хладнокровный хирург

«Бзззз... Бзззз...»
Я ворочалась под тёплым одеялом, спрятав нос в плечо Чишии. Утро. Раннее. Он потянулся за телефоном, неохотно открывая глаза.
— Алло...
его голос был хриплым, сонным, но мгновенно изменился.
—Шарлотта?
Я замерла. Сестра?
— О... Эм... Ну, привет.
Он сел на постели, прикрывая микрофон рукой и бросив на меня короткий удивлённый взгляд.
Я приподнялась на локтях, затаив дыхание.
— Серьёзно? Ты... ты приедешь?.. Сегодня?..
пауза. Он потёр лоб.
— Ну... конечно. Конечно, приезжай.
Я не слышала, что именно она говорит, но голос на другом конце явно был живой, возбуждённый, эмоциональный. Чишия же выглядел так, словно не знал, радоваться или нервничать.
— С тобой... муж?
он вскинул бровь.
— Уже в отеле? Хах... ясно. Ладно, наберёшь. Мы дома.
Он сбросил вызов, уставился в одну точку и замолчал.
— Ты в порядке?
осторожно спросила я, садясь рядом, поправляя ему прядь волос, выбившуюся на лоб.
— Шарлотта приедет. Сегодня вечером.
Голос у него был ровный, но я чувствовала напряжение.
— Правда?
мои глаза расширились.
— Вау... это здорово. Вы ведь давно не виделись, да?
—пять лет
коротко ответил он.
—И, мягко говоря, наше последнее общение не было особенно... радужным.
— Она едет одна?
— С мужем. Говорит, он уже в отеле, они приедут вместе к восьми.
Я попыталась угадать, что именно крутится у него в голове. Он не выглядел раздражённым, скорее... обеспокоенным? И всё же — капля тепла в голосе была.
— Ты хочешь, чтобы я ушла, когда она приедет?
осторожно предложила я.
— Нет, ты что
он посмотрел на меня, чуть мягче.
— Я хочу, чтобы вы познакомились. Просто... это будет непросто.
— У вас были разногласия?
Он кивнул.
— Она не приняла, что я ушёл из семьи и стал хирургом. У нас были разные взгляды на жизнь. Она считала, что я предал наши корни. Она была художницей... как и я. Но выбрала свободу. А я выбрал медицину. Мы... разошлись.
Я молчала, слушая.
— Но теперь...
он усмехнулся.
— Теперь у неё муж. Видимо, всё уже не так радикально. Просто странно. Вчера она была призраком. А сегодня — гость в моём доме.
Я потянулась и взяла его за руку.
— Мы справимся. Вместе.
Он сжал мою ладонь в ответ.
— Спасибо. Только, прошу, не веди себя идеально. Она терпеть не может «идеальных девушек».
Я фыркнула, усмехнувшись:
— Ну, тогда ей точно повезло. Ты забыл, с кем связался?
Он чуть улыбнулся, глаза всё ещё были задумчивыми, но на сердце стало чуть теплее.
— Тогда готовься, мико. Сегодня вечером будет... интересно.
Дождь медленно стекал по окну, за которым утопала в серости улица. Дом окутывала тишина, нарушаемая лишь размеренным звуком старого фильма, мелькающего на экране. Монохромные кадры, зернистое изображение, неспешная музыка — всё словно возвращало их в другое время. Но спокойствие было лишь на экране.
— Это самая нелепая сцена в фильме
выдала Кимико, закинув ногу на ногу и сделав глоток чая.
— Она бросает всё, чтобы пойти за ним. Даже не узнав, как его зовут. Какого чёрта?
— А мне кажется, всё логично
Чишия лениво вытянулся на диване, подперев щеку рукой.
— Если ты чувствуешь, что это «твой человек», зачем терять время?
— О, господи, ты опять за своё. Это не «чувство». Это гормоны, Чишия. Гормоны и отчаяние.
— Ну, гормоны, отчаяние... романтика
пожал он плечами с насмешливой усмешкой.
— Всё это об одном и том же. Люди ведут себя иррационально, когда влюблены.
— Нет. Люди ведут себя глупо, когда не думают головой
Кимико мотнула головой.
— Вот ты бы, значит, пошёл за кем-то, кто спас тебя от поезда, и через три сцены уже хотел бы на ней жениться?
Чишия повернул к ней голову, медленно. В его взгляде заиграла ухмылка:
— Если бы это была ты — да.
Кимико смутилась, отложив чашку.
— Ты сейчас просто выигрываешь спор дешевым приёмом.
— Но ты всё равно покраснела
он уселся ближе, и тепло от его плеча стало ощутимее.
— Знаешь, ты вообще не умеешь проигрывать. Даже в обсуждении кино.
— Так и ты. Мы с тобой идеально несовместимы.
— Ага. Особенно в том, как ты оправдываешь все эти мелодраматичные клише.
— Просто у тебя слабость к логике, а у меня — к тебе.
Кимико рассмеялась, наконец сдаваясь, и откинулась на его плечо. На экране герои всё ещё убегали от выдуманных бед, спасая друг друга, неся пафосные монологи. Но им было уже всё равно.
— Знаешь
тихо сказала она
— я бы тоже, наверное, пошла за тобой. Неважно куда.
Чишия на секунду замолчал.
— Знаю. Именно поэтому я смотрю это кино с тобой, а не один.
И в эту субботу старый чёрно-белый фильм вдруг стал самым настоящим цветным моментом
После фильма Кимико решила заскочить к Юри и Тхаму. Что-то было уютно на душе — как будто после старых лент снова захотелось чего-то родного. Тишина квартиры Чишии хороша, но временами хочется хаоса, пусть и легкого.
Как только она открыла дверь, из гостиной донеслись голоса.
— О, явилась!
тут же закричал Юри с кухни.
— Только о тебе вспоминали. Рамен будешь?
— Если ты не готовил, то конечно
усмехнулась она, разуваясь.
— Эй!
возмутился он.
— Вот это была подстава.
— Привыкай, ты ж брат, у тебя льгот нет
пошутил Тхам, вытаскивая из холодильника колу.Кимико прошла в гостиную и тут... замерла.
На диване, с банкой энергетика, развалившись как у себя дома, сидел Нираги. Его глаза мгновенно вспыхнули, как будто в них зажгли огни сцены. Он подался чуть вперёд, выпрямился, словно хотел подать себя как можно эффектнее.
— Кимико...
протянул он с притворной серьёзностью.
— Твой свет затмил даже моё чувство собственной важности.
— Ты тут откуда?
хмыкнула она, удивлённо улыбаясь.
— Припёрся, как всегда, без приглашения
пробурчал Юри с кухни.
— Заявил, что соскучился по моей харизме.
— А я говорил, что по твоей харизме. Но теперь, кажется, понял, чего именно мне не хватало
Нираги повернулся к ней, прищурившись с актёрским выражением.
