ты ведёшь, - сказал Зима, вставая с кровати, и потянулся, зевнув.
- Ха-ха, - Малая закатила глаза. - Ага, тогда сразу в морг.
Он бросил ей взгляд:
- Ну так, у тебя есть час научиться. Я в тебя верю.
- Лучше ты иди заваривай чай, пилот.
Она встала, натянула его кофту и тут же пропала в кухне. Он, ухмыляясь, натянул треники, по пути закинул сигу за ухо и прошёл следом, глядя, как она прыгает на одной ноге, пытаясь на ходу застегнуться.
На кухне пахло жареным хлебом, дешёвой колбасой и зеленью. Простая еда но это казалось чем-то почти тёплым, родным. Зима ел молча, уставившись в тарелку, как будто решал в голове, сколько точек надо проверить к вечеру. Малая пила чай, глядя на него исподлобья.
- Ты, если опять собрался куда-то лезть, - сказала она, - я тебя по лбу скалкой ща огрею.
Он усмехнулся краешком губ:
- Да не, сегодня без героизма. К вечеру надо будет проехаться, но это к вечеру,а сейчас я тебя вытащу на дело.
- Опять?
- Особое, тайное. - Он потянулся за сигаретами.
- Только для проверенных.
Малая прищурилась:
- Ты так говоришь, будто меня ща на кражу ведёшь.
- Почти, - он встал, затушил бычок в блюдце.
- Давай, одевайся. Надолго не уедем, но воздухом подышим.
- Куда?
- Увидишь.
- Опять эти твои фокусы, - фыркнула она, но пошла в комнату, натягивая джинсы.
Через десять минут они вышли на улицу. Воздух был тяжёлый, но живой. Малая села в машину, скосила глаза на него:
- Ты точно не везёшь меня на разборки?
- Нет. Сегодня ты будешь за рулём.
- Чё?
- Учиться будешь. - Он включил зажигание, рыкнул мотором.
- Всё, поздно бояться.
Она замолчала. Только глянула на него так, будто он предложил ей полететь на вертолёте без пилота. А потом выдохнула, вытерла ладони о джинсы и буркнула:
- Ну всё. Если сдохну винить буду тебя.
Зима усмехнулся, включил передачу и тронулся:
- Договорились.
Они выехали за двор, свернули на полупустую улочку, где асфальт был с ямами, а вдоль дороги редкие гаражи и забор из шифера. Малая подозрительно косилась на него, пока он не остановился на пустыре у старого ангара.
- Так. - Он глушит мотор, выходит, обходит капот и открывает ей дверь.
- Меняемся.
- Так ты чего, серьёзно? - Она уже поняла, куда ветер, но всё равно смотрела, будто её в подводную лодку сажают.
- Садись, страшно - но надо.
Она вылезла, хлопнув дверью, обошла машину, села за руль. Пальцы дрожали чуть-чуть. Не от страха даже, а скорее от того, что слишком резко изменилась роль: ещё вчера она была той, кого надо спасать, а сегодня... рулит?
Зима устроился рядом, полусидя боком, наблюдая.
- Газ - справа. Тормоз - посередине. Сцепление - вон то, что будто отваливается, - усмехнулся.
- Включай первую.
- Я сейчас двигатель угроблю.
- Ничего. Шестёрок в Казани как грязи, ты - одна такая. Думаю, Турбо тебя простит, если угробишь.
Малая дернула ручку передач, сцепление поддалось. Она глубоко вдохнула.
- Только не ржи, если заглохну.
- Я сам в первый раз чуть не врезался в корову, - хмыкнул Зима.
- Её звали Галя. До сих пор снится. Давай, сцепление, передача, плавно нажимаешь газ, немного и плавно отпускаешь сцепление.
Малая выжала сцепление, включила первую, отпустила педаль и машина резко дёрнулась вперёд, дрыгнулась и заглохла.
- Блин, да что за хрень... - тихо выдохнула она, нервно глянув на него.
- Я ж всё сделала, как ты сказал.
Зима не моргнул. Спокойно посмотрел на панель, потом на её ноги:
- Ты сцепление резко отпустила. Оно как человек если резко отпустишь, - он усмехнулся, - обидится и заглохнет.
- Очень смешно, - буркнула она, заводя заново. - Какого чёрта я так туплю?
- Ты не тупишь. Просто не чувствовала ещё ни тачку, ни себя за рулём. Это не про ум, это про руки и про доверие.
- Ага. Ща я как доверю, мы в забор влетим.
- Я рядом, - сказал он просто. - Даже если и влетим переживём.