— Тебя, милая.
— Боже, ты всё ещё такой же драматичный
засмеялась Кимико и села рядом, не замечая, как в глазах Нираги мелькнул почти искренний блеск.
В это время в квартиру вошёл Чишия. Он молча кивнул Юри, посмотрел на Тхама, и... задержал взгляд на диване. Точнее — на человеке, чьи глаза были прикованы к Кимико с такой откровенной теплотой, что, казалось, воздух чуть нагрелся.
Чишия встал у стены, наблюдая в тишине. Его взгляд — спокойный, но выжидающий.
Тхам, заметив это, как всегда не упустил шанс подлить масла в огонь:
— Нираги, только не пялься так сильно. Я понимаю, что у тебя на неё планы, но ты хотя бы не свети глазами, как прожекторами в аэропорту.
Нираги откинулся на спинку дивана и бросил взгляд на Тхама сверху вниз, как будто тот был не более чем крошка на лакированном ботинке.
— Ах, да. Голос разума из раздевалки футбольной секции. Прости, но если я и влюбляюсь, то не так... беспомощно, как ты в свои шипучие комментарии.
— Ух ты
протянул Тхам, сложив руки.
— Это был подъём или попытка прыгнуть выше пояса?
— Это был ответ человеку, который с трудом держит в голове больше одной мысли — и та про то, как хорошо он смотрится в зеркале
ответил Нираги пафосно, сделав глоток энергетика.
— Ладно, парни, расслабьтесь
Кимико приподняла брови.
— А то я уйду, и вы оба потеряете музу.
— Я не потеряю
подал голос Чишия с кухни, не отрывая взгляда от Нираги.
— Я рисую из памяти.
— А я живу моментом
отозвался Нираги с самодовольной улыбкой.
— Ты живёшь в иллюзии
тихо добавил Чишия, глядя ему в глаза.
На мгновение между ними проскочило напряжение. Почти искра.
Кимико ничего не заметила — она хихикала над тем, как Тхам подкалывает Юри за его фирменный «не солёный» суп.
Но Чишия видел. И знал. В этом взгляде Нираги было больше, чем просто старая дружба. Это было нечто... опасное. Настоящее.
Время шло, и кухня наполнилась звуками разговоров и смеха. Кимико, Чишия, Тхам, Юри и Нираги собрались за столом, обсуждая всё подряд, но главное — шутили и дразнили друг друга.
— Ты реально думаешь, что этот рамен можно назвать «шедевром»?
Тхам поддразнивал Юри, поднимая ложку с супом.
— Это что, тебе нужно было ещё пару лет в кулинарной академии?
— Не нравится — не ешь
ответил он с ухмылкой.
— Если бы ты мог приготовить хотя бы что-то, кроме лапши быстрого приготовления, я бы тебя даже похвалила
Сказала кимико сдерживая улыбку
— О, я умею делать гораздо больше, чем ты думаешь
Тхам закатил глаза
— и, поверь, ты бы никогда не захотела пробовать мои кулинарные творения. В последний раз, когда я попробовал печь, весь дом пахнул чем-то, что я бы скорее отнес к химическому оружию, чем к еде.
Юри усмехнулся, подливая себе чаю.
— Тхам, ты же знаешь, что главное — это страсть. Если у тебя нет страсти к готовке, то это же будет... ну, нечто. Тебе ещё учиться и учиться.
Чишия, который сидел в уголке, молча наблюдал за всем происходящим. Его взгляд был сосредоточен, но всегда на грани ироничной усмешки.
— Юри прав. Страсть — это важно. Но вот, когда ты добавляешь «вдохновение» в еду, это уже криминально
сказал он с холодной интонацией, слегка повернув голову в сторону Тхама.
Тхам не сдержался и усмехнулся.
— Эй, Чишия, ты хочешь сказать, что твои «вдохновленные» блюда — это что-то лучшее? Ты ведь умеешь готовить только одно: отравить человека своим взглядом.
— О, это ты заметил?
Чишия взглянул на него с насмешкой.
— Но хотя бы я не заставляю людей бояться своей еды, как ты.
— О, конечно
Тхам тихо засмеялся
— в твоих глазах можно утонуть, а вот в твоих «блюдах» я бы лучше утонул в воде. Ну или в любой другой жидкости.
Нираги, который все это время молчал, наконец вмешался в разговор, его голос был немного задумчивым.
— Если мы говорим о «смертельной кухне», то, может, вы оба хотите поделиться своим рецептом? Я вот лично рекомендую начать с чего-то простого, например, яичницу. Хотя... у Чишии, наверное, даже яйца не выживут в его «кулинарии».
Кимико, взяв ложку с раменом, подавилась смехом.
— Ты не прав, Нираги
сказала она, ухмыльнувшись.
— Мы можем с Чишией сделать конкурсы на самую токсичную пищу.
Юри задумался, в его глазах мелькнуло что-то игривое.
— Это было бы классно. Я бы сказал, что у нас есть кандидаты на первое место. Но давайте оставим это для следующего раза, когда мы захочем проверить, кто из нас выживет.
Чишия сидел, спокойно наблюдая за всем этим, но его взгляд был напряжённым. Он всё ещё не мог избавиться от мысли о Тхаме. Особенно после того, как они с Кимико болтали, улыбаясь друг другу, и его неприязнь начинала подниматься.
Он решился на последний выпад.
— О, Тхам, ты, конечно, ещё много чего умеешь. Например, бросать колкие фразы. Ты даже умеешь делать это в особо дерзкой форме, да?
он протянул слова через зубы, пытаясь скрыть раздражение.
Тхам не изменил выражения лица. Он знал, что Чишия опять сходит с ума из-за них с Кимико.
— Ну, тебе, наверное, виднее
сказал Тхам с лёгким сарказмом.
— Ты, конечно, эксперт по колким фразам. Но как бы я не был дерзким, ты, по-моему, предпочитаешь, когда я шучу. Или тебе не нравится, что я могу смеяться с Кимико?
— Я не против шуток
ответил Чишия, не скрывая того, что его слова звучат ледяно.
— Но ты не можешь всегда скрывать свои истинные намерения за этими «шутками», Тхам.
Тхам засмеялся, хотя в этом смехе звучала угроза.
— Ты что, ревнуешь? Это так мило
он смотрел на Чишию, не скрывая издевательства.
Юри и Нираги переглянулись, улыбаясь, зная, что их разговор снова плавно переходит в привычные перепалки.
— Похоже, время для ссоры
сказал Юри с явным облегчением.
— Может, мы ещё поиграем в старые игры, а?
— Только если Чишия и Тхам перестанут спорить на тему того, кто в чьих глазах выглядит лучше
Нираги добавил с лёгким раздражением.
Кимико тоже не могла удержаться от улыбки.
— Ну вот, все начали. Лучше вернемся к нормальной беседе, или я просто выгоню вас обоих из кухни
предупредила она, но её глаза всё же светились.
— Согласен
Чишия зловеще улыбнулся
— но только если мне не придётся слушать этот вечный спор. Я бы предпочёл сделать что-то более продуктивное. Например, спать.
Тхам подкатил к столу.
— Ты всегда хочешь поспать, когда становится неудобно
сказал он, с явным провоцирующим тоном.
— Или это ты боишься, что я возьму твоё место?
Кимико улыбнулась, глядя на Чишию и Тхама, понимая, что её жизнь теперь точно никогда не будет скучной.
— Кстати, а где Рен? Он ушёл куда-то? Я даже не заметила.
Тхам, сидящий на полу у кухонного острова, лениво отпил сок, бросив взгляд на неё поверх стакана:
— А, Рен? Уехал куда-то ещё утром. Сказал, что ему надо решить кое-что по выставке. Кажется, встречается с каким-то галеристом. И после куда то собирался.
— А...
она кивнула.
— Просто обычно он предупреждает...
— Может, хотел оставить вам пространство
хмыкнул Тхам с характерной иронией.
— Не забывай, у него тонкая душевная организация. Он чувствует атмосферу.
Чишия фыркнул, но ничего не сказал.
Сидя за столом, я чувствую, как накатывает странное ощущение. Что-то вроде внутренней бурьки, когда ты сталкиваешься с людьми, с которыми и в прошлом было так много всего... и не всегда хорошего.
Передо мной Нираги, с его вечным взглядом, полным какой-то подавленной страсти, и Чишия, который, очевидно, не может расслабиться, когда рядом Тхам. А тот, как всегда, с улыбкой на лице, словно у него в голове не было никаких волнений, только полные уши сарказма и непрерывные попытки провоцировать Чишию. И всё это в одном пространстве. Вот уж действительно, как же мне повезло.
Почему, Кимико, почему ты оказалась именно в такой ситуации?
Нираги, с его взглядами и влюбленностью, которая не уходит вот уже сколько лет, продолжает поглощать пространство вокруг меня. Он слишком часто смотрит на меня, а когда говорит, его слова иногда звучат, как бы он шептал мне в ухо свои тайные желания. Невыносимый. Но я привыкла. Он ведь не опасен. Нираги — добрый, верный, но в его любви есть что-то слишком отчаянное. Слишком... навязчивое. Ему бы нужно было отпустить. Всё же, он — мой друг. Он тоже с нами. Он был рядом в те моменты, когда не было Тхама, когда я училась стоять на своих ногах.
Тхам. О, Тхам. Мой вечный раздражитель, и в то же время тот, кто остаётся моим первым, и единственным. Даже если я пытаюсь забыть его, его постоянные провокации продолжают сидеть у меня в голове. Он всегда чувствует, когда Чишия начинает злиться, и как бы невзначай подливает масла в огонь. Что же это? Игра? Или просто старые привычки, которые никак не уйдут? Боже, как он бесит Чишию. Порой я думаю, что Тхам это делает специально — вот так вот, из-за принципа, чтобы чуть-чуть потревожить, побудить Чишию показать свои чувства. Чишия... мой Чишия.
И вот тут, наверное, я снова путаюсь. Мои мысли. Они всё время гуляют где-то между Тхамом и Чишией. Я знаю, что Чишия ревнует. Он как натянутая пружина. И его ревность — не просто обычная ревность. Он не может просто сидеть спокойно, когда Тхам рядом, и его взгляд становится холодным, напряжённым. Но я не могу обвинять его. Я бы, наверное, тоже ревновала, если бы всё это происходило в обратном порядке. Но... меня это мучает. Почему я все эти годы всё равно продолжаю думать о Тхаме?
Глупость, Кимико. Ты любишь Чишию. Только его.
Я чувствую, как тяжело мне принимать тот факт, что Тхам остался частью моей жизни, даже если я этого не хочу. Он всегда будет тем человеком, которого нельзя просто выкинуть из своей головы. Он — тот, кто был рядом в моей юности, кто мог смешать меня с грязью и в тот же момент заставить сердце бешено колотиться. С ним был всегда этот странный баланс между любовью и ненавистью. Но теперь это всё прошло, и, что бы ни происходило, мне нужно найти способ научиться не возвращаться в прошлое. Я не могу жить в нём. И Тхам не должен становиться помехой между мной и Чишией.
Но даже теперь, сидя за этим столом, я понимаю: Тхам и Нираги — невыносимые, как бы я этого ни хотела. Они оба любят меня, по-своему, по-своему ненавидят друг друга, и всё время проверяют, как я реагирую. Проклятые испытания. Они оба — испытания для меня. Но, по крайней мере, я знаю, что они не будут стоять на пути Чишии. Я не позволю этому. Они могут меня дразнить, провоцировать Чишию, но это просто то, с чем нужно научиться жить.
Ты выбрала, Кимико. Ты выбрала Чишию. Тхам остался в прошлом. А Нираги? Он тоже должен это понять.
Но иногда я все-таки поддаюсь этим мыслям. Иногда мне кажется, что Тхам специально бросает эти камни, чтобы проверить, как далеко я смогу пройти. Чтобы увидеть, что я уже не та девочка, которая беспокойно смотрела на него, мечтая быть рядом. И, возможно, даже когда Чишия меня ревнует, он тоже все ещё хочет понимать, что я, как и всегда, — его.
Я так сильно хочу, чтобы все было проще. Но, кажется, сложность — это часть жизни.
Чишия поднимал бровь, когда увидел, что Кимико замолчала и задумалась. Его взгляд был тёплым, но в нём скрывалась любопытная настороженность, как будто он снова пытался разгадать её мысли.
— О чём думаешь?
спросил он, не отводя взгляда от экрана. Его голос был спокойным, но в нём проскальзывала лёгкая насмешка.
Кимико посмотрела на него, затем снова на экран, как будто пыталась найти слова, чтобы описать то, что творилось у неё в голове. Она медленно пожала плечами, пытаясь найти ответ.
— О том, как странно всё. Как быстро меняются чувства. Мы тут сидим, смотрим старые фильмы, спорим о глупых мелочах, а на самом деле мир вокруг... он не останавливается. Это как если бы я только вчера пыталась поверить, что родители... что они больше не вернутся. И вот, кажется, всё снова наладилось. Но я всё равно чувствую, как будто что-то ещё не на своём месте.
Чишия молчал, его глаза были сосредоточены, он внимательно слушал. Потом он сдвинулся ближе, его рука нашла её ладонь, пальцы невидимо тесно переплелись.
— Ты ведь знаешь, что иногда нужно остановиться и просто позволить себе жить. Быть здесь и сейчас. В противном случае можно застрять в прошлом, даже когда всё вокруг кажется, что двигается вперёд.