Малая опустила плечи, сжала руль, глянула вперёд. Лицо сосредоточенное, губы плотно сжаты. Завела, сцепление и снова дёрг. Зима чуть наклонился ближе:
- Смотри. Ты сцепу жмёшь, как будто она тебе должна, а надо мягче. Почувствуй, где момент, когда машина хочет пойти вперёд, и тогда газ понемногу.
Он положил руку поверх её ладони, сжал чуть:
- Не дави, а веди. Слышишь, как мотор гудит?
Малая кивнула.
- Вот, лови этот момент. Как будто она тебе подсказывает.
- Я не думала, что с тобой тачку водить это почти как в психушке групповой сеанс, - пробормотала она, но уже с усмешкой.
- Водить - это вообще как жизнь. Сначала орёшь и глохнешь, потом учишься слушать.
Она попробовала снова и вдруг плавно,медленно, но без рывков. Колёса потянулись по разбитому асфальту, машина поехала.
- О-о... - выдохнула Малая, будто боясь поверить.
- Получилось?
- Получилось, - спокойно сказал он.
- Ты просто сама себе мешаешь,как всегда.
- И чё, ты давно это понял?
- С первого дня.
Она не ответила. Просто смотрела вперёд, сжав руль и впервые, кажется, поверила, что может и сама рулить.
- Лови сцепление... не дёргай. Чувствуй, - говорил он, не строго, а спокойно, почти шепотом.
- Это как с болью. Надо не убегать, а понять, где она начинается.
- Ты чего, философ теперь?
- Пацан, - усмехнулся он. - Но иногда мозг включается.
Машина плавно покатилась вперёд, Малая вцепилась в руль.
- Твою мать... - пробормотала она. - Еду.
- Едешь. Молодец.
Она чуть повернулась к нему, и в её взгляде было всё и тревога, и азарт, и гордость, и немного детства, которое вдруг позволило себе вернуться.
- Не думала, что ты вот так... возьмёшь и научишь.
- У меня ещё много фокусов, - сказал он.
- Просто не все про тачки.
Они катались по пустырю долго. Потом он показал, как тормозить, как крутить, как парковаться. Малая два раза чуть не влетела в столб, один раз остановилась посреди поля и закричала:
- Да блин, я не чувствую ног! - и смеялась, прижавшись лбом к рулю.
Зима не смеялся просто смотрел на неё, и в глазах у него было ровно то, что не нужно было говорить вслух.
Малая, держась за руль, медленно свернула направо, глядя в зеркала, как будто в них показывали бомбу с обратным отсчётом. Ветер чуть шевелил волосы, на лице напряжённая концентрация. Машина ехала ровно, и всё вроде бы получалось.
- Ну чё, - выдохнула она, - я не думала, но мне даже нравится. Как будто я... не лох.
-Потом добавила, прищурившись:
- Хотя всё равно стремно. Как бы не словить столб.
Зима усмехнулся, откинувшись в кресле:
- Значит, всё ты теперь водитель. Назад поедешь сама.
Она аж голову повернула:
- Надеюсь это шутка?
- Ага, надейся. Вперёд это ты типа по кайфу, а назад проверка на ссыкло. Ну?
Малая закатила глаза, дернулась плечами:
- Слушай, если я сейчас назад поеду, мы не только столбом отделаемся... я ещё кого-нибудь собью.
-Медленно повернулась к нему, с ухмылкой:
- Оно тебе надо? Будешь меня потом с тюрьмы ждать? В передачках вату с мясом таскать?
Зима засмеялся глухо, тепло, по-настоящему.
- Тебе даже из-за решётки скучно не будет, - сказал он. - Представляю: "Женская зона, особый режим,инструктор вождения. Малая".
- Ха, - усмехнулась она, - "урок третий: как не угробить всех, включая себя".
Он вытянулся вперёд, руку положил ей на бедро слегка, спокойно:
- Ты всё правильно делаешь. Только не спеши, машину надо чувствовать и себя тоже.
Малая тихо кивнула. Потом повернула голову и вдруг всерьёз, без иронии:
- Ты вообще понимаешь, как странно вот я, вот дорога, вот ты... и мы просто куда-то едем. Вместе.
Зима чуть улыбнулся.
- Ага. С ума сойти,живы, и всё не зря.
Спустя время они катили вдоль проспекта уже объехав точки, в салоне было тепло, стекла чуть запотели. Малая тёрла ладони согревалась. Радио шипело вполголоса, но Зима вырубил настроение было не ради фона.
- Ща в магаз заскочу, - сказал он, - тебе что взять?
- Возьми чаю нормального и шоколадку. Любую. Только не горькую.
- Принял, - кивнул он и вышел.