— Он слегка пожал её руку, будто пытаясь передать спокойствие.
Она вздохнула, закрывая глаза, будто пытаясь избавиться от этого тяжёлого ощущения внутри.
— Ты прав... Но ты тоже знаешь, что нельзя просто забыть о том, что было. Я всегда думала, что если я просто переживу момент, то все станет легче. Но иногда это не помогает. Когда я смотрю на тебя, на нас, я всё равно чувствую это странное напряжение. Мы как бы двигаемся, но в какой-то момент... замедляемся.
Чишия не сказал ничего сразу. Он смотрел на неё, пытаясь понять, что именно она пытается сказать. Затем его взгляд стал мягким, и он нежно коснулся её плеча.
— Может быть, у тебя и есть причина чувствовать так. Но ты не одна. И я рядом. Ты не обязана справляться с этим в одиночку.
Она посмотрела на него, почувствовав, как внутри что-то начинает утихать. Он был здесь. В моменте. Без лишних слов. Она пожала его руку и тихо сказала:
— Спасибо.
Тишина снова наполнила комнату, но на этот раз она была другой. Легче. Спокойнее.
От лица Рена
8 вечера. Мы с Шарлоттой стоим перед дверью. Она немного волнуется — всё-таки давно не виделась с братом. Я же больше занят другим: мне кажется, я узнал этот подъезд ещё с парковки. Пока она нажимает на звонок, я бросаю беглый взгляд вверх —третий этаж, окно с цветочными горшками, кажется, точно. Это ведь... Нет, не может быть. Совпадение.
Шарлотта постучала.
Дверь распахнулась почти сразу. Чишия. Он не выглядел удивлённым — наоборот, улыбка сразу появилась на лице, почти теплая, редкая у него.
— Шарлотта
просто сказал он и обнял её.
— Рад видеть тебя.
— А я как рада! Ты же совсем пропал
засмеялась она и сразу заглянула за мою спину.
— А это... знакомься, мой муж — Рен.
Вот тут и началось самое интересное.
Чишия приподнял бровь, чуть сузив глаза. На миг завис, будто перематывая что-то в голове. Потом заговорил с той самой хладнокровной полуулыбкой:
— А, Рен. Пересекались... пару раз.
Я не сдержал смешок. Внутри уже чувствовал — сейчас начнётся цирк. Всё-таки мир, правда, тесен, как шкаф в квартире студента.
— Знаешь его?
удивилась Шарлотта, оглядывая нас с вопросом.
В этот момент из-за плеча Чишии показалась она. Кимико.
Я как вкопанная застыла на секунду, стоя чуть позади Чишии. Но скрывать тут нечего. Я шагнула ближе:
— Привет...
Шарлотта расплылась в искренней улыбке, наклоняясь ко мне с теплотой.
— Оуу, малышка Кимико! Чишия о тебе рассказывал. Очень приятно!
— Взаимно
мягко улыбнулась я, взглянув на Рена, который, кажется, уже едва сдерживал смех.
Чишия отступил вглубь квартиры, жестом приглашая пройти:
— Так, знакомьтесь официально. Это Кимико. У неё есть родной и двоюродный брат — Юри и Агуни, может, слышали. А Рен, как оказалось...
он бросил взгляд в сторону
— ...старый друг Юри.
Я чувствовала, как в воздухе повисло лёгкое, приятное напряжение. Вроде бы все взрослые люди, у всех своя жизнь. Кто-то жил в Филиппинах, кто-то — в Таиланде, кто-то мотался по Сингапуру и Токио. А теперь — все под одной крышей. Снова.
— Подождите...
Шарлотта обернулась к Рену.
— Ты не говорил, что знаешь чишию!
— Милая, я не знал, что у тебя есть брат,вернее да,но ты не говорила о нем,так еще и который встречается с сестрой Юри.
Он рассмеялся.
— Хотя, признаюсь, я подозревал.
— Вот уж мир тесен
выдохнула Шарлотта
. — И вы... все тут?
— Почти все
сказала я.
— Только Кавин не с нами. Он в Таиланде. Но когда-то... у нас была компания. Мы были как одна большая семья.
Чишия вздохнул, опираясь о дверной косяк.
— Теперь у нас снова семья. Только немного... расширенная
его голос был суховат, но я уловила в нём то самое: он был рад. По-своему.
— Проходите
сказала я, чуть оживившись.
— У нас есть чай, есть пирожные, и... наверное, миллион воспоминаний, которыми стоит поделиться.
Когда мы вошли, в прихожей раздались радостные возгласы.
— РЕН?!
Юри выскочил из кухни, обняв его так, будто не видел лет двадцать.
—кто бы мог подумать что ты муж Шарлотты!
— Я всегда был хорош в неожиданных появлениях
усмехнулся Рен.
Тхам, не теряя времени, пожал ему руку и хлопнул по плечу:
— О, этот красавец. Чего ж ты не предупредил?
— Так было интереснее
улыбнулся он.
Все заговорили разом. Смеялись, делились новостями, вспоминали истории. Рен сел рядом со мной, незаметно кивнув в сторону Чишии:
— Он вначале на меня смотрел, будто я краду его кисти, знаешь?
— Не кисти. Меня
усмехнулась я.
— Тогда ладно
Он подмигнул.
— Но ты всё равно — картина, которую не каждый заслуживает рисовать.
Я почувствовала, как Чишия бросил взгляд в нашу сторону, но, к счастью, всё происходящее смягчало любое напряжение. Мы снова были вместе.
Словно прошлое, которое когда-то разлетелось по углам мира, снова собрало себя в один пазл.
И от этого становилось чуть легче дышать. Братья и друзя ушли в соседнюю квартиру оставляя парочек по болтать между собой.
На кухне стоял мягкий аромат ванили и чёрного чая. Чишия поставил чайник на плиту, сел за стол и чуть качнул ногой, наблюдая, как Рен изучает старую записку на холодильнике, прикреплённую магнитом в виде совы.
— Знаешь
начал Рен, с усмешкой поворачиваясь к нему
— как-то странно всё это... мы все здесь, как в старые добрые, только с новыми ролями.
— Да уж
Чишия откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Словно кто-то случайно нажал на кнопку "вернуть всё обратно", но добавил пару дополнительных уровней сложности.
Рен рассмеялся, опираясь руками о край стола:
— Никогда бы не подумал, что когда-нибудь буду стоять на кухне с парнем Кимико. Особенно когда вспоминаю, как она плакала из-за Тхама, а потом грозилась уйти в монастырь.
— В монастырь?
Чишия удивлённо приподнял бровь.
— Ну... или хотя бы в библиотеку.
Рен подмигнул.
— Её драма всегда была на грани трагедии и театра. Но настоящей. В этом вся она.
Чишия кивнул и, на мгновение замолчав, бросил взгляд на закипающий чайник.
— Я знаю, что она многое пережила. Эта неделя... она была на грани. И я...
он выдохнул.
— Скажу честно, мне стало легче. Эти новости. Что родители живы. Чёрт, я не знал, как удержать её от падения.
Рен смотрел внимательно, не перебивая.
— Мне было тяжело смотреть, как её ломает.
продолжил Чишия, мягче.
— Я не из тех, кто умеет утешать. Но хотелось. Хотелось, чтобы хоть на секунду ей стало легче.
— Думаю, у тебя это получилось
спокойно ответил Рен, открывая банку с мёдом.
— Она рядом с тобой. Значит, доверяет.
Чишия слегка кивнул.
— А ты? Не ревнуешь?
Рен усмехнулся:
— А смысл? Я уже прошёл эту страницу. Я ей — как старшая душа. Ты знаешь, как она смотрит на тебя? Не как на кого-то мимолётного. А как на человека, который стал её домом.
Чайник закипел. Чишия встал, выключил плиту и разлил чай по чашкам. Он передал одну Рену.
— Спасибо
тихо сказал он
—За чай?
— За честность.
— Ну, я ведь художник. А они обычно не врут. Разве что на холсте.
Они чокнулись чашками. За стенкой слышался смех Кимико и Юри.
— Знаешь
добавил Чишия, глядя на чай
—это, пожалуй, первый вечер за долгое время, когда я чувствую, что всё будет... по-настоящему нормально.
Рен улыбнулся:
— И тебе не кажется, что это даже немного пугает?
Чишия слегка усмехнулся:
— Очень
Пока разговоры чишии и Рена доносились с кухни, Кимико вышла в коридор. Шарлотта, младшая сестра Чишии, находилась в гостевой комнате — с ней она ещё почти не говорила. Странная, тихая девушка, на вид будто с другого мира: светлые волосы, тонкая кожа, взгляд, будто насквозь видит.
Кимико постучала тихо и приоткрыла дверь:
— Можно?
Шарлотта сидела на полу, разбирая коробку с кистями и скетчбуками. Она посмотрела вверх и мягко улыбнулась:
— Конечно. Проходи.
Комната была уютной — в ней пахло акрилом и сухими лепестками мяты. Эта та самая комната в которой жила Шарлотта до того как уехала в Тайланд.она была закрыта все эти годы,иногда чишия убирал там пыль которая накапливалась. На подоконнике стояла чашка чая и раскрытая книга.
— Ты не с ними на кухне?
поинтересовалась Шарлотта, жестом приглашая сесть рядом.
— Там слишком шумно
ответила Кимико, присаживаясь на ковёр.
— Иногда хочется тишины. А ты?
— Я тоже больше люблю смотреть со стороны, чем участвовать
слегка пожала плечами Шарлотта.
— Но... ты не похожа на ту, кто убегает от жизни.
— Иногда приходится
вздохнула Кимико.
— А иногда это единственный способ выжить.
Шарлотта на мгновение задумалась, потом подалась немного вперёд:
— Я могу спросить кое-что?
— Конечно.
— Как ты познакомилась с моим братом?
Кимико улыбнулась — воспоминание было теплым, даже в своей хаотичности.
— Мы познакомились в больнице. Я тогда только устроилась. Он был... ну, скажем, не самым общительным коллегой. Ходил по коридорам, как тень. Я сперва даже не знала, как его зовут — только слышала, что его боятся. Он никогда не улыбался, не заговаривал первым. Всегда один.
— Очень в его духе
заметила Шарлотта, закатывая глаза с лёгкой усмешкой.
— Но потом я увидела, как он тайком отдавал обеды бездомному у чёрного входа. Ни слова, просто оставлял еду и уходил. И тогда я поняла — в нём что-то есть. Что-то другое. Настоящее.
Шарлотта наклонила голову, изучая лицо Кимико.
— Он улыбается рядом с тобой. Это редкость.
— Он заставляет меня замирать. Иногда я боюсь, что слишком привыкла к его холодной логике. Но потом он просто берёт меня за руку — и всё рушится.
— Он никогда не говорил о тебе. Но я уже увидела, как он рисует.
Шарлотта встала, подошла к полке и достала тонкий альбом.
— Хочешь увидеть?
Они раскрыли альбом. Карандашные наброски, углём, иногда акварелью. Кимико — смеющаяся. Кимико — у окна. Кимико — в халате и с чашкой чая. Она узнала даже рисунок, где она читала на диване, поджав ноги.
— Он рисует меня, когда я не вижу?
— Всегда. Это его способ держаться за то, что он боится потерять.
Кимико молча смотрела на страницы. В горле стоял ком. Шарлотта продолжила:
— А ты любишь его?
— Да...
тихо сказала Кимико.
— Больше, чем кого-либо раньше. Он сложный. Невыносимый. Иногда холодный и упрямый. Но он настоящий. Он не врёт. И он всегда рядом. Даже если ничего не говорит — он просто рядом.
Шарлотта кивнула и наливала вторую чашку чая.
— Тогда не отпускай его. Он слишком много терял.
Они пили чай в тишине, окружённые запахом красок и бумаги. Где-то в кухне по-прежнему смеялись мужчины, а в этой комнате будто остановилось время. Две женщины, две версии понимания любви — одна через искусство, другая через боль и близость.
Но между ними — что-то общее.
Чишия.

Утро было непривычно тихим. В машине играла радиомузыка — что-то фоновое, будто специально, чтобы не мешать мыслям. Кимико молчала, глядя в окно, пока город мелькал за стеклом. Чишия краем глаза замечал её задумчивость, но не стал торопить. Он знал — если она захочет поделиться, сделает это сама.
— Ты выспалась хоть?
мягко спросил он, не отрывая взгляда от дороги.
— Мм... чуть-чуть.
Её ответ был тихим, почти рассеянным.
— Ты с самого утра где-то мыслями гуляешь. Я начинаю ревновать к твоей голове.
Он усмехнулся.
Кимико кивнула, слабо улыбнувшись. Внутри, однако, ей было неспокойно. Словно предчувствие нависло над ней — неясное, но тревожное.
Больница встретила их привычным запахом антисептика и торопливыми шагами по кафельному полу. Кимико оставила Чишию у ординаторской, а сама направилась в кабинет Ханрета — за утренней папкой с документами.
Дверь была слегка приоткрыта, и она уже подняла руку, чтобы постучать... как вдруг услышала:
— Она не должна узнать правду... как и Чишия.
Голос Ханрета звучал тревожно, но уверенно.
—Пока рано. Слишком рано.
Внутри у неё всё сжалось.
О ком он говорит?
Обо мне? О Чишии? Какую правду?