Машина осталась заведённой, печка гудела. Малая села поудобнее, уставилась в стекло. Мимо шли прохожие, кто-то в спортивках, кто-то в шубах, обычная вечерняя Казань. Она на секунду прикрыла глаза и тут рядом притормаживает тёмная "десятка", фары выхватили часть снега из-под фонаря, водительское окно опускается.
- Девушка, извините, - говорит голос с тягучей ухмылкой, - а вы не подскажете, как найти то, что потерял?
Она не реагирует, даже не шевелится. Стекло машины тонкое, звук проходит, но она делает вид, что не слышит.
- Алё, красотка, - не сдаётся тип.
- Потерял рассудок от вашей красоты. Может, подскажете, как вернуться в себя?
Она медленно поднимает голову, взгляд ледяной:
- Не по адресу.
- Да ладно тебе, я ж культурно. Познакомимся, кофе, всё как надо...
- Я не знакомлюсь. Жду парня.
Водитель «десятки» хмыкнул, облокотился на руль, чуть сильнее открыл дверь, будто собираясь выйти.
- Парня? - протянул он с насмешкой. - Ну и где он? Чё-то не видно. Может, ты мне сказку рассказываешь?
Она перевела взгляд на него, спокойно, без тени страха.
- Сказки - твоя машина, ей место в музее. Закрывай окно и катись дальше.
Парень ухмыльнулся шире, но в голосе уже чувствовалась раздражённая настойчивость:
- Слышь, не выделывайся. Нормально же всё говорю. Садись со мной - не пожалеешь. Чего морозишься?
Он наклонился ближе, так что его лицо, с сальным блеском кожи и дешёвым одеколоном, вынырнуло в свете фонаря.
- Ты мне сразу в глаза запала. Давай без этого пафоса, а? У меня и музыка, и дела нормальные, не пожалеешь, отвечаю.
Она скрестила руки на груди, слегка подалась вперёд, будто готова нажать на клаксон или открыть дверь.
- Последний раз повторяю: я жду парня. Если не уйдёшь - сам с ним познакомишься.
Парень щёлкнул языком, криво усмехнулся.
- Да ну, какие парни? Сейчас все базарят, а на деле... Никто не выйдет.
Он бросил быстрый взгляд по сторонам, потом снова уставился на неё, грея мотор и не двигаясь с места.
В этот момент возвращается Зима в одной руке пакет, в другой мелочь в кулаке. Он прищуривается, замедляет шаг, глядит на тачку и на типчика в ней.
- Проблемы? - спокойно, но с хрипотцой.
Малая даже не успевает ответить, тип повернул голову, оценивающе глянул:
- Никаких проблем. Гроза, Хади Такташ. А ты кто такой?
Зима без улыбки, но с холодной уверенностью:
- Зима, Универсам.
-Зима прищурился, чуть наклонил голову, голос тихий, но с хрипотцой:
- Ты у меня возле машины зачем завис?
Гроза скользнул взглядом по Малой, потом снова на него, усмехнулся:
- Да чё сразу завис? Подъехал, спросил по-человечески. Тебе какая разница?
Зима выпрямился, руки свободные, только кулак с мелочью тихо позвякивал.
- Разница простая. Машина моя. Девчонка со мной, а ты лишний.
Гроза хмыкнул, чуть щёлкнул пальцами по рулю, будто раздумывал.
- Слышь, Универсам, - с оттенком бравады, - я ж без наезда, понял? Просто остановился, не делай из мухи слона, на ней не написано, что она твоя.
Зима наклонился к окну, его лицо оказалось совсем близко, и сказал так ровно, будто констатировал факт:
- Смотри, Гроза... я не люблю, когда возле меня мусор кружит. Далеко ещё не уехал - но уже лишний.
Пауза, секунда тишины. Гроза напрягся, потом ухмылка соскользнула. Он отвернулся, завёл стекло обратно и кивнул самому себе:
- Ладно, базара нет.
«Десятка» дёрнулась с места, колёса скрипнули по снегу и фары скрылись за поворотом.
Зима бросил взгляд на Малую, будто проверяя, всё ли в порядке, но ничего не сказал. Только открыл дверь и сел.
- Нормально? - спросил он, не поворачиваясь.
Она чуть усмехнулась, качнула головой:
- Ну, теперь точно да. Я ж говорила, что ты как собака у магазина: всегда вовремя возвращаешься.
Он глянул на неё, слегка улыбнулся и тронул машину с места.