Она замерла, прислушиваясь, но в кабинете стало тихо. Второго собеседника она не расслышала — возможно, был по телефону. Кимико быстро отступила назад на шаг, чтобы сделать вид, будто только подошла.
В этот момент сзади к ней подошёл Чишия.
—Почему не заходишь?
Его голос был спокойный, но внимательный.
— Задумалась?
Она обернулась, стараясь скрыть смятение за привычной улыбкой:
— Ага. Что-то отвлеклась. Сейчас.
Они вместе вошли в кабинет.
Ханрет, сидящий за столом, вздрогнул от неожиданности. Его лицо на миг стало будто маской — улыбка, натянутая слишком резко, взгляд напряжённый.
— А, Кимико, Чишия... вы как раз вовремя. Документы почти готовы.
— Всё в порядке?
спросил Чишия, чуть нахмурившись.
— Вы выглядите... не в духе.
— Просто не выспался.
Главврач подал папку, избегая прямого взгляда Кимико.
Она взяла документы, поблагодарив, и чувствовала, как сердце грохочет в груди. Слова, которые она слышала... не могли быть случайными.
Она взглянула на Чишию. Тот ощущал, что что-то не так, но пока молчал.
В груди Кимико уже поселилось новое беспокойство.
Что скрывает Ханрет?
И главное — почему именно от неё и Чишии?
День в больнице казался обычным. Чишия и Кимико вдвоем осматривали пациентов, когда в кабинет вошел Адам, вставив свой традиционный комментарий:
— Ну, сколько раз можно повторять, что эта таблетка не улучшит состояние? Но вы же все равно сделаете это по-своему.
Кимико лишь сдержанно улыбнулась и взглянула на Адама, который с интересом наблюдал за их работой.
— Адам, пожалуйста, не начинай
сказала она, едва сдерживая усмешку.
А Нираги, стоявший у стены и явно скучающий, поднял взгляд на Кимико с легким утомлением в глазах.
— Я бы предпочел быть где угодно, только не здесь
прокомментировал Нираги, не особо скрывая свою скуку.
— Но ты же знал, куда приходишь
усмехнулся Чишия, наблюдая за его реакцией.
Кимико кивнула, стараясь не обратить внимание на то, как Нираги выглядел всё более потерянным в этой обстановке.
Прошло полтора часа. Кимико и Чишия вернулись в кабинет, где вновь продолжили осмотр пациентов. Их диалоги носили легкий оттенок личных разговоров, и в этот момент Чишия, неожиданно для себя, заметил, как у него на душе становится чуть легче. Он был рад, что Шарлотта, его сестра, вернулась в Токио.
— Я действительно рад, что она приехала
сказал Чишия, когда они сидели за столом.
— Нужно будет пойти в какое-то спокойное место, как в старые добрые времена.
— Понимаю тебя
ответила Кимико, кивая.
— Всё-таки... когда родные рядом — это важнее всего. Мы с Юри всегда мечтали о таком.
—да.. на душе спокойнее..
—будто жизнь обретает равновесие?
спросила Кимико, заходя в кабинет за Чишией, с которым они только что обсуждали текущие дела. Он, заметив её взгляд, как-то по-новому оценил её присутствие. Эта последняя неделя дала им много времени, чтобы разобраться в своих чувствах. Он просто не мог не быть счастлив, что всё шло именно так. Она была рядом, несмотря на всё, что случилось.
— Конечно
ответил Чишия, слегка улыбаясь.
— Это всегда хорошая новость, когда она появляется. Шарлотта не даст мне скучать.
Кимико улыбнулась в ответ, почувствовав лёгкость в его словах. Внезапно кресло Чишии начало поворачиваться, и перед ними оказалась тень, которую они оба были не готовы встретить. Знакомое лицо. Она сидела там, на том самом кресле, с теми самыми глазами, которые он когда-то любил. Это была Хина. Его покойная девушка.
Чишия застыл, будто увидел привидение. Он замер на месте, не веря своим глазам.
—мико.. у меня снова галлюцинации..?
его голос был дрожащим, глухим, словно он сам не знал, как реагировать.
—я.. тоже ее вижу
— Это не может быть правдой. Ты... ты умерла.
Хина улыбалась, её глаза блеснули знакомым блеском, но теперь в них было что-то другое — уверенность, надменность, что-то чуждое. Она подняла взгляд на Кимико, оставив Чишию без ответа. Этот момент висел в воздухе, как угроза.
— Приветствую.
Хина говорила с лёгким сарказмом, как будто ничто не произошло, как будто они не стояли в каком-то совершенно новом измерении.
— Ты, наверное, та самая Кимико, о которой мне много рассказывали.
Кимико почувствовала, как её сердце сжалось. Она смотрела на эту женщину с удивлением и напряжением. Не понимая, что происходит. Это была не просто девушка из прошлого Чишии. Это было нечто большее. Что-то тёмное и опасное.
— Кимико
произнесла Хина с лёгкой насмешкой.
— Ты, наверное, думаешь, что я просто призрак. Но нет. Я вполне жива. К счастью или к сожалению.
Чишия стоял неподвижно, но его рука сжала руку Кимико, как будто пытаясь убедиться, что она здесь, что всё происходящее — это не кошмар, а реальность. Он посмотрел на неё, с её глаз видно было, как ей тяжело осознавать, что Хина снова появилась в их жизни.
— Я... я не могу поверить. Ты жива, но как? Почему?
спросил Чишия, его голос был полон неуверенности и разочарования.
— Я просто скрывалась
ответила Хина, не спеша.
— Долгое время меня считали мёртвой, потому что это было лучшее решение. Мой отец заставил меня исчезнуть, скрыться от всех. И вот теперь, когда прошло достаточно времени, я вернулась.
Она посмотрела на Чишию с той же прежней улыбкой, что и тогда, когда они были вместе, но теперь эта улыбка не казалась искренней. Это была улыбка женщины, которая умела манипулировать, которая знала, как играть на чувствах людей.
— Ты ведь не забыл меня, Чишия?
спросила Хина с тихой улыбкой.
— Ты ведь помнишь, как мы были вместе? Я скучала по тебе.
Кимико не могла поверить в то, что она слышала. Она чувствовала, как её дыхание замедляется, как всё внутри неё сжимается. Всё было так сложно и запутано. Она почувствовала, как Хина всё больше и больше проникает в их жизнь, как будто с каждым её словом она разрушала мир, который был выстроен между Кимико и Чишией.
— Ты...
начал Чишия, но его голос дрогнул. Он посмотрел на Кимико, и в его глазах было столько боли, столько неразрешённых чувств.
— Ты мне не нужна. Я думал, что потерял тебя. Я думал, что мы больше никогда не встретимся.
Хина улыбнулась, наблюдая за этим моментом.
— Ты всё ещё такой горячий
сказала она, её голос был полон иронии.
— Но тебе, наверное, интересно, как я появилась здесь. Ты ведь не забыл меня. Ты думал, что это конец, но я пришла за тобой.
Чишия замер. Его тело напряглось, а взгляд был полон гнева. Он, казалось, был потерян. В его глазах можно было увидеть ярость, смешанную с болью, потому что именно Хина принесла ему столько страха и боли в прошлом. Он не мог понять, как она снова появилась в его жизни.
— Ты не понимаешь
сказал Чишия с сжатыми зубами.
— Ты оставила меня. Ты исчезла и просто оставила меня. Я думал, ты мертва, но ты... ты снова вернулась. И с какой целью? Чтобы разрушить все, что я построил? С кем я сейчас? С ней, с Кимико.
Хина чуть наклонила голову, наслаждаясь этим моментом.
— Смешно, правда?
её саркастичная улыбка не сходила с лица.
— Ты так быстро забыл меня. Я думала, ты любил меня, но оказалось, что ты не выдержал. И теперь ты держишься за эту девочку.
Она посмотрела на Кимико, её взгляд был полон холодной насмешки.
— Ты её что, слишком сильно любишь, Чишия?
спросила она, не скрывая своей зависти.
—Ты думаешь, что она сможет тебя понять? Могу ли я на неё рассчитывать?
Кимико почувствовала, как её дыхание прерывается. Всё было слишком тяжело. Она никогда не думала, что окажется в такой ситуации. Что эта женщина, которая была в прошлом Чишии, так легко вернётся, чтобы разрушить всё, что они строили вместе.
— Я не могу тебя простить
прошептал Чишия, его голос был полон ярости и боли.
— Ты ушла. Ты сделала это всё. И теперь ты вернулась. Но для чего? Что ты хочешь?
Хина усмехнулась.
— Ты, как всегда, такой прямолинейный
сказала она, пожимая плечами.
—Но я ведь не сделала ничего, чтобы ты мог меня простить. Я вернулась, чтобы завершить начатое. Я не могла появиться раньше, потому что мой отец прятал меня из-за проблемы с Якудза. Я была в Сингапуре, и была в сша теперь мы можем улететь вместе,как и планировали раньше. Теперь всё по-другому. И я пришла, чтобы забрать то, что принадлежит мне. Ты не думал, что я могу стать опасной, Чишия?
Чишия глубоко вздохнул, его лицо исказилось от гнева и усталости. Он поднялся, не сводя взгляда с Хины.
— Всё, что ты делала, всё, что ты создала, — это ложь. Ты обманывала всех. Ты обманывала меня. И теперь ты пришла сюда, чтобы снова разрушить нашу жизнь
его голос дрожал от ярости.
— Я не хочу тебя знать. Ты не существуешь для меня.
— О, да? Ты ведь так и не смог забыть
слабо улыбнулась Хина.
— Я всё ещё часть твоего прошлого.
Чишия повернулся к Кимико, его рука нежно сжала её руку. Его взгляд был полон боли.
— Я не хочу тебя терять, Кимико.
Он наконец-то сказал это вслух.
— И я не позволю ей разрушить нас.
Кимико смотрела на него, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее, несмотря на всю тревогу и страх. Но в её глазах был только один ответ. Она крепко сжала его руку.
— Мы справимся. Всё будет хорошо
тихо сказала она, глядя в его глаза.
Хина нахмурилась, её взгляд был полон злобной искры. Но что бы она ни думала, она не могла вмешаться в то, что было между ними.
Чишия и Кимико стояли плечом к плечу, готовые столкнуться с тем, что ждало их впереди.
Комната была темной, только тусклый свет лампы пробивался через занавески. Чишия сидел напротив Хины, взгляд его был хладнокровным, но в нем пряталась буря. Кимико с напряжением следила за каждым движением, не понимая, что в итоге из этого выйдет.
Хина посмотрела на Кимико, потом на Чишию, и, наконец, встала с места, чтобы спокойно говорить, будто перед ней не сидели двое людей, чьи жизни перевернулись.
— Присаживайся
сказала она мягко, но твердо.
— Я расскажу тебе всё, что ты хочешь знать.
Она сделала паузу, словно решая, стоит ли говорить всё это в присутствии Кимико. Затем, едва заметно, ее взгляд снова опустился на девушку, и она чуть покачала головой.
— Если тебе интересно, можешь тоже послушать
бросила Хина Кимико, взгляд её был безжалостным, но одновременно холодным и спокойным.
Чишия сжался, готовый выслушать, но при этом его взгляд, казалось, уже был готов порвать Хину на части.
— Когда я болела
начала Хина, не торопясь
— Саори думала, что меня уже не спасти. Она меня «лечила», чтобы я умерла. Подменяла лекарства, меняла капельницы, надеясь, что это всё выйдет не так, как нужно, и что кто-то повесит смерть на твоего дружка, Арису.
Хина сделала паузу, и её губы растянулись в ироничной улыбке.
— Забавно, но Саори даже за четыре года не смогла покорить твое сердце, Чишия. Что за неудачница.
Чишия скривился, его глаза начали тлеть, как если бы они могли превратить её в пепел. Он ненавидел эти слова, но они не могли скрыть его гнева, потому что каждое её слово было как шип, пронзающий его. Он стиснул зубы.
— Ты...
его голос был тихим, но ледяным
— ты посмела играть с жизнью других, чтобы достичь своей цели?
Хина игнорировала его злость, продолжив свой рассказ.
— Потом появилась ты, Кимико
она вздохнула, как будто это был ещё один очередной этап в её игре.
— Для Саори ты стала помехой. Но что она могла сделать? О, да, подстроить твою аварию. Она сама просила об этом нашего общего знакомого? А Ребека... Ну, он перепутал немного и переборщил с заказом.
Она взглянула на Чишию, и в её глазах мелькнуло что-то зловещее.
— Всё это произошло потому, что ты не мог отпустить меня
продолжала она.
— А я... я думала, как бы переключить твои мысли с этой девчонки на меня. Я использовала шалфей, чтобы ты начал видеть галлюцинации, чтобы ты снова думал обо мне. И вот, ты не забывал меня... И ты поверил.
Кимико не могла поверить своим ушам. Всё, что она только что услышала, было невыносимо. Это звучало как проклятие, как манипуляция, как орудие, которое Хина использовала, чтобы разорвать все их жизни.
Чишия был в полном шоке, его лицо искажала боль. Он не мог поверить, что всё это происходило на его глазах.
— Ты... ты, черт возьми, с ума сошла, Хина!
закричал он, встает, сжимая руки в кулаки.
— Ты подставила меня и мою семью! Ты пыталась убить людей ради своей игры!
Хина не отреагировала. Она просто смотрела на него, не скрывая улыбки.
— Ты изменился, Чишия
сказала она, рассматривая его как странного чужака.