Домой вернулись. Малая скинула куртку, разулась у двери и прошла на кухню, пока Зима ещё копался с замком. Пахло теплом, чуть пылью, но по-своему уютно. Зима побрел к телефону, позвонил на базу, рассказал что по точкам сегодня и что они не приедут, и вернулся на кухню. Там Малая уже сидела за столом, завернувшись в его старую кофту. Глядела на него в упор, не мигая.
- Ща, - сказал он, закатывая рукава, - приготовлю тебе такой ужин, что в ресторанах нервно курят на подоконнике.
- Да? - усмехнулась. - Только не забудь соль в конце.
- Ты сейчас вообще без еды останешься, поняла, да? - он приподнял бровь, достал из пакета куриные бедра, чеснок, пару луковиц и пачку макарон.
Пока он возился у плиты, нож резал быстро, масло зашипело на сковороде она наблюдала, как он работает: сосредоточенно, с привычным упрямым лицом, будто это не просто ужин, а операция.
- Тот тип в тачке, - сказала она, не отводя глаз. - Ты его знаешь?
- Нет, - коротко, не оборачиваясь. - Но слышал. Мелкий, базарит много.
Зима бросил мясо на раскалённую сковороду, вздохнул.
- А если бы я вышла?
Он резко глянул на неё, прищурился.
- А ты бы не вышла, ты ж не дура.
Она пожала плечами.
- Ну знаешь... после такого комплимента...
Он усмехнулся:
- Я думаю что он понял.
Она встала, подошла ближе, обняла его со спины, аккуратно, чтоб не мешать.
- Мне не по себе от этого всего, словно ждут, пока оступимся.
- А ты не оступайся, - мягко сказал он, переворачивая мясо.
- Мы и так уже в минусах были. Сейчас надо дожить, просто дожить, потом легче будет.
- А потом- это когда, Вахит?
Он помолчал. Плеск масла, бульканье воды.
- Не знаю, Влада. Но точно не сейчас.
Она кивнула и осталась стоять с ним, пока не закипела кастрюля с макаронами и запах поджаренного лука не наполнил кухню.
Позже, на кухне, уже уютно потрескивали донышки тарелок. Малая лениво водила вилкой по макаронам, прикусывая обжаренный кусочек курицы. Губы в масле блестят, глаза прищурены, довольная, почти мурлычет:
- Ты издеваешься?.. Это реально вкусно. Как ты это сделал?
-Зима хмыкнул, потянулся за чаем.
- Пацанская магия. Лаврушка, любовь и правильная сковородка.
- Не, ну серьёзно... - она потыкала вилкой в тарелку. - Ты что, меня прикармливаешь?
- Конечно, - ухмыльнулся он. - Чтобы никуда не делась.
Она рассмеялась тихо, с тем самым тёплым звуком, который он слышал нечасто без уличной защиты, без напряжения. Просто Малая. Простая. Живая.
И в этот момент - дзынь.
Они оба чуть вздрогнули. Зима рефлекторно метнулся глазами к окну, потом в коридор.
- Спокойно, я открою.
Он подошёл, приоткрыл. В щели показалась знакомая кепка, поношенная куртка и знакомая хромота.
- Здарова. - Турбо вошёл, в глазах что-то блестело, не от радости.
- Привет, как нога? - Зима кивнул на прихрамывание.
- Не отвалилась пока, фигня. Короче, дело есть, - Турбо прошёл на кухню, глянул на Малую. - О, вы как раз жрёте. Я вовремя, как всегда.
- Ты вечно как налоговая, - усмехнулся Зима.
- Говори.
Турбо не стал тянуть.
- Надо в Москву смотаться. Завтра. Два дня максимум. Бабки отвезти и забрать товар. Кощей сказал, если всё гладко то отстегнёт прилично.
- Сколько? - Зима сел обратно, взглянул на него в упор.
- Пачка, может полторы. За дорогу, за риски.
Малая подняла брови, замерла на стуле.
- А с вами можно?
Зима резко повернулся к ней.
- Влада...
- Ну, а что? Я нормально держусь. После всего чё мне, Москву бояться? - в глазах у неё загорелось.
- Я и на точках бываю, ты ж сам знаешь.
Турбо почесал затылок, посмотрел на Зиму.
- Опасно, не буду врать. Но можно. Если Зима разрешит.
Зима молчал. Вилки, ложки, тихое дыхание. Он перевёл взгляд на неё она смотрела прямо, без слёз, без капризов. С вызовом, но и с доверием.
- Не поедешь, - сказал он сначала. - А потом,будто подумав. - Если поедешь, значит, держишься рядом. Ни шагу в сторону, ни слова без моего.
- Договорились, - быстро кивнула Малая.
Турбо выдохнул.
- Ну, тогда трогаем завтра утром. Там у вокзала встретит свой человек, дальше разберемся.