— Ты стал таким холодным. Где твоя пылкость? Где твой огонь? Ты такой, как я всегда хотела тебя видеть, но не таким, как был. Всё уже не то.
— Тихо, Хина!
его голос был резким и злым.
—Ты даже не представляешь, что сделала! Всё это время я думал, что мы с тобой... Ну, ты знаешь.
Он обернулся к Кимико. Она была в шоке, её лицо было белым, как полотно. Она не могла понять, как это всё стало возможным.
— Я... я не знала
прошептала она, её глаза не могли оторваться от того, что происходило.
— Я думала... я думала, ты была хорошим человеком.
— Я была
Хина посмотрела на неё, его голос стал мягче
— я была хорошим человеком. Но ты не видела, что происходило в тени. И сейчас я не могу позволить себе быть рядом с этим... злом.
Хина наклонила голову, удивленно наблюдая за его реакцией.
— А что это за новые волосы, Чишия?
её голос был тихим, но в нем был какой-то вызов.
— Ты изменился не только внутри, да?
Чишия молчал. Он подошел к окну, не отвечая на её вопрос. Его руки сжались, но он не хотел проявлять слабость. Ему было трудно понять, насколько всё изменилось. Но одно было ясно — Хина была его прошлым, и он больше не мог позволить себе быть частью её игры.
— Ты не понимаешь, что сделала
сказал он, взгляд его был яростным
— ты не понимаешь, какой вред ты причинила не только мне, но и всем вокруг. Если ты исчезнешь на всегда и оставишь нас всех в покое,возможно я когда нибудь прощу за это.
Она молча встала с кресла и вздохнула, будто это всё не касалось её. Но её глаза всё-таки оставались настороженными.
После Хина закрыла за собой дверь, и её каблуки прозвучали по коридору, как отсчёт чего-то нового. Кимико сидела молча, сжав руки в замок, словно пытаясь удержать в себе шок, пока её сердце не решит выскочить.
— Я скоро вернусь. Мы поговорим позже.
Чишия посмотрел на неё серьёзно и вышел, не оборачиваясь.
Он знал, куда идти. Прямо к кабинету Ханрета.
Дверь хлопнула.
— Какого чёрта ты молчал?!
голос Чишии гремел в кабинете, где обычно царила тишина и сдержанность.
— Ты знал, что Хина жива. Ты знал, что она вот-вот появится. Почему ты не сказал мне?!
Ханрет откинулся на спинку кресла. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе проскользнула усталость:
— Потому что на кону стояло больше, чем твои эмоции,чишия . И ты это знаешь. Не всё так просто.
—Она будет мстить
зло бросил Чишия, проходясь по комнате.
— Она не простит, что я выбрал не её. Она никогда не прощает. Она уже начала.
— Мне это тоже не нравится.
Ханрет опустил глаза.
— Но... она дочь Клауса. Это значит — влияние. И ресурсы. Если бы я открыл всё сразу... я бы подписал приговор и тебе, и этой девочке. Кимико.
Тем временем Кимико сидела за столом, пальцы медленно скользили по остывшей чашке чая. Она пыталась собрать свои мысли. Всё слишком быстро, слишком сильно ударило. Всё, что она слышала — будто кто-то вылил на неё ведро льда.
В дверь постучали.
— Заходите
хрипло произнесла она.
Дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина. Высокий, статный, в дорогом пальто, с тростью, но больше для имиджа, чем по нужде. Серые волосы аккуратно уложены, на лице — идеальная маска вежливости. Ложная.
— Добрый день. Я Клаус. Отец Хины.
Кимико не сразу ответила. Лишь чуть напряглась, вытянулась.
— Добрый день...
— Я слышал о вас.
Он прошёлся по кабинету, будто изучая каждый угол.
—Вы... необычная девушка. Очень, очень решительная. Не каждый рискнёт строить отношения с человеком, чьё прошлое... ну, скажем так, весьма насыщенное.
— Я люблю Чишию. Всё остальное — ваше мнение.
— Любовь..
усмехнулся Клаус.
— Забавное чувство. Обычно оно исчезает, когда появляется реальность. Деньги, власть, имя. Всё это у Хинаты. А у вас?
— У меня он
Кимико подняла взгляд.
— Это уже больше, чем ваши миллионы.
— Слишком самоуверенно.
В его голосе появилась холодная сталь.
— Послушайте, я не хочу портить вам жизнь. Правда. Поэтому предлагаю вам... выбор. Вы уезжаете. Навсегда. Мы щедро компенсируем вашу потерю. Деньгами. Жильём. Новой жизнью, в другом городе. Где никто не знает вас. Где вы не будете мешать.
Кимико встала. Глаза горели:
— Я не товар. И не проект, который можно выкупить. Я человек. И я не продаю свою любовь. Даже если вы думаете, что всё можно купить.
Клаус резко изменился в лице. Его холодная вежливость исчезла.
— Ты понятия не имеешь, во что лезешь!
рявкнул он.
—Ты не выдержишь давления этой фамилии, ты не выдержишь её тени! Я не позволю какой-то девчонке рушить жизни!
— Я не рушу жизни. Я просто не даю вашей дочери ломать мою.
Кимико не отступила.
— Чишия сам сделал выбор. И не вы ему отец.
Тем временем, в кабинете Ханрета.
— Ты сказал, что он заходил?
Чишия мгновенно напрягся.
— Клаус. Минут десять назад. И я почти уверен, куда он пошёл.
— Чёрт!
Чишия сорвался с места и вылетел из кабинета, как вихрь.
Он ворвался в комнату, когда Клаус повысил голос:
— ...и не думай, что у тебя есть шанс!
— Хватит.
Чишия встал в дверях, ледяной и прямой.
— Я сказал хватит.
Клаус обернулся, раздражённый, но тут же понял, что игра окончена.
— Ты не понимаешь,чишия ...
— Я всё понимаю. И именно поэтому говорю — выйди. Немедленно. И не устраивай цирк в моей больнице.
— Ты выбрал её? Ты действительно...
— Я выбрал её.
Он подошёл к Кимико и стал рядом, крепко, молча.
— И больше не хочу слышать ни о тебе, ни о твоей дочери. Конец.
— Это ещё не конец
прошипел Клаус, направляясь к двери.
— Ты не представляешь, с кем играешь.
— Возможно. Но я не один. И я не боюсь.
Клаус бросил последний взгляд, полный ярости, и вышел, хлопнув дверью.
Тишина сгустилась в комнате.
Чишия медленно повернулся к Кимико. Его лицо было жёстким, но в глазах — волнение.
— Он тебя тронул?
— Нет. Но попытался купить.
Чишия сжал кулаки, сдерживая злость. А потом... обнял её.
— Никто... никто больше не посмеет это сделать. Я обещаю